1.Авторами сообщения являются Мария Элена Карбахаль Сепеда (1970 г. р.), Флорентина Лоайса Карденас (1978 г. р.), Роcа Лоарте и Элена Рохас Кабальеро (1969 г. р.) и Глория Басилио Уаман (1971 г. р.). Авторы утверждают, что государство-участник нарушило их права, предусмотренные статьями 2, 3, 12, 14 и 24 Конвенции о ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин, подвергнув их в 1996 и 1997 годах принудительной стерилизации в рамках государственной политики регулирования рождаемости. Факультативный протокол вступил в силу для государства-участника 9 апреля 2001 года. Авторы сообщения представлены адвокатом.

Факты в изложении авторов

Общий контекст

2.1В 1995 году в Закон о национальной демографической политике были внесены поправки, разрешающие использование добровольной хирургической контрацепции, или процедур женской и мужской стерилизации. Проведение таких процедур пропагандировалось в рамках комплексных кампаний и так называемых «фестивалей здоровья», а медицинские работники получали стимулы к осуществлению таких вмешательств. Особенно активно процедуры женской стерилизации проводились в период с 1995 по 2000 год. Только в 1997 году было проведено 109 689 операций по перевязке маточных труб.

2.26 февраля 1996 года министерским решением № 071‑96-SA-DM была одобрена Программа в области репродуктивного здоровья и планирования семьи на период 1996–2000 годов, нацеленная на «улучшение состояния репродуктивного здоровья мужчин и женщин на всех этапах их жизни за счет просветительских, профилактических, лечебных и реабилитационных услуг наилучшего качества». Главным элементом этой программы являлись процедуры добровольной хирургической контрацепции, которые якобы проводились в отсутствие надлежащей инфраструктуры, специализированного медицинского персонала и информированного согласия пациентов. В числе прочих стерилизации подверглось большое число женщин в возрасте до 25 лет и бездетных женщин. По сообщениям, стерилизованы в отсутствие согласия были более 300 000 женщин (93 процента от общего числа) — в большинстве своем представительницы коренного населения и жительницы малообеспеченных и сельских районов государства-участника. Сообщается, что мужчины, в основном коренные жители, также подвергались вазектомии, хотя и в меньшей степени.

2.3В 2001 году подкомитет по расследованию в составе Конгресса вынес заключение о том, что в период с 1993 по 1999 год принудительной стерилизации подверглись 314 605 женщин и 24 563 мужчины, что стало результатом установления целевых показателей, предоставления стимулов и бонусов, проведения фестивалей и реализации кампаний, направленных на поощрение добровольной хирургической контрацепции без получения на то информированного согласия и путем принуждения. 9 августа 2002 года конгрессмен Эктор Чавес Чучон подал в прокуратуру провинции, специализирующуюся на преступлениях против прав человека, конституционную жалобу и уголовное заявление в отношении бывшего президента Альберто Фухимори, в результате чего 27 января 2003 года было возбуждено дело № 10‑2002, которое в 2004 году было закрыто из‑за недостатка доказательств. В 2005 году, после того как Национальная комиссия по правам человека предоставила новые доказательства, производство по этому делу возобновилось. В 2009 году из‑за истечения срока давности для уголовного разбирательства дело было закрыто. Параллельно с этим 13 августа 2003 года сенатор Дора Нуньес Давила подала конституционную жалобу в отношении бывшего президента и бывших министров здравоохранения за преступления против человечности, включая пытки, причинение тяжкого вреда здоровью, похищения и преступный сговор. В июле 2006 года по истечении срока действия привилегий, связанных с antejuicio constitucional (конституционное разбирательство, предшествующее предъявлению уголовного обвинения высокопоставленному должностному лицу), материалы расследований, проведенных в Конгрессе Перу, были объединены в дело № 18‑2002. 18 июня 2007 года прокурор провинции распорядился расширить расследование.

2.410 октября 2003 года по итогам разбирательства в Межамериканской комиссии по правам человека (МКПЧ) государство-участник заключило мировое соглашение с родственниками Марии Мамериты Местансы Чавес — женщины, которая умерла спустя несколько дней после принудительной стерилизации. В этом соглашении государство-участник признало за собой международную ответственность и обязалось принять ряд мер по возмещению материального и морального ущерба и начать исчерпывающее расследование с целью наказать субъектов, виновных в принудительной стерилизации Марии Мамериты Местансы Чавес — процедуры, которая, как утверждается, стала следствием масштабной и системной государственной кампании, направленной против малообеспеченных женщин, представительниц коренного населения и сельских женщин. В 2004 году Генеральная прокуратура начала расследование по факту принудительной стерилизации Марии Мамериты Местансы Чавес, однако в 2009 году это расследование было прекращено. В 2011 году Генеральная прокуратура распорядилась возобновить расследование, сославшись на то, что решение о прекращении производства не имеет статуса res judicata, поскольку данные преступления не расследовались как преступления против человечности. После ряда пауз и возобновлений расследование продолжается. 2 июня 2023 года Межамериканская комиссия по правам человека передала в Межамериканский суд по правам человека дело Селии Рамос Дуранд, которая, как сообщается, скончалась в 1997 году после процедуры стерилизации, проведенной без ее согласия в рамках Программы в области репродуктивного здоровья и планирования семьи. После ряда пауз и возобновлений это расследование продолжается.

2.5В 2016 году уголовная прокуратура надпровинциального уровня, специализирующаяся на вопросах прав человека и межкультурных отношений, начала расследование № 14‑2016 в целях выяснения обстоятельств принудительной стерилизации, которая в период с 1993 по 2000 год осуществлялась в многочисленных медицинских центрах, больницах и медицинских пунктах, расположенных в различных департаментах государства-участника, а также в целях установления субъектов, ответственных за предполагаемое совершение преступлений против жизни, тела и здоровья в контексте серьезных нарушений прав человека. В 2019 году данная прокуратура начала расследование № 59‑2019 в отношении ответственных лиц из числа старшего и младшего медицинского персонала и любых других работников системы здравоохранения, непосредственно совершивших серьезные нарушения прав человека, будь то в одиночку или в группе. 22 ноября 2022 года прокуратура обратилась в суд с ходатайством о расширении обвинения на стадии предварительного расследования, в котором просила внести изменения в постановление о начале предварительного расследования в отношении Альберто Фухимори и его бывших министров здравоохранения от 11 декабря 2021 года и охватить им 2626 предполагаемых потерпевших, проходивших по делу № 59‑2019. Прокуратура предложила также взять предварительные показания у 2582 предполагаемых потерпевших, большинство из которых являются коренными жителями и проживают в отдаленных районах страны. В 2023 году уголовный суд надпровинциального уровня вернул в прокуратуру запрос о расширении обвинения, а 25 августа 2023 года в рамках процедуры ампаро палата суда, специализирующаяся на конституционном праве, объявила постановление о начале предварительного расследования от декабря 2021 года не имеющим законной силы. 24 июня 2024 года Верховный суд Чили постановил расширить основания запроса о выдаче бывшего президента Альберто Фухимори, включив в них принудительную стерилизацию женщин в качестве серьезного нарушения прав человека.

2.6Параллельно с этим 6 ноября 2015 года высочайшим указом № 006‑2015-JUS государство-участник объявило сосредоточение первоочередного внимания на лицах, подвергнувшихся принудительной стерилизации в период с 1995 по 2001 год, одним из национальных интересов и распорядилось создать реестр жертв. 4 декабря 2015 года решением № 0319‑2015‑JUS Министерства юстиции и по правам человека был создан Реестр жертв принудительной стерилизации, предназначенный для оказания юридической помощи, психологической и социальной поддержки и комплексных медицинских услуг жертвам принудительной стерилизации. В 2018 году государство-участник создало рабочую группу по проблемам лиц, пострадавших от принудительной стерилизации в период 1995–2001 годов, а в 2020 году — межведомственную рабочую группу, уполномоченную анализировать и предлагать механизмы решения проблем лиц, пострадавших от принудительной стерилизации в период 1995–2001 годов. 16 ноября 2022 года палата № 5 Высокого суда Лимы, специализирующаяся на конституционном праве, признала наличие у жертв конституционного права на возмещение ущерба и обязала Министерство юстиции и по правам человека принять стратегию возмещения ущерба женщинам, подвергнувшимся принудительной стерилизации и внесенным в связи с этим в Реестр жертв принудительной стерилизации, гарантировав при этом эффективное участие союзов и организаций жертв в подготовке, разработке и реализации этой стратегии, а также координацию усилий с такими союзами и организациями.

Дело Марии Элены Карбахаль Сепеды

2.718 сентября 1996 года Мария Элена Карбахаль — уроженка Чепена (Либертад), которой на тот момент было 26 лет, — поступила без сопровождения в медицинское учреждение «Больница Марии-Заступницы» в Лиме, где родила своего четвертого ребенка. Когда Мария Элена попросила показать ей новорожденного, сотрудники больницы отказали ей в этом, сказав, что теперь у нее четверо детей и этот ребенок должен стать последним. Спустя несколько дней ей сказали, что ребенка ей вернут только в том случае, если она согласится на стерилизацию. По словам автора сообщения, от нее скрывали ее новорожденного сына и на нее оказывалось такое давление, что в конце концов она согласилась. Она добавляет, что ее состояние было отягощено пролапсом второй степени. Узнав о стерилизации, муж бросил ее в больнице, и это расставание сильно сказалось на ее материальном положении. Вскоре ее начали преследовать физические и психические недомогания. В возрасте 31 года, после гистерэктомии, врачи сообщили ей о том, что в результате стерилизации ее организм стал вырабатывать меньше гормонов, и назначили ей заместительную гормональную терапию, вследствие которой у нее регулярно случались нервные срывы, вынудившие ее прекратить лечение; кроме того, у нее диагностировали остеопороз, артрит и раннюю менопаузу. Из‑за недостатка ресурсов и низкого уровня образования Мария Элена не в полной мере осознавала произошедшее и предполагала, что стерилизация — обычное и законное дело. Не зная своих прав и не имея финансовых средств, она не стала подавать в суд иск против государства. В 2017 году, после того как в ее муниципалитете было проведено соответствующее мероприятие, она поняла, что принудительная стерилизация является преступлением. 18 июля 2017 года ее включили в Реестр жертв принудительной стерилизации, а затем на основании постановления № 111 от 11 сентября 2018 года ей присвоили статус потерпевшей в расследовании № 14‑2016. В настоящее время она является председателем Союза жертв принудительной стерилизации в Лиме и Кальяо.

Дело Флорентины Лоайсы Карденас

2.8В 1997 году 19‑летняя Флорентина Лоайcа жила с мужем и сыном в горном районе Уанкавелики, на высоте более 3500 метров над уровнем моря. В апреле того года в ее район прибыли государственные служащие, чтобы доставить продукты питания самым бедным женщинам. Узнав об этом, Флорентина отправилась в медицинский центр в Паукарбамбе, где должны были раздавать еду. Однако по прибытии ее и других женщин заперли, а врачи объявили, что женщины из имеющегося у них списка будут бесплатно прооперированы и лишь затем получат еду. Когда Флорентина поняла, что ее хотят стерилизовать, она попыталась сбежать, но ее насильно задержали со словами: «Ты останешься здесь, потому что твое имя в списке». Она утверждает, что не подписывала никаких документов, а когда спросила о причинах стерилизации, ей ответили следующее: «Вы, горцы, рожаете много детей» — и добавили, что это будет «маленький надрез» и что действие перевязки продлится всего пять лет. После операции Флорентина начала испытывать сильные боли в животе. Узнав о стерилизации, муж ушел от нее, потому что хотел еще детей. Материнство высоко ценится в ее общине, и ее единственного сына постоянно травили за то, что у него нет братьев и сестер. В тот момент она не подала в суд, ошибочно полагая, что через пять лет снова сможет иметь детей. 29 ноября 2017 года постановлением № 66 ее дело было включено в расследование № 14‑2016, и после дачи показаний в прокуратуре она была внесена в Реестр жертв принудительной стерилизации и начала получать психологическую помощь.

Дело Роcы Лоарте Собрадо

2.9В ходе здравоохранительной кампании в Пичгасе (Уануко) в октябре 1996 года 35‑летнюю Росу Лоарте остановили медицинские работники, после чего ее и группу других женщин отвезли в медицинский центр «Ла Уньон», расположенный примерно в двух часах езды от ее деревни. Им сказали, что ехать должны все, не предупредив, что их будут оперировать. Ее восьмилетняя дочь и маленький ребенок остались ждать ее у входа в центр. По ее словам, она неграмотна и ничего не подписывала. Ей дали снотворное, а когда она проснулась, медсестры сказали ей и другим женщинам: «Теперь у вас не будет детей, мы вас вылечили». Придя в себя, Роса почувствовала сильную боль в животе, однако медики тут же отправили ее домой, куда ей с ребенком пришлось идти пешком. Послеоперационного ухода она не получала. Спустя месяц после операции она переехала в Лиму, при этом никаких официальных жалоб она не подавала. Когда муж узнал, что ее стерилизовали, он бросил ее. В 2016 году несколько женщин из ее деревни рассказали ей, что собирают информацию для подачи жалобы. 20 декабря 2016 года она была внесена в Реестр жертв принудительной стерилизации, а 15 ноября 2018 года постановлением № 127 ее дело включили в расследование № 14‑2016. Роса сообщает о сильных болях в теле и позвоночнике, но лечения она не проходила.

Дело Элены Рохас Кабальеро

2.10В 1996 году 30‑летнюю жительницу района Дос-де-Майо (Уануко) Элену Рохас и ее сестру остановили медсестры и спросили, получает ли она социальные пособия, затем ей приказали сесть в грузовик, объяснив это так: «Сейчас вы поедете в “Ла Уньон”, где вам перевяжут трубы, чтобы вы больше не размножались и не рожали много детей. Если вы не согласитесь на операцию, вы лишитесь льгот по программам “Vaso de Leche” (“Стакан молока”) и “Хунтос” (“Вместе”)». Тогда их вместе с другими женщинами насильно посадили в грузовик. В медицинском центре «Ла Уньон» Элену заставили подписать документ «на получение лекарств». Затем ей ввели наркоз, а когда она проснулась с сильной болью в животе и слабостью, ей снова сказали, что ее прооперировали, «чтобы она больше не рожала», не сообщив ей при этом, что ее стерилизовали или что это навсегда. Через четыре часа ее отправили домой без лекарств и каких-либо инструкций. Она не получала никакого послеоперационного ухода. Узнав о стерилизации, муж бросил ее, сказав, что она «позволила себя прооперировать», в результате чего ей пришлось пойти работать в джунгли. Через полгода Элена начала испытывать сильные боли и у нее диагностировали рак матки, однако у нее не было денег, чтобы оплатить необходимую операцию, и ей пришлось просить милостыню. В конце концов нашелся врач, который согласился ее прооперировать, но из‑за отсутствия денег она не смогла позволить себе послеоперационный уход. Сегодня она продолжает страдать от сильных болей и находится в крайне уязвимом положении, не имея ни знаний, ни средств для обращения в суд. По ее словам, находясь в Уануко, она получила документ с предложением зарегистрироваться в качестве жертвы, но после переезда в Лиму в 2016 году во всех лимских прокуратурах, куда бы она ни обращалась, ей говорили, что у них нет юрисдикции. 6 февраля 2017 года она была внесена в Реестр жертв принудительной стерилизации.

Дело Глории Басилио Уаман

2.11Глория Басилио из Уануко утверждает, что в 1996 году в ходе здравоохранительных кампаний ее постоянно донимали медсестры, которые говорили ей, что, будучи фермером, ее муж не сможет содержать их детей, что «в сельской местности женщины размножаются как кролики, как морские свинки, не заботясь о своем здоровье». Вопреки ее отказам, в июле 1996 года, когда ей было 25 лет, несколько медсестер забрали ее вместе с другими женщинами, сообщив, что это делается по распоряжению президента и Министерства здравоохранения и не подчиниться распоряжению нельзя. Испуганную Глорию вместе с другими женщинами посадили в грузовик и доставили в медицинский центр «Ла Уньон». Там ее попросили подписать документ, чтобы получать питание на детей. Автор сообщения утверждает, что оборудование и инфраструктура центра не отвечали требованиям, а «врачи точили ножи и резали нас, как животных, вспарывали нам животы, как овцам, при этом весь пол был в крови, как на скотобойне». После нервного срыва к Глории применили силу и ввели ей анестезирующее средство. Она не получала послеоперационного ухода и утверждает, что ее здоровью был причинен непоправимый ущерб. Впоследствии у нее обнаружили 20-сантиметровые кисты яичников, ей пришлось переехать в Лиму для прохождения лечения, и в настоящее время она страдает от пролапса матки. Пережитое сказалось на ее самооценке — она стала считать себя «неполноценной женщиной» — и испортило ее отношения с мужем, который не простил ей стерилизации без его согласия. Из‑за отсутствия знаний и финансовых ресурсов Глория не обратилась в суд. В 2017 году во время поездки в Уануко другие женщины рассказали ей о возможности зарегистрироваться в Реестре жертв принудительной стерилизации, что она и сделала по приезде в Лиму.

Исчерпание внутренних средств правовой защиты

2.12Авторы сообщения утверждают, что не обратились в суды по гражданским делам с требованием о компенсации, поскольку не знали о типе проведенного хирургического вмешательства и о необратимости процедуры, опасались возмездия, либо не знали о доступных средствах правовой защиты (некоторые из потерпевших не умели читать и писать или относились к коренным жителям, плохо владеющим испанским языком). Кроме того, по словам авторов, на момент описанных событий в государстве-участнике действовал диктаторский режим, а после падения этого режима в 2001 году срок давности для подачи гражданских исков истек. Изначально эти деяния не расследовались как преступления против человечности, поэтому срок давности по связанным с ними общеуголовным преступлениям также истек. Авторы добавляют, что на тот момент поданные ими жалобы рассматривались бы судами, лишенными беспристрастности, о чем свидетельствует тот факт, что в 1997 году Конгресс Республики вмешался в работу Конституционного суда, уволив трех судей. Несмотря на то что дела трех авторов были впоследствии включены в расследование № 14‑2016 в отношении «лиц, ответственных за совершение преступления, заключающегося в нанесении тяжких телесных повреждений в контексте грубых нарушений прав человека», за 24 года, прошедших с момента событий, было издано как минимум пять постановлений о закрытии дела, расследования до сих пор не завершены, а уголовное судопроизводство в отношении лиц, прямо или косвенно виновных в принудительной стерилизации авторов сообщения, не ведется. Кроме того, по сообщению авторов, несмотря на то что с 2017 года они зарегистрированы в Реестре жертв принудительной стерилизации, им до сих пор не было обеспечено полного возмещения ущерба.

Жалоба

3.1Авторы утверждают, что принудительная стерилизация, которой они подверглись, представляла собой нарушение их прав согласно статьям 2, 3, 12, 14 и 24 Конвенции в свете следующих общих рекомендаций Комитета: общей рекомендации № 19 (1992) о насилии в отношении женщин, общей рекомендации № 24 (1999) о женщинах и здоровье, общей рекомендации № 33 (2015), касающейся доступа женщин к правосудию, общей рекомендации № 34 (2016), касающейся прав сельских женщин, и общей рекомендации № 35 (2017) о гендерном насилии в отношении женщин, предназначенной для обновления общей рекомендации № 19 Комитета.

3.2 Авторы заявляют, что сообщение является приемлемым в соответствии со статьей 4 е) Факультативного протокола, поскольку, хотя описанные события произошли до вступления этого документа в силу, их последствия продолжали проявляться и после его ратификации. Они утверждают, что, несмотря на то что в 2003 году государство-участник признало процедуры принудительной стерилизации женщин, проводившиеся в период с 1996 по 2001 год, серьезным нарушением прав человека, оно не провело достаточно тщательного расследования для установления виновных и привлечения их к уголовной ответственности, а также не приняло никаких мер, которые позволили бы авторам и членам их семей получить полное возмещение ущерба.

3.3Авторы заявляют, что при задержании представители государства применяли к ним насилие, вводили их в заблуждение или оказывали на них психологическое давление, что стерилизация проводилась без их согласия, что им не были разъяснены преимущества и риски такого вмешательства и не были предложены альтернативы, что они не получали послеоперационного медицинского ухода и что все это имело серьезные последствия для их физического и психического здоровья. Авторы также утверждают, что они принадлежат к уязвимой социальной группе (большинство пострадавших — сельские женщины и женщины из коренного населения), что принудительная стерилизация повлияла на их планы на жизнь и что в нарушение статей 2, 3, 12, 14 и 24 Конвенции им был причинен моральный ущерб, обусловленный культурным контекстом: неспособность иметь детей считается «карой» и сказывается на положении женщин в их общинах.

3.4Авторы утверждают, что в результате стерилизации их физическому и психологическому здоровью был нанесен серьезный вред и что государство-участник нарушило их права по статьям 12 и 14, толкуемым в свете пунктов с), d) и g) статьи 2 Конвенции, не обеспечив защиту их права на здоровье, не приняв во внимание особые потребности сельского и коренного населения с точки зрения доступа к услугам по охране сексуального и репродуктивного здоровья, не гарантировав получение свободного, предварительного и осознанного согласия авторов на понятном им языке и с учетом их обычаев, не обеспечив им послеоперационный медицинский уход, не приняв мер по предотвращению нарушения указанных прав и не предоставив авторам полного возмещения ущерба. Авторы добавляют, что государство-участник не выполнило своей обязанности гарантировать им жизнь, свободную от насилия.

3.5Авторы также утверждают, что в ходе осуществления Программы в области репродуктивного здоровья и планирования семьи не гарантировалось право на эффективную защиту в национальных судах и каких-либо других учреждениях, что способствовало систематическому злоупотреблению властью в отношении женщин. По сообщению авторов, помимо включения их в официальный реестр в качестве жертв принудительной стерилизации, государство-участник признало свою международную ответственность и взяло на себя обязательство провести расследование и наказать в уголовном порядке всех лиц, ответственных за проведение процедур принудительной стерилизации, а также полностью возместить причиненный ущерб. Кроме того, по утверждению авторов, практика принудительной стерилизации, имевшая место в государстве-участнике в период с 1993 по 2001 год, представляет собой преступление против человечности, а значит государство-участник ex officio обязано расследовать все случаи принудительной стерилизации. Они заявляют, что неэффективные средства правовой защиты не позволили провести надлежащего расследования, установить лиц, предположительно виновных в преступлениях против человечности в форме принудительной стерилизации, и наказать их. Кроме того, авторы утверждают, что они находятся в уязвимом положении, проживают в сельской местности и что среди них есть неграмотные, что возлагает на государство обязанность осуществлять меры уголовного преследования с учетом социальных и культурных аспектов их жизни. Несмотря на то что дела Марии Элены Карбахаль Сепеды, Флорентины Лоайсы Карденас и Роcы Лоарте Собрадо были включены в расследование № 14‑2016, следственные действия проводились с огромными задержками, неоднократно приостанавливались и возобновлялись, в результате чего за 24 года так и не удалось добиться существенного прогресса. Наконец, авторы утверждают, что государство-участник не приняло мер, которые позволили бы авторам и членам их семей получить полное возмещение ущерба, в нарушение статей 3 и 24, рассматриваемых в свете статьи 2 Конвенции, поскольку государство-участник не создало условий, необходимых для осуществления женщинами своих прав человека, и не предоставило им возможности получить полное возмещение ущерба за допущенные нарушения.

3.6Авторы утверждают, что в 2007 и 2014 годах Комитет вновь выразил обеспокоенность в связи с отсутствием расследований и судебного преследования, а также с трудностями, с которыми сталкиваются женщины — жертвы принудительной стерилизации при обращении за соответствующими средствами правовой защиты. Другие международные органы, в частности Комитет по правам человека и Совет по правам человека, вынесли схожие рекомендации.

3.7Авторы просят: a) предоставить компенсацию в размере 17 046 долл. США за материальный и моральный ущерб; b) принять необходимые меры для расследования событий, связанных с принудительной стерилизацией авторов сообщения, в целях наказания виновных в уголовном порядке; c) предоставить психологическую помощь авторам и членам их семей как прямым и косвенным жертвам событий, описанных в настоящем сообщении; и d) создать целевой фонд для оплаты начального, среднего, университетского и/или технического образования детей авторов.

Замечания государства-участника относительно приемлемости и существа сообщения

4.1В своих замечаниях от 20 сентября 2021 года и 20 января 2022 года государство-участник утверждает, что описанные события произошли до вступления в силу Факультативного протокола и что это сообщение является неприемлемым на основании пункта е) статьи 4 Факультативного протокола в связи с недоказанностью исчерпания внутренних средств правовой защиты и необоснованностью жалобы.

4.2Государство-участник заявляет, что утверждения авторов о пристрастности суда основаны на субъективной оценке и что общие выводы, сделанные на основе конкретных дел, не свидетельствуют о неэффективности средств правовой защиты. Государство-участник поясняет, что нарушение конституционного права не помешало отправлению правосудия, и утверждает, что обстоятельства, которые могли бы помешать надлежащему отправлению правосудия на национальном уровне, не сказались ни на одном из судебных разбирательств по делам авторов сообщения. Хотя в период с мая 1997 года по ноябрь 2000 года в состав Конституционного суда действительно были внесены изменения, авторы не объясняют, какие последствия это имело для них. Государство утверждает, что в стране не было захвата учреждений, находящихся на службе исполнительной власти, и не наблюдалось общего недоверия к системе правосудия, что оправдывало бы неисчерпание авторами средств правовой защиты.

4.3Государство-участник подчеркивает, что авторы сообщения могли бы прибегнуть к внутренним средствам правовой защиты, в частности подать гражданский иск о возмещении ущерба, административную жалобу, заявление о возбуждении уголовного дела по факту дискриминации и стерилизации или ходатайство о применении процедуры ампаро по факту дискриминации. Государство-участник утверждает, что международная ответственность может быть определена только после того, как государство получило возможность установить, если это необходимо, факт нарушения права и возместить причиненный ущерб собственными средствами; в обстоятельствах, описанных в настоящем сообщении, у государства такой возможности не было, поскольку авторы не предоставили доказательств обращения за какими-либо средствами правовой защиты. Государство-участник добавляет, что авторы официально признаны жертвами принудительной стерилизации, о чем свидетельствует включение их в Реестр жертв принудительной стерилизации, однако утверждает, что они не подавали никаких жалоб по факту дискриминации.

4.4Государство подчеркивает, что дела Марии Элены Карбахаль Сепеды, Флорентины Лоайсы Карденас и Росы Лоарте Собрадо включены в расследование № 14‑2016, и добавляет, что расследование носит сложный характер и поэтому еще не завершено. По всей стране было проведено множество следственных действий и взяты тысячи показаний. Кроме того, по утверждению государства-участника, расследования в отношении принудительной стерилизации авторов начались в 2016 году и поэтому не могут считаться неоправданно затянутыми.

4.5Государство-участник добавляет, что для того, чтобы быть включенными в расследование № 14‑2016 и/или расследование № 59‑2019, лицам, считающим себя пострадавшими, необходимо подать соответствующую жалобу. Глория Басилио Уаман и Элена Рохас Кабальеро, однако, до сих пор этого не сделали, несмотря на наличие у них такой возможности.

4.6Государство-участник утверждает, что сообщение является необоснованным, поскольку Программа в области репродуктивного здоровья и планирования семьи была нацелена не только на женщин, но и на население в целом, что услуги добровольной хирургической контрацепции предоставлялись как мужчинам, так и женщинам и что политика регулирования рождаемости проводилась не для того, чтобы кому‑то навредить, а наоборот; государство-участник добавляет, что Программа не была ориентирована на какую-либо конкретную социальную группу и не затрагивала исключительно женщин, тем более представительниц коренных народов, малоимущих женщин или женщин из сельских районов, следовательно заявленные факты не имеют отношения к дискриминации в отношении женщин.

4.7Относительно предполагаемых нарушений статьи 2 Конвенции государство-участник утверждает, что равенство и защита от дискриминации в отношении женщин гарантированы пунктом 2 статьи 2 Конституции 1993 года. Целью Программы в области репродуктивного здоровья и планирования семьи являлось обеспечение прав всего населения на репродуктивное здоровье, устранение факторов, препятствующих обращению представителей традиционно изолированных групп за медицинскими услугами, и поощрение ответственного родительства, что предполагает наличие как у мужчин, так и у женщин возможности принимать решения о количестве детей. Программа была разработана для решения таких проблем, как высокая материнская и перинатальная смертность, неравенство женщин в сфере здравоохранения, риски для репродуктивного здоровья подростков, риски для матери и плода, связанные с заболеваниями, передающимися половым путем, а также предотвратимые гинекологические заболевания и смертность от них. Государство-участник утверждает, что Программа сама по себе не является дискриминационным нормативным актом и что авторы не предоставили достаточной информации для того, чтобы продемонстрировать, что стерилизация либо ее последствия носили дискриминационный характер.

4.8Государство-участник заявляет о принятии мер для получения свободного, предварительного, всеобъемлющего и осознанного согласия женщин на прове­дение мероприятий по охране сексуального и репродуктивного здоровья и добавляет, что Программа предполагала прохождение персоналом соответствующей подготовки, а любые формы давления, принуждения, насилия и манипуляции были запрещены. Кроме того, в случаях, когда якобы имела место принудительная стерилизация, Генеральная инспекция Министерства здравоохранения инициировала административные и судебные процессы.

4.9Государство-участник также указывает, что предоставленная авторами информация не позволяет проверить, действительно ли они подверглись хирургическому вмешательству в рамках осуществления Программы и действительно ли они не давали согласия на стерилизацию. Тем не менее в настоящее время проводятся различные расследования и уголовные разбирательства, по которым три автора проходят в качестве лиц, предположительно пострадавших от преступлений, связанных с нанесением тяжких телесных повреждений.

4.10В 2015 году Министерство юстиции и по правам человека объявило, что оказание поддержки жертвам принудительной стерилизации относится к числу национальных интересов и обязалось предоставлять бесплатную юридическую помощь в координации с Реестром жертв принудительной стерилизации, при этом включение в данный реестр открыло для авторов доступ к субсидиям и финансированию, равно как и к медицинскому обслуживанию.

4.11В отношении статьи 3 Конвенции государство-участник заявляет, что им был принят ряд законодательных и административных мер, направленных на поощрение равноправия женщин и ликвидацию дискриминации, включая Закон о равных возможностях для женщин и мужчин 2007 года и Национальную политику по обеспечению гендерного равенства 2019 года.

4.12Что касается статьи 24 Конвенции, то государство-участник утверждает, что им были приняты различные законодательные и административные меры для обеспечения полного осуществления прав женщин в условиях равенства, включая принятие Национального плана борьбы с гендерным насилием на 2016–2021 годы.

4.13В отношении статьи 12 Конвенции государство-участник утверждает, что Закон 2007 года о равных возможностях для женщин и мужчин прямо признает существование сексуальных и репродуктивных прав и предусматривает обязанность гарантировать, без какой-либо дискриминации, чтобы здравоохранительные программы предполагали оказание людям, живущим в нищете, включая крайнюю нищету, всеобъемлющей поддержки в связи с болезнью, а также в связи с беременностью и родами.

4.14Что касается статьи 14 Конвенции, то государство-участник заявляет, что в 2017 году его правительство учредило рабочую группу по поощрению прав женщин из числа коренных и исконных народов для координации, поощрения, предложения и реализации действий, направленных на обеспечение осуществления индивидуальных и коллективных прав женщин из числа коренных народов с применением гендерно чувствительного, межкультурного и междисциплинарного подхода.

Комментарии авторов к замечаниям государства-участника относительно приемлемости и существа сообщения

5.1В своих комментариях от 15 сентября 2023 года и 15 января 2024 года авторы утверждают, что государство-участник имело доступ ко всей необходимой информации о принудительной стерилизации авторов и имело возможность устранить нарушения их прав. Авторы утверждают, что неподача Глорией Басилио и Эленой Рохас заявлений о возбуждении уголовного дела и отсутствие гражданских исков не помешали государству-участнику узнать о совершенных нарушениях. Авторы полагают, что они предоставили государству-участнику возможность исправить ситуацию, когда воспользовались специальной административной процедурой, установленной самим Министерством юстиции и по правам человека посредством создания Реестра жертв принудительной стерилизации. Включение в Реестр — это нечто большее, чем простое волеизъявление жертв, поскольку такое включение сигнализирует о признании государством-участником того, что указанные нарушения имели место. Для регистрации в Реестре авторы предоставили медицинские справки, подтверждающие факт проведения процедуры стерилизации или, в зависимости от обстоятельств, наличие медицинского диагноза, указывающего на то, что процедура стерилизации имела место. Тем не менее эти нарушения до сих пор не устранены, несмотря на то что о них известно.

5.2Авторы повторяют свои доводы относительно исчерпания внутренних средств правовой защиты и добавляют, что несмотря на то, что с момента включения их дел в расследование № 14‑2016 прошло более шести лет, расследование все еще не завершено и что такой срок не может считаться разумным.

5.3Авторы утверждают, что отсутствие возмещения ущерба и сама практика принудительной стерилизации представляют собой дискриминацию в отношении женщин, и ссылаются на заключительные замечания Комитета по докладам государства-участника от 2014 года.

5.4Авторы вновь заявляют, что насильственная стерилизация более чем 300 000 женщин, в основном представительниц коренного населения из высокогорных районов, в период с 1996 по 2001 год является прямым следствием реализации Программы в области репродуктивного здоровья и планирования семьи. В рамках этой Программы государственным служащим было дано разрешение на принудительную стерилизацию авторов сообщения в контексте государственной политики, направленной на регулирование рождаемости среди коренного населения и основанной на том предположении, что это позволит уменьшить масштабы нищеты. Несмотря на то что государство-участник признало за собой международную ответственность, оно до сих пор не взяло на себя всю ответственность за заявленные акты.

5.5По словам авторов, их статус жертв подтверждается их показаниями, которые дополняют картину систематических нарушений со стороны государства-участника. Авторы настаивают на том, что в случае массовых, широко распространенных и систематических нарушений прав человека обязанность доказать, что заявленного нарушения не было, лежит на государстве. Поскольку принудительная стерилизация являлась результатом целенаправленной политики, именно государство-участник должно доказать, что жертвы не были стерилизованы против своей воли. Кроме того, факт регистрации авторов в Реестре жертв принудительной стерилизации свидетельствует о том, что их статус жертв признан самим государством-участником.

5.6Авторы утверждают, что государство-участник не ответило на их доводы о невозможности подачи гражданских исков, которые позволили бы им получить полное возмещение ущерба за принудительную стерилизацию, которой они подверглись, что на момент падения диктаторского режима срок давности уже истек и что в отсутствие других доступных средств правовой защиты у жертв не было эффективных правовых механизмов для получения компенсации. Они также утверждают, что уголовное разбирательство не дает никаких гарантий возмещения ущерба и что иные правовые механизмы, ведущие к надлежащему возмещению ущерба, им недоступны.

5.7Авторы утверждают, что 7 декабря 2023 года Верховный суд удовлетворил ходатайство о применении процедуры ампаро, поданное бывшим министром здравоохранения Алехандро Агинагой, тем самым признав лишенными силы все процессуальные действия, связанные с уголовным расследованием случаев принудительной стерилизации, имевших место в период с 1996 по 2001 год, включая постановление о начале предварительного расследования в отношении Альберто Фухимори от декабря 2021 года. Суд постановил вернуть все расследования на этап, на котором они находились в 2018 году, т. е. на момент официального начала следственных действий. Авторы утверждают, что ход судебного разбирательства позволяет сделать вывод о том, что текущее уголовное производство ведется без стремления к выяснению фактов.

Дополнительные замечания государства-участника относительно приемлемости и существа сообщения

6.1В своих дополнительных замечаниях от 2 мая 2024 года государство-участник вновь заявляет о неисчерпании внутренних средств правовой защиты и добавляет, что в рамках процедуры ампаро Верховный суд признал постановление о начале предварительного расследования от 11 декабря 2021 года недействительным из‑за отсутствия надлежащего обоснования и что удовлетворение ходатайства о применении ампаро не означает, что был вынесен окончательный приговор или что проведенные следственные действия не имели законной силы, а скорее преследует цель, состоящую в том, чтобы конституционные гарантии соблюдались на всех этапах предварительного расследования в уголовном процессе.

6.2Государство-участник утверждает, что оно не может подтвердить, что авторы действительно столкнулись с нарушениями, равно как и не может доказать, что авторы не были стерилизованы против своей воли, поскольку заявленные инциденты расследуются в рамках текущего уголовного процесса. Тот факт, что авторы внесены в Реестр жертв принудительной стерилизации, не означает признания ответственности со стороны государства, поскольку наличие такой ответственности должно определяться судебными органами.

Вопросы и процедура их рассмотрения в Комитете

Рассмотрение вопроса о приемлемости

7.1В соответствии с правилом 64 своих правил процедуры Комитет должен принять решение о том, является ли данное сообщение приемлемым согласно Факультативному протоколу.

7.2Комитет принимает к сведению довод государства-участника о том, что описанные события произошли до вступления Протокола в силу. Комитет также принимает к сведению доводы авторов о том, что, несмотря на признание государством-участником с 2003 года того, что практика принудительной стерилизации, имевшая место в период с 1996 по 2001 год, представляла собой серьезное нарушение, и несмотря на возбуждение ряда уголовных расследований после вступления Протокола в силу, расследования по фактам принудительной стерилизации авторов до сих пор не завершены, а предполагаемые жертвы до сих пор не получили полного возмещения ущерба. Комитет отмечает, что как начало уголовного расследования по факту принудительной стерилизации авторов сообщения, так и включение авторов в Реестр жертв принудительной стерилизации произошло после вступления Протокола в силу и что утверждения авторов касаются в первую очередь отсутствия расследования и возмещения ущерба — вопроса, который так и остался нерешенным после вступления Факультативного протокола в силу. Таким образом, заявленное непризнание государством-участником своей ответственности в полном объеме и заявленное невыполнение им своих обязательств по предоставлению авторам справедливого и надлежащего возмещения ущерба произошли после признания государством-участником юрисдикции Комитета в соответствии с Факультативным протоколом. В силу этого сообщение объявляется приемлемым ratione temporis в соответствии с пунктом 2 е) статьи 4 Факультативного протокола.

7.3Комитет принимает к сведению замечания государства-участника относительно неисчерпания внутренних средств правовой защиты. Комитет напоминает о том, что в соответствии с пунктом 1 статьи 4 Факультативного протокола он не вправе рассматривать сообщение до тех пор, пока не удостоверится в том, что все доступные внутренние средства правовой защиты были исчерпаны либо что применение таких средств защиты неоправданно затягивается или вряд ли принесет искомый результат. Комитет отмечает, что, по утверждению обеих сторон, в данном случае речь идет не о стерилизации как таковой, а о праве авторов на эффективное расследование и надлежащее возмещение ущерба. Комитет должен также убедиться, что средства правовой защиты были доступны авторам. Комитет принимает к сведению довод государства-участника о том, что утверждение о пристрастности суда на момент событий основано на общих наблюдениях и субъективной оценке; что авторы имели возможность подать гражданские и административные иски, равно как и заявления о возбуждении уголовного дела и ходатайства о применении процедуры ампаро по факту дискриминации, которые являются надлежащими средствами обращения за возмещением ущерба; и что нет никаких оснований для того, чтобы сделать вывод о наличии реальных, ощутимых и поддающихся проверке обстоятельств, затруднивших доступ авторов к внутренним средствам правовой защиты.

7.4Одновременно Комитет принимает к сведению утверждение авторов о том, что, поскольку они не были должным образом проинформированы о типе вмешательства, изначально они не в полной мере осознавали, что подверглись принудительной стерилизации и что такая стерилизация является преступлением. Комитет отмечает, что время от времени средства правовой защиты в действительности оказываются недоступными предполагаемым жертвам ни де-юре, ни де-факто. В этой связи Комитет напоминает, что в соответствии с его общей рекомендацией № 39 (2022) непременным условием обеспечения доступа к правосудию с учетом гендерных, межсекторальных и межкультурных аспектов является соблюдение, помимо прочего, следующих принципов: возможность судебной защиты, наличие, доступность и предоставление средств правовой защиты для пострадавших. Для представительниц коренных народов и сельских женщин препятствиями для доступа к правосудию являются удаленность районов их проживания, неграмотность и незнание законов и судебных процедур. Комитет дополнительно отмечает, что в данном случае авторы не имели доступа к информации до, во время и после вмешательства. Комитет далее обращает внимание на те трудности, с которыми в свое время сталкивались авторы — сельские малоимущие женщины, пострадавшие от принудительной стерилизации, — при получении доступа к соответствующим средствам правовой защиты, и отмечает, что уголовный процесс не гарантирует возмещения ущерба и что никакого другого правового механизма для обеспечения надлежащего возмещения ущерба не существует. Комитет отмечает, что жертва не обязана прибегать к многочисленным механизмам возмещения ущерба для того, чтобы внутренние средства правовой защиты считались исчерпанными. Кроме того, ввиду того что ущерб, причиненный авторам сообщения, явно требует полного возмещения, что предполагает применение подхода, ориентированного на интересы пострадавших, и должно стать результатом уголовного процесса, одни лишь гражданские и административные средства правовой защиты не обеспечили бы достаточной компенсации или не стали бы эффективным средством правовой защиты. В этой связи Комитет отмечает, что после того как в 2016 и 2017 годах авторы были проинформированы о нарушениях, допущенных в их отношении, три автора сообщения (Мария Элена Карбахаль, Флорентина Лоайса и Роса Лоарте) обратились в прокуратуру, в результате чего их дела были включены в расследование № 14‑2016.

7.5Комитет принимает к сведению довод государства-участника о том, что расследование № 14‑2016 носит комплексный характер, охватывает не менее 2500 предполагаемых жертв со всей страны и требует принятия многочисленных процессуальных мер для сбора доказательств и получения свидетельских показаний и что, если принять во внимание, что расследование началось в 2016 году, его нельзя считать неоправданно затянутым. Комитет принимает к сведению доводы авторов о том, что по прошествии более чем 24 лет с момента их принудительной стерилизации и более чем 6 лет с момента включения авторов в Реестр жертв принудительной стерилизации им так и не был возмещен ущерб; что ни в одном из инициированных с 2002 года расследований не было достигнуто существенного прогресса, а некоторые из них неоднократно приостанавливались; и что государство-участник оправдывает такую задержку и незавершенность расследования лишь тем, что расследование носит сложный характер. Кроме того, Комитет отмечает, что государство-участник не предоставило достаточной информации о конкретных шагах, которые оно предпринимало, и препятствиях для продвижения вперед в деле, а также не ответило на утверждения авторов о том, что уголовный процесс необоснованно затянут, идет без существенного прогресса и не принес значимых результатов. Принимая во внимание неспособность государства-участника обосновать заявленную задержку в расследовании № 14‑2016, которое продолжается уже восемь лет, Комитет заключает, что задержки нельзя оправдать сложностью дела или многочисленностью жертв, и приходит к выводу, что применение этого средства правовой защиты необоснованно затянулось и что оно не обязано быть исчерпанным для целей приемлемости настоящего сообщения. В связи с этим Комитет полагает, что пункт 1 статьи 4 Факультативного протокола к Конвенции не является препятствием для признания сообщения, представленного от имени Марии Элены Карбахаль, Флорентины Лоайсы и Росы Лоарте, приемлемым.

7.6Комитет принимает к сведению довод государства-участника о том, что Глория Басилио и Элена Рохас не подали заявления о возбуждении уголовного дела, несмотря на наличие у них такой возможности, и поэтому их дела не были включены в расследование № 14‑2016. В ответ на это авторы заявляют, что госу­дарство-участник имело доступ ко всей необходимой информации об их принудительной стерилизации и имело возможность исправить ситуацию и что неподача жалобы Глорией Басилио и Эленой Рохас не помешала государству-участнику узнать о допущенных нарушениях. Кроме того, по утверждению авторов, практика принудительной стерилизации, имевшая место в государстве-участнике в период с 1996 по 2001 год, представляет собой преступление против человечности, а значит государство-участник ex oficio обязано расследовать дело. Комитет напоминает, что цель требования об исчерпании внутренних средств правовой защиты состоит в том, чтобы предоставить самому государству-участнику возможность выполнить свою обязанность по защите и гарантированию прав, закрепленных в Конвенции. Комитет отмечает, что, как указало государство-участник, следствием подачи жалоб Глорией Басилио и Эленой Рохас стало бы включение их дел в расследование № 14‑2016, по которому они проходили бы как предполагаемые потерпевшие. Сделав вывод о необоснованной затянутости расследования № 14‑2016 (см. п. 7.5 выше) и об отсутствии достаточного прогресса в расследовании, Комитет заключает, что в случае подачи жалобы результаты расследования дел Глории Басилио и Элены Рохас и эффективность их правовой защиты были бы такими же, как у Марии Элены Карбахаль, Флорентины Лоайсы и Росы Лоарте. Комитет ссылается на свою практику, в соответствии с которой «одно лишь наличие сомнений по поводу эффективности средств правовой защиты не освобождает лицо от необходимости исчерпания всех внутренних средств правовой защиты». Комитет полагает, что в данном случае можно с уверенностью сказать, что применение имеющихся средств правовой защиты неправомерно затянулось, что сделало их неэффективными, и приходит к выводу, что Глория Басилио и Элена Рохас должны быть освобождены от выполнения требования в отношении исчерпания указанного средства правовой защиты. Соответственно, Комитет полагает, что пункт 1 статьи 4 Факультативного протокола не является препятствием для признания сообщения, представленного от имени Глории Басилио и Элены Рохас, приемлемым.

7.7Комитет принимает к сведению утверждение государства-участника о том, что сообщение является неприемлемым в соответствии с пунктом 2 с) статьи 4 Факультативного протокола ввиду необоснованности жалобы: события, изложенные в сообщении, не представляют собой дискриминации по признаку пола, поскольку Программа в области репродуктивного здоровья и планирования семьи была ориентирована на население в целом. Комитет также отмечает, что непроведение надлежащего расследования и отсутствие возмещения ущерба жертвам принудительной стерилизации является дискриминацией в отношении женщин. Комитет отмечает, что в результате проводившейся политики планирования семьи, в рамках которой приоритет отдавался массовой хирургической контрацепции для целей снижения рождаемости и сокращения масштабов нищеты, стери­лизации подверглись по меньшей мере 314 000 женщин (93 процента), включая авторов сообщения, и 24 000 мужчин — в основном представители коренных народов, жители бедных или сельских районов и/или неграмотные женщины и мужчины. Комитет полагает, что его решение о том, являлась ли принудительная стерилизация дискриминацией по признаку пола, социально-экономического положения или этнической принадлежности, напрямую связано с существом сообщения, и поэтому приходит к выводу, что он компетентен рассматривать этот вопрос.

7.8Комитет отмечает, что перечисленные факты и другие утверждения авторов, касающиеся отсутствия доступа к медицинской помощи и услугам по планированию семьи в сельской местности и отсутствия гарантий осуществления прав и свобод на равных условиях, лишь дополняют утверждения о непроведении оперативного и тщательного расследования и непредоставлении надлежащего и полного возмещения ущерба. Соответственно, в отсутствие каких-либо других проблем, связанных с приемлемостью сообщения, Комитет объявляет его прием­лемым, поскольку в нем затронуты вопросы статьи 2, рассматриваемой в свете статей 3, 12 (пункт 1), 14 (пункт 2 b)) и 24 Конвенции. Комитет также полагает, что утверждения авторов о неполучении информации о своей принудительной стерилизации затрагивают вопросы существа в соответствии со статьей 10 h) Конвенции, и объявляет их приемлемыми.

Рассмотрение сообщения по существу

8.1Комитет рассмотрел данное сообщение в свете всей информации, предоставленной ему авторами и государством-участником, в соответствии с пунктом 1 статьи 7 Факультативного протокола.

8.2Комитет принимает к сведению утверждения авторов о том, что они пострадали от процедур принудительной стерилизации, проведенных государственными служащими в рамках государственной политики регулирования рождаемости, и что указанные нарушения не были ни расследованы, ни устранены, несмотря на признание авторов жертвами в Реестре жертв принудительной стерилизации. Комитет также обращает внимание на довод государства-участника о том, что Программа в области репродуктивного здоровья и планирования семьи сама по себе не является дискриминационным нормативным актом, поскольку она была нацелена не только на женщин, но и на население в целом, и что Программа предусматривала не только предоставление услуг добровольной хирургической контрацепции, но и общее укрепление сексуального и репродуктивного здоровья. Помимо этого, он принимает к сведению утверждение государства-участника о том, что услуги добровольной хирургической контрацепции предоставлялись и мужчинам, и женщинам и что они не были ориентированы на какую-либо отдельную группу, выбранную по признаку материального положения или этнической принадлежности. Одновременно Комитет принимает к сведению доводы авторов о том, что 93 процента стерилизаций были проведены в отношении женщин и что подавляющее большинство пострадавших были коренными жителями, малоимущими и/или жителями сельских районов, а также довод о том, что сама практика принудительной стерилизации является дискриминационной по отношению к женщинам и одной из самых жестоких форм гендерного насилия. Он также отмечает сообщение авторов о том, что их принудительная стерилизация была частью систематического и широкомасштабного нападения на сельских женщин из крестьянских семей и из числа коренных народов и что эта политика лишила их репродуктивной автономии и подорвала ее. Наконец, Комитет отмечает, что мужская и женская стерилизация существенно отличаются по характеру вмешательства и по степени риска операции и что риски, связанные с женской стерилизацией, обычно считаются более высокими, чем риски, связанные с мужской стерилизацией. Комитет отмечает, в частности, условия, в которых проходила стерилизация авторов сообщения, а именно то, что операции проводились неспециализированным медицинским персоналом в ненадлежащих санитарных условиях, что представляет собой одну из форм дискриминации по признаку пола.

8.3Комитет напоминает, что в своей общей рекомендации № 35 (2017) он подтвердил, что посягательства на сексуальное и репродуктивное здоровье женщин и ущемление их соответствующих прав, например принудительная стерилизация, представляют собой формы гендерного насилия, которые, в зависимости от обстоятельств, могут приравниваться к пыткам или жестокому, бесчеловечному или унижающему достоинство обращению. В докладе Специального докладчика по вопросу о пытках и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видах обращения и наказания говорится следующее: «Некоторые женщины могут подвергаться множественной дискриминации на основании их пола и другого статуса или идентичности. Все большую актуальность приобретает глобальная проблема, связанная с тем, что жертвами принудительной стерилизации становятся представительницы этнических и расовых меньшинств, женщины из маргинальных общин и женщины-инвалиды». Специальный докладчик подтвердил также, что «насильственные аборты или стерилизация, осуществляемые государственными должностными лицами в соответствии с принудительными законодательными и практическими мерами в области планирования семьи, могут представлять собой пытки». В свою очередь Специальный докладчик по вопросу о насилии в отношении женщин и девочек, его причинах и последствиях отметила, что «принудительная стерилизация и принудительные аборты являются преступлениями и формами гендерного насилия в отношении женщин» и что это пример перекрестной дискриминации, которой часто подвергаются женщины, относящиеся к меньшинствам, женщины из числа коренных народов и сельские женщины. Комитету известно, что многие женщины могут подвергаться перекрестным формам дискриминации (например, женщины африканского происхождения, ВИЧ-инфицированные женщины, неимущие женщины, женщины, находящиеся в заключении, а также лесбиянки, бисексуальные, трансгендерные и интерсекс-женщины). Это характерно и для женщин-инвалидов из числа коренных народов, которые часто сталкиваются с отказом в предоставлении право- и дееспособности, что приводит к дальнейшим нарушениям прав человека, в том числе в отношении доступа к правосудию, к институционализированному насилию и к насильственной стерилизации.

8.4Комитет принимает к сведению довод государства-участника о том, что принимаются меры по обеспечению свободного, предварительного, всеобъемлющего и осознанного согласия женщин на проведение процедур в области сексуального и репродуктивного здоровья и что предоставленная авторами информация не позволяет проверить, действительно ли авторы подверглись вмешательству в рамках Программы в области репродуктивного здоровья и планирования семьи и действительно ли они не давали на это своего согласия. В свою очередь авторы последовательно и слаженно рассказывают о том, как в рамках кампаний их склоняли к операциям путем принуждения, давления или обмана и как эти операции проводились в клиниках, в которых не было ни надлежащей инфраструктуры, ни специализированного персонала, а также о том, что процедуры якобы проводились без их информированного согласия, что некоторые из них не умели читать и/или не говорили по-испански, жили в отдаленных районах и в некоторых случаях не отдавали себе отчета в серьезности вмешательства или необратимости его последствий. Комитет также отмечает, что с 2017 года авторы зарегистрированы в Реестре жертв принудительной стерилизации и что для этого они предоставили документы, подтверждающие факт их стерилизации в рамках Программы в области репродуктивного здоровья и планирования семьи. Комитет напоминает, что в соответствии с его общей рекомендацией № 24 (1999), качественным считается такое медицинское обслуживание, на которое женщина дает осознанное согласие и при котором обеспечивается уважение ее достоинства личности, гарантируется конфиденциальность и учитываются ее потребности и чаяния. Тем не менее с 2002 года Комитет с обеспокоенностью отмечает большое число случаев стерилизации женщин без их предварительного информированного согласия, с использованием психологического давления и обещаний предоставить экономические выгоды, что является посягательством на право женщин определять количество детей и интервалы между их рождением. Межамериканский суд по правам человека также подчеркнул, что стерилизация без согласия пациента — это явление, которое в различных условиях и частях мира чаще затрагивает женщин, относящихся к группам, наиболее уязвимым для этого нарушения прав человека, будь то по причине социально-экономического положения, расовой принадлежности, наличия инвалидности или ВИЧ-статуса. Хотя стерилизация является методом контрацепции, подходящим как для женщин, так и для мужчин, практика принудительной стерилизации затрагивает в первую очередь женщин, что связано с представлением о том, что основная функция женщин — репродуктивная, что женщины не способны принимать ответственные решения относительно своего репродуктивного здоровья и планирования семьи, что им не стать «хорошими матерями», а их дети не являются желанными. Некоторые медицинские центры также скрывают информацию или вводят женщин в заблуждение, чтобы те согласились на стерилизацию, проявляя «вопиющее неуважение к имеющемуся у них как у пациентов праву на самостоятельность и выбор». Комитет отмечает, что, как было широко задокументировано и подтверждено в докладе подкомитета по расследованию в составе Конгресса (см. п. 2.3 выше), принудительная стерилизация, которая имела место в 1990‑х годах и которой подверглись по меньшей мере 314 000жен­щин (в основном женщины из числа коренных народов, жительницы бедных или сельских районов и/или неграмотные женщины), стала результатом политики планирования семьи, в которой приоритет отдавался обеспечению массовой хирургической контрацепции через осуществление здравоохранительных кампаний и создание стимулов для медицинского персонала. Комитет также отмечает, что в данном деле государство-участник не предоставило информации о получении информированного согласия авторов, а лишь заявило, что оно не может продемонстрировать, что авторы не были стерилизованы против их воли, поскольку описанные события расследуются в рамках незавершенного уголовного процесса.

8.5Комитет принимает к сведению утверждения авторов о том, что политика, проводимая государством-участником, не позволила им установить истину, наказать виновных и добиться полного возмещения ущерба и что их включение в Реестр жертв принудительной стерилизации является не просто их волеизъявлением, а признанием государством-участником того, что указанные нарушения имели место. Комитет также отмечает, что для регистрации в Реестре жертв принудительной стерилизации они предоставили справки, подтверждающие факт их стерилизации в период с 1996 по 1997 год, что они родом из районов проведения здравоохранительных кампаний, являвшихся частью Программы в области репродуктивного здоровья и планирования семьи, и что все они сообщают о физических и психологических последствиях для здоровья, согласующихся с описанными событиями.

8.6Комитет обращает внимание на то, что в 2003 году в контексте дела Мамериты Местансы (см. п. 2.4 выше) государство-участник признало свою ответственность в МКПЧ; что в 2015 году оно объявило оказание поддержки жертвам принудительной стерилизации одним из национальных интересов и постановило создать Реестр жертв принудительной стерилизации; что в последующие годы им были созданы межведомственные комитеты и рабочие группы, признавшие, что стерилизация представляет собой серьезное нарушение прав человека; что в 2022 году Высокий суд обязал принять стратегию возмещения ущерба женщинам, зарегистрированным в Реестре жертв принудительной стерилизации; и что прокуратура возбудила ряд уголовных расследований по фактам серьезных нарушений прав человека, включая расследование № 14‑2016, по которому три автора проходят в качестве предполагаемых потерпевших сторон. Вместе с тем Комитет отмечает, что, несмотря на требование Суда, программа возмещения ущерба до сих пор не осуществляется и что государство-участник не предоставило информации о том, как принятые меры помогли улучшить качество жизни авторов, и не указало, в какой мере авторам было обеспечено полное возмещение ущерба, включая коллективный ущерб от стерилизации, причиненный женщинам из числа коренных народов и сельским женщинам. Комитет принимает к сведению довод государства-участника о том, что право авторов на полное возмещение ущерба зависит не от их регистрации в Реестре жертв принудительной стерилизации, а от результатов уголовных расследований, и напоминает, что в 2014 году он выразил обеспокоенность отсутствием возмещения ущерба и невыплатой компенсаций жертвам принудительной стерилизации. Комитет полагает, что совокупность фактов, относящихся к настоящему делу, в частности все события, сказавшиеся на физическом и психическом здоровье авторов, являются формой гендерного насилия в отношении женщин и формой перекрестной дискриминации, связанной, в частности, с половой и гендерной принадлежностью авторов, проживанием авторов в сельской местности и их социально-экономическим положением.

8.7Комитет принимает к сведению также довод государства о том, что уголовные расследования носят сложный характер и требуют сбора тысяч свидетельств и доказательств. Одновременно Комитет обращает внимание на довод авторов о том, что по крайней мере с 2002 года рассмотрение жалоб и проведение расследований неоднократно прекращалось и возобновлялось, что свидетельствует о недостаточном соблюдении принципа должной осмотрительности, а также на довод о том, что уголовный процесс не обеспечил им ни каких-либо гарантий, ни полного возмещения ущерба. В 2007 году Комитет отметил необеспечение расследования всех актов насилия в отношении женщин и преследования за такие акты, а также недостаточную доступность средств правовой защиты для отдельных пострадавших. Комитет напоминает, что в соответствии со статьей 2 Конвенции на государство может быть возложена ответственность за деяния, совершаемые частными лицами, в том случае, если оно не проявляет должной заботы для предотвращения нарушения прав или же расследования актов насилия, наказания виновных и выплаты компенсации. Комитет отмечает, что разбирательства неоднократно возвращались на предыдущий этап, приостанавливались и прекращались, что приводило к повторной виктимизации авторов и членов их семей. В этом контексте Комитет напоминает, что в соответствии с пунктами b), c), d) и f)статьи 2 государства-участники обязаны принимать соответствующие меры для изменения или отмены не только действующих законов и постановлений, но и обычаев и практики, которые представляют собой дискриминацию в отношении женщин, в частности женщин из числа коренных народов и сельских женщин; что меры по предупреждению и устранению дискриминации в отношении женщин и девочек, принадлежащих к коренным народам, должны также предусматривать применение межсекторального гендерного подхода и учет множества факторов, которые в совокупности усугубляют неравное обращение; и что «право женщин на доступ к правосудию является важнейшим элементом в реализации всех прав, подпадающих под защиту Конвенции». Комитет полагает, что в данном случае государство-участник не проявило должной осмотрительности для установления фактов, связанных со стерилизацией авторов сообщения; что, несмотря на регистрацию авторов в Реестре жертв принудительной стерилизации, они не получили адекватной и полной компенсации, поскольку государство-участник все еще не проводит политику всеобъемлющего возмещения ущерба; и что государство не приняло надлежащих мер для того, чтобы на основе принципа должной осмотрительности гарантировать авторам оперативное и эффективное расследование, а также надлежащее и полное возмещение ущерба.

8.8В свете вышеизложенного Комитет, действуя в соответствии с пунктом 3 статьи 7 Факультативного протокола, постановляет, что представленные на его рассмотрение факты свидетельствуют о нарушении прав авторов по статье 2, рассматриваемой в совокупности со статьями 3, 10 h), 12, 14 и 24 Конвенции.

8.9Комитет отмечает, что в соответствии с Римским статутом Международного уголовного суда принудительная стерилизация, когда она носит широкомасштабный и систематический характер, представляет собой преступление против человечности. Хотя вынесение заключения такого рода не входит в компетенцию Комитета, следует отметить, что 9 августа 2024 года государство-участник приняло закон, препятствующий преследованию за преступления против человечности, совершенные до 1 июля 2002 года. Межамериканский суд по правам человека призвал государство-участник отменить этот закон, поскольку он противоречит международному праву. Управление Верховного комиссара Организации Объе­диненных Наций по правам человека также выпустило заявление, в котором отмечается, что данный закон «противоречит обязательствам страны по международному праву».

9.В свете вышеизложенных выводов Комитет выносит государству-участнику следующие рекомендации:

a)в отношении авторов и с учетом гендерной и перекрестной дискриминации; комплексного характера причиненного ущерба; потенциального стигматизирующего эффекта преступлений и предоставляемых компенсаций; и потенциального преобразующего воздействия некоторых мер на структуру гендерной изоляции:

i)предоставить авторам и членам их семей адекватную финансовую ком­пенсацию за ущерб, причиненный их физическому и психическому здоровью;

ii)предоставить авторам и членам их семей психологическую помощь;

iii)принять срочные меры, необходимые для ускорения расследования № 14‑2016 по факту принудительной стерилизации авторов, в целях установления фактов и выявления и наказания виновных;

b)в целом:

i)принять надлежащие меры для расследования всех актов прину­дительной стерилизации, совершенных в рамках осуществления Програм­мы в области репродуктивного здоровья и планирования семьи на период 1996–2000 годов;

ii)принять надлежащие меры для осуществления программы полного возмещения ущерба, включая выплату денежных компенсаций, в интересах всех женщин, включенных в Реестр жертв принудительной стерилизации;

iii)обеспечить, чтобы правовая база позволяла проводить тщательные рас­следования и принимать соответствующие меры по возмещению ущерба.

10.В соответствии с пунктом 4 статьи 7 Факультативного протокола государство-участник надлежащим образом рассматривает мнения Комитета вместе с его рекомендациями и представляет Комитету в течение шести месяцев письменный ответ, в том числе информацию о любых мерах, принятых с учетом мнений и рекомендаций Комитета. Государству-участнику также надлежит опубликовать мнения и рекомендации Комитета и обеспечить их широкое распространение, чтобы ознакомить с ними представителей всех слоев общества.