Комитет против пыток

Сообщение № 402/2009

Решение, принятое Комитетом на его пятьдесят второй сессии(28 апреля − 23 мая 2014 года)

Представлено:	Нуаром Абдельмалеком (представлен Филипом Грантом из организации ТРИАЛ – швейцарской ассоциации по борьбе с безнаказанностью)
Предполагаемая жертва:	Нуар Абдельмалек
Государство-участник:	Алжир
Дата жалобы :	17 июля 2009 года (первоначальное представление)
Дата предыдущего решения:	18 ноября 2013 года (приемлемость)
Дата настоящего решения:	23 мая 2014 года
Тема сообщения:	применение пыток в период содержания под стражей с целью получения признаний
Процедурные вопросы:	нет
Вопросы существа:	пытки или жестокое, бесчеловечное или унижающее достоинство обращение; обязательство по систематическому наблюдению за проведением допроса; обязательство по проведению быстрого и беспристрастного расследования; право на эффективное средство правовой защиты; право на компенсацию; запрещение использовать признания, полученные с применением пыток
Статьи Конвенции:	1, 2 (пункт 1), 6, 7, 11, 12, 13, 14 и 15 и дополнительно − статья 16

Приложение

Решение Комитета против пыток в соответствии со статьей 22 Конвенции против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания (пятьдесят вторая сессия)

относительно

Сообщения № 402/2009

Представлено:	Нуаром Абдельмалеком (представлен Филипом Грантом из организации ТРИАЛ – швейцарской ассоциации по борьбе с безнаказанностью)
Предполагаемая жертва:	Нуар Абельмалек
Государство-участник:	Алжир
Дата жалобы :	17 июля 2009 года (первоначальное представление)

Комитет против пыток, учрежденный в соответствии со статьей 17 Конвенции против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания,

на своем заседании 23 мая 2014 года,

завершив рассмотрение жалобы № 402/2009, представленной от имени Нуара Абдельмалека в соответствии со статьей 22 Конвенции против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания,

приняв к сведению всю информацию, представленную ему заявителем, его адвокатом и государством-участником,

принимает следующее:

Решение в соответствии с пунктом 7 статьи 22 Конвенции против пыток

1.Заявителем является Нуар Абдельмалек, гражданин Алжира, родившийся 18 июля 1972 года. Он утверждает, что является жертвой нарушения Алжиром его прав, предусмотренных в статье 1, в пункте 1 статьи 2, в статьях 6, 7, 11, 12, 13, 14 и 15, а также дополнительно – в статье 16 Конвенции против пыток. Заявителя представляет Филип Грант из организации ТРИАЛ (швейцарской ассоциации по борьбе с безнаказанностью).

Факты в изложении заявителя

Первый и второй аресты заявителя

2.1В августе 1991 года заявитель вступил в ряды алжирской армии. В обстановке повсеместных проявлений насилия, которые наблюдались в Алжире в 1990-е годы, он неоднократно отказывался выполнять задания, противоречившие его совести. В 1994 году заявитель, в то время являвшийся начальником службы политотдела части, не захотел принимать участие в операции, которую проводила рота по борьбе с терроризмом в деревнях близ Бумердеса, зная о том, что в ходе таких операций совершаются бесчинства и убийства гражданских лиц. Чтобы уклониться от участия в операции, он раздобыл медицинскую справку. Тем не менее до его возвращения 7 мая 1994 года было издано распоряжение о его розыске за дезертирство, и заявитель был помещен под стражу в помещениях казармы в Регхайе. Затем, после предъявления копии вышеупомянутой медицинской справки, он был освобожден по решению прокурора военного трибунала Блиды. Несмотря на это решение, 20 ноября 1994 года он был условно осужден к трем месяцам тюремного заключения как дезертир.

2.2В мае 1997 года, являясь дежурным по казарме Регхайи, заявитель отказался участвовать в применении пыток к некоему лицу и на следующий день покинул казарму. По совету своего товарища-офицера, который сообщил ему, что ситуация улажена, он через два дня возвратился в казарму. Когда заявитель вновь заступил на службу, ему позвонил его начальник в звании полковника и сообщил, что ему предоставлено увольнение. Тогда заявитель покинул расположение части, отправившись на побывку к своей семье в Тебессу. Вернувшись из увольнения вечером 31 мая, он на следующий день был арестован армейской службой безопасности и помещен в военную тюрьму Блиды. Против него было возбуждено уголовное дело по обвинениям в неповиновении, несанкционированном опубликовании статей в газетах и дезертирстве. Военный трибунал Блиды признал по делу заявителя только последнее из указанных обвинений и 23 июня 1997 года осудил его к двум месяцам тюремного заключения. Отсрочка исполнения, предоставленная ему в 1994 году, была отменена; заявитель провел в заключении пять месяцев и вышел на свободу лишь 31 октября 1997 года. После этой процедуры заявитель вновь занял должность начальника службы политотдела части в Регхайе.

2.3В 1998 году в рамках исполнения своих обязанностей заявитель по поручению Министерства обороны подготовил доклад, касавшийся, в частности, вербовки молодых исламистов в Афганистане, в котором затронул личность министра по делам малых и средних предприятий и будущего лидера исламистской партии "Движение общества за мир" (Harakat Moudjtamaa As-Silm) Бугерру Солтани. После представления этого доклада заявителю был предоставлен "отпуск по болезни" в связи с "административными соображениями" продолжительностью три раза по 29 дней, а затем – "бессрочный отпуск" до нового распоряжения. Ему не удалось добиться каких-либо разъяснений со стороны кадровой службы Министерства. В 1999 году ему перестали выплачивать денежное довольствие, после чего он узнал, что его считают дезертиром. В течение упомянутого "бессрочного отпуска" заявитель писал статьи в различные газеты Алжира, публикуя их под псевдонимами, когда они носили политический характер.

Третий арест заявителя

2.4Поскольку заявитель больше не имел возможности ни служить в армии, ни свободно писать статьи, а также опасался за свою безопасность, он решил покинуть Алжир, раздобыв для этого поддельные документы. 12 апреля 2001 года при попытке перехода алжирско-тунисской границы он был арестован пограничной полицией в пограничном пункте Бушебка, а затем передан сотрудникам полиции провинции Тебесса, которые допросили его и направили в Управление разведки и безопасности (УРБ) провинции Тебесса, где он снова был допрошен. На следующий день заявитель был передан службам УРБ восточного региона, а потом его перевезли на автомобиле из Тебессы в Константину; заявитель был с мешком на голове и в наручниках, и поэтому он не видел лица тех, кто его сопровождал. По прибытии он был помещен в одиночную камеру. Затем его подвергли пыткам (например, имитировали утопление, пока он не захлебывался, глотая большое количество грязной воды), избивали, пропускали через чувствительные части тела электрический ток и оставляли на несколько часов подвершенным за левую ногу. Его правую стопу прокололи крупным гвоздем или отверткой, а также осколками стекла. Когда он был в таком положении подвешен к потолку, его обливали холодной водой. Пока над ним издевались, его глаза были постоянно завязаны. В ходе допросов заявитель понял, что его мучители хотят, чтобы он назвал им имя человека, снабдившего его поддельными документами, но при этом опасаются, что, оказавшись за границей, он предаст огласке те события, свидетелем которых он был в армии. Пытка подвешиванием за ногу повторялась в течение 15 дней подряд. После доставки заявителя в Константину его мучители погружали его голову в воду вплоть до удушья, а также вывертывали ему ногу, спровоцировав переломы; для их лечения потребовалось наложение гипса врачом, который был специально доставлен для этой цели. Кроме того, заявителя лишали сна.

2.5В течение этих 15 дней тайного содержания под стражей (с 13 по 27 апреля 2001 года) в перерывах между пытками заявитель находился в камере площадью около 1 кв. м и высотой 1,20 м, которая была расположена вблизи помещения для пыток; она была без окна и круглосуточно освещалась неоновой лампой. Таким образом, заявитель не мог ни лежать, ни стоять в полный рост; он был без одежды, с наручниками за спиной и спал прямо на полу. Дважды в день ему приносили воду и кусок хлеба, но при этом не снимали наручников, чтобы он мог поесть. Он просил выводить его только один раз в день, чтобы не подвергаться побоям и оскорблениям, а когда конвоиры открывали дверь, ему запрещалось смотреть на них (он должен был отворачиваться к стене). Поскольку по ночам двери в коридорах (за запертой дверью его камеры) оставались закрытыми, из-за отсутствия притока воздуха становилось душно. 27 апреля 2001 года заявитель был вновь переведен в Тебессу и передан сотрудникам полиции, которые сразу же доставили его в госпиталь Тебессы, поместив в корпус для заключенных. Через несколько дней после прибытия заявителя в госпиталь его посетил прокурор трибунала Тебессы. Заявитель сообщил ему о перенесенных пытках, однако его рассказ не произвел на прокурора особого впечатления; их беседа была скоротечной.

2.6В конце мая 2001 года заявителя перевели в лазарет тебесской тюрьмы, а позднее, в конце июня 2001 года, он был помещен в общую камеру для лиц, осужденных за уголовные преступления. За период между визитом прокурора в госпиталь и помещением в общую камеру с уголовными преступниками заявитель направил генеральному прокурору Тебессы два письма, в которых сообщил о пытках, которым его подвергали, но эти действия оказались безрезультатными.

2.7В начале июля 2001 года заявитель объявил голодовку, которая длилась семь дней и привела к тому, что его поместили в одиночную камеру, а генеральный прокурор поручил следственному судье трибунала Тебессы провести дознание. Судья посетил заявителя и сообщил ему, что приведенные им факты связаны со сферой армейской безопасности и, следовательно, не относятся к его компетенции. Никаких дальнейших действий за этим не последовало. Позднее заявитель вновь обращался с письмами, в частности, к генеральному прокурору Тебессы, но надзиратели сказали ему, что его письма отправляются в мусор.

2.84 августа 2001 года в ходе слушания дела об использовании поддельных документов и присвоении чужого имени заявитель снова рассказал о перенесенных им пытках, показал следы этих издевательств и потребовал провести расследование. Суд приговорил его к тюремному заключению в условиях строгого режима сроком на один год, а судья сообщил ему, что вопрос о применении пыток следует выделить в отдельное производство, поскольку на рассмотрение суда было передано только дело о поддельных документах. 15 октября 2001 года заявитель еще раз − и опять безрезультатно − сообщил о перенесенных им пытках в ходе слушания его дела в апелляционном суде, который смягчил срок назначенного ему тюремного заключения до 10 месяцев.

2.9Заявитель был освобожден лишь 28 апреля 2002 года, после чего явился к генеральному прокурору Тебессы с требованием возбудить уголовное дело по факту применения к нему пыток. Прокурор сообщил заявителю, что он будет вызван повесткой, однако этого так и не произошло. На следующий день ему угрожали два сотрудника УРБ, предупредившие его о том, что если он продолжит свои действия, то подвергнет большой опасности как самого себя, так и свою семью.

Четвертый арест заявителя и его содержание под стражей

2.1029 июня 2005 года около пяти часов утра сотрудники бригады жандармерии Бени-Мессу (Дарак-эль-Ватани) совместно с агентами в штатском прибыли с обыском в дом заявителя в Стауели. Разбудив заявителя и угрожая ему оружием, они доставили его в штаб бригады Бени-Мессу, где он в течение двух дней подвергался пыткам. Сначала его на два−три часа помещали раздетым в камеру с максимально включенным отоплением, а затем на такой же период − в камеру с максимальным охлаждением от кондиционера. Его избивали ногами, металлическим прутом, куском трубы и электрическим кабелем. В течение этих двух дней его лишали сна, обливая холодной водой, чтобы он не заснул. Его снова пытали имитацией утопления, пропускали электрические разряды через половые органы и втыкали прут в анус. Затем его тащили в туалет и заставляли пить воду из унитаза. В ходе этих издевательств заявителя подвергали оскорблениям и угрозам (в частности, угрожали изнасилованием, если он не подпишет признательные показания), а также делали намеки сексуального характера по поводу его сестры. В офицере, руководившем пытками, заявитель опознал командира бригады, друга семьи государственного министра Бугерры Солтани. Заявителя обвинили в заговоре против министра, в том, что он собственноручно спрятал наркотики, обнаруженные в бронеавтомобиле министра, а также в связях с террористами.

2.11Утром 1 июля 2005 года сотрудники УРБ доставили заявителя в неизвестное здание вблизи центра "Шатонеф" − главного штаба УРБ, имеющего печальную репутацию самого крупного в стране центра пыток и произвольного содержания под стражей. Сначала заявитель был помещен в подземную камеру, где его подвесили вниз головой за левую ногу с помощью прикрепленной к потолку веревки, сковали руки за спиной наручниками и надели на голову мешок. Кроме того, его пытали утоплением и электрическими разрядами в живот и половые органы. Затем его привязали к кровати и несколько раз ударили в область позвоночника каблуком армейского ботинка. После этого заявитель был переведен в другую, более просторную камеру, где его снова пытали. Эти сеансы пыток проводились в присутствии высокопоставленных должностных лиц Алжира, в частности Бугерры Солтани, занимавшего в то время пост государственного министра, и полковника Али Тунси, тогдашнего начальника органов национальной безопасности, которые подбадривали мучителей. Они стремились узнать у заявителя имена противников министра по делам малых и средних предприятий в составе партии, в которую входил указанный министр. Под пыткой потерпевший назвал имена и подписал признания, не будучи ознакомлен с содержанием представленных ему документов. Государственный министр отбыл с документами, подписанными заявителем, и сказал ему, что тот никогда не выйдет из тюрьмы живым. В конце дня заявителя вновь доставили в бригаду жандармерии Бени-Мессу, где пытали еще два дня. Под принуждением заявитель снова подписал различные документы, включая незаполненные бланки протоколов.

2.12Узнав об аресте заявителя, его двоюродный брат 1 июля 2005 года отправился в управление жандармерии в Бени-Мессу. Там его тоже арестовали, подвергли пыткам, а затем бросили в камеру при жандармерии. Цель этих действий заключалась в том, чтобы принудить его к даче показаний против заявителя. 4 июля 2005 года они оба предстали перед судом Бир-Мурад-Раиса в пригороде Алжира. Перед судебным заседанием заявитель был доставлен на медицинский осмотр, в ходе которого он сообщил врачу, что его пытали, и показал следы перенесенных пыток. Врач заверил его, что он укажет это в своем заключении, однако в составленном позднее тексте заключения не было никаких упоминаний о пытках. Перед слушанием дела в суде заявитель был избит главным старшиной жандармерии и его подчиненными. Его ударили головой об огнетушитель, что привело к ранению головы и кровотечению, которые были заметны в ходе судебного заседания. Однако судья пятой палаты отказалась приобщить к делу показания о применении пыток и приняла за основу показания жандармов, которые сообщили, что заявитель преднамеренно нанес себе упомянутые ранения головы. Заявитель был обвинен в терроризме и помещен в тюрьму Эль-Харраша.

2.13После того, как заявитель передал одной журналистке по своему мобильному телефону информацию о положении в тюрьме Эль-Харраша и эта информация была опубликована в печати, вечером 12 октября 2005 года его вызвали в тюремный лазарет, где его ждали пять человек, представившиеся сотрудниками УРБ. Задавая заявителю вопросы относительно утечки информации, опубликованной в упомянутой статье, они вновь подвергли его жестоким пыткам, в частности с применением электрошока. Затем он в течение семи месяцев содержался в режиме изоляции: ему запрещалось с кем-либо разговаривать, его поместили в камеру площадью 3 кв. м без окна, которая круглосуточно освещалась мерцающим неоновым светом, и его питание было недостаточным. Несмотря на ряд писем в адрес начальника тюрьмы и министра юстиции с изложением своей ситуации, заявитель был переведен в другую камеру только в мае 2006 года, причем она находилась в том же изолированном корпусе, но он содержался совместно с другими заключенными.

2.1423 октября 2005 года трое сотрудников УРБ вывели заявителя из его камеры и затолкали в автомобиль. Его руки были связаны за спиной, а сразу после выезда с территории тюрьмы ему на голову надели мешок. Заявитель был перевезен в место тайного содержания под стражей; там его раздели и обнаженным поместили в камеру, где избивали толстым электрическим проводом, били по лицу и оскорбляли. Агенты, подвергнувшие заявителя такому обращению, хотели получить от него информацию о поведении и действиях заключенных-исламистов. Когда он ответил отказом, они подвесили его к прикрепленной к стене лестнице и оставили в таком положении на несколько часов. В этом месте тайного содержания под стражей заявитель находился один день. Ему были слышны крики других людей, которых, очевидно, тоже пытали.

2.15После 10 месяцев следствия рассмотрение дела заявителя по существу было намечено на 10 мая 2006 года, но было перенесено на 24 мая 2006 года, а затем – на 7 и на 21 июня 2006 года. После каждого переноса заседания его дело по неизвестным причинам оказывалось у нового судьи. Каждому судье, рассматривавшему его дело по существу, заявитель систематически жаловался на пытки, которым его подвергали, но судьи в ответ заявляли, что либо пыток в Алжире не существует, либо вопрос о пытках не может быть рассмотрен и должен быть выделен в отдельное производство. Заявителя приговорили к одному году тюремного заключения.

2.16Выйдя из тюрьмы 4 июля 2006 года, заявитель находился под постоянным наблюдением сотрудников УРБ и получал анонимные телефонные звонки, в ходе которых ему советовали "вести себя тихо", если он не хочет провести всю жизнь в тюрьме. В октябре 2006 года заявитель опубликовал в Интернете интервью для одной из тунисских газет, в котором рассказывал о перенесенных пытках и обвинял министра по делам малых и средних предприятий. Получив по телефону новые угрозы, он решил покинуть Алжир. По фальшивым документам ему удалось перебраться в Тунис, а затем прибыть во Францию, где 26 декабря 2006 года он подал ходатайство о предоставлении ему статуса беженца; этот статус был ему предоставлен 31 марта 2008 года. Его семья, которая осталась в Алжире и в период его содержания под стражей регулярно получала угрозы по телефону, до сих пор находится под наблюдением. Пытки, которым подвергался заявитель, серьезно сказались на его здоровье: он почти полностью и необратимо утратил подвижность левой ноги, страдает от повреждения позвоночника и испытывает боли в зоне почек и ребер. Наряду с общим ухудшением психического состояния заявитель страдает от острых головных болей, кошмаров и частой бессонницы.

Жалоба

3.1Заявитель утверждает, что он пострадал от обращения, представляющего собой пытку по смыслу статьи 1 Конвенции, поскольку ему были причинены сильная боль и страдания (см. описание пыток в изложении фактов), которые были подтверждены составленными во Франции медицинскими заключениями от 6 марта 2007 года и 28 августа 2008 года. Страдания заявителя были столь сильными, что во Франции ему был предоставлен статус работника-инвалида со степенью инвалидности 50%. Кроме того, в течение 15 дней тайного содержания под стражей в апреле 2001 года условия его содержания были такими, что было признано, что они сами по себе являются формой пытки. Намерение палачей заявителя заключалось в том, чтобы подвергнуть его сильным страданиям и получить от него показания или признания, наказать и запугать его или оказать на него давление из-за его предполагаемых политических убеждений. Бесспорным является и то, что указанные страдания были причинены государственными должностными лицами: ведь эти акты совершались сотрудниками национальной жандармерии и УРБ, выступавшими в официальном качестве. Министр правительства Республики лично наблюдал за одним из сеансов пыток и подбадривал мучителей. Эти действия поощрялись различными органами государственной власти (силами безопасности, военнослужащими, работниками пенитенциарной системы, судебными органами и исполнительной властью).

3.2Заявитель также утверждает, что он стал жертвой нарушения пункта 1 статьи 2 Конвенции и статей 6, 7, 11, 12, 13, 14 и 15, рассматриваемыми в совокупности со статьей 1.

3.3В отношении пункта 1 статьи 2 заявитель утверждает, что государство-участник не приняло необходимых мер для предупреждения пыток. Прежде всего установлено, что государство-участник по-прежнему не соблюдает свое обязательство по успешному проведению тщательных расследований и возбуждению уголовных дел в отношении подавляющего большинства тяжких преступлений, включая преступления в виде применения пыток, совершенные с 1992 года. Кроме того, Постановление № 06-01 об осуществлении Хартии за мир и национальное примирение, согласно которому запрещается выдвигать обвинения в тяжких преступлениях против сотрудников органов безопасности Алжира за период так называемой "национальной трагедии", предусматривает для каждого, кто выдвинет такие обвинения, суровые наказания в виде тюремного заключения. Хотя положения этого постановления касаются только деяний, совершенных в ходе "национальной трагедии", оно порождает последствия, выходящие за пределы указанного периода, поскольку в нем содержится четкое указание об официально закрепленной безнаказанности сотрудников органов безопасности. С другой стороны, в законодательстве Алжира нет положения о запрещении использовать в качестве доказательств признания или заявления, полученные с помощью пытки; в результате для органов безопасности нет никакого сдерживающего фактора от применения таких методов. Наряду с этим, согласно статье 51 Уголовно-процессуального кодекса Алжира, по закону разрешается задерживать подозреваемого на 12 дней без возможности его контакта с внешним миром, в частности с семьей, адвокатом или независимым врачом. Поэтому заявитель считает, что государство-участник по-прежнему не принимает необходимых мер для предотвращения таких нарушений, как применение пыток, от которых он пострадал.

3.4Заявитель утверждает, что государство-участник продолжает нарушать статью 11 Конвенции, поскольку оно не обеспечивает никакого механизма контроля в период предварительного задержания и допросов подозреваемых. Хотя по закону срок задержания не должен превышать 12 дней, на практике он является более продолжительным. Законодательство Алжира не гарантирует права на помощь адвоката в период предварительного задержания. Кроме того, заявитель указывает на монополию УРБ как учреждения, в ведении которого находится ряд мест предварительного содержания под стражей, где нет эффективного контроля и где совершаются злоупотребления, жертвой которых и стал заявитель. Он также подвергает критике факт отсутствия в Алжире национального реестра учета задержанных лиц. Заявитель отмечает, что однажды он был избит прямо перед началом судебного заседания, но что это не вызвало у судьи никакой реакции; это свидетельствует о неэффективности системы контроля в нарушение статьи 11 Конвенции.

3.5Заявитель далее утверждает, что государство-участник нарушило статью 12, рассматриваемую в совокупности с пунктом 2 статьи 6 и с пунктом 1 статьи 7 Конвенции. Действительно, несмотря на неоднократные жалобы заявителя на перенесенные им пытки, государство-участник так и не провело быстрого и беспристрастного расследования спустя почти восемь лет после совершения инкриминируемых деяний. Хотя лица, подозреваемые в применении пыток, которым был подвергнут заявитель, находились на территории государства-участника, оно не обеспечило немедленного проведения предварительного следствия, тем самым сделав невозможным преследование причастных к этому делу лиц в нарушение статьи 12, рассматриваемой в совокупности со статьями 6 и 7 Конвенции.

3.6Государство-участник не предоставило заявителю ни малейшей возможности для оперативного и беспристрастного рассмотрения предполагаемых противоправных действий, вследствие чего нарушило статью 13 Конвенции. Заявитель напоминает, что, согласно правовой практике Комитета, государство-участник обязано проводить расследование вне зависимости от официальной подачи жалобы на применение пыток.

3.7Пассивность органов прокуратуры практически сводит на нет возможности для подачи иска о возмещении ущерба, поскольку, согласно Уголовно-процессуальному кодексу Алжира, вынесение решения по гражданскому иску откладывается до тех пор, пока не будет завершен начатый уголовный процесс. Если можно считать, что уголовное разбирательство в данном случае было начато в 2001 году, когда генеральный прокурор на основании ходатайства заявителя передал дело следственному судье, то заявитель практически лишен всякой возможности для получения компенсации в нарушение статьи 14 Конвенции. Кроме того, согласно статье 15 Гражданского и административного процессуального кодекса, для подачи гражданского иска требуется выполнение ряда условий, таких как указание личности и адреса лиц, виновных в совершении злоупотреблений, а заявитель не располагает такими сведениями. Он считает, что подобные требования также являются элементами нарушения статьи 14 Конвенции.

3.8Несмотря на неоднократные сообщения заявителя о перенесенных пытках, сделанные им, в частности, следственному судье в ходе заседания 4 июля 2005 года, заявления и признания, полученные с применением пыток, были оставлены в деле заявителя и легли в основу вынесенного ему обвинительного приговора, что является нарушением статьи 15 Конвенции.

3.9Заявитель считает, что если Комитет не усмотрит нарушения статьи 1 Конвенции, то обращение, которому он был подвергнут, относится как минимум к сфере применения статьи 16 Конвенции и что поэтому Комитет должен сделать вывод о нарушении только этого положения, а также о нарушении вышеупомянутых положений, рассматриваемых в совокупности со статьей 16 Конвенции.

3.10Что касается внутренних средств правовой защиты, то при каждом случае заявитель систематически давал показания о применявшихся к нему пытках перед компетентными судебными органами Алжира. В апреле 2001 года он обратился одновременно к прокурору суда Тебессы, затем к генеральному прокурору, к следственному судье и в суд Тебессы – как при рассмотрении дела в первой инстанции, так и в ходе апелляционной процедуры. Он также заявлял о пытках, перенесенных им в июне и июле 2005 года, на судебном заседании перед следственным судьей в суде Бир-Мурад-Раиса 4 июля 2005 года, а затем – на каждом заседании суда Бир-Мурад-Раиса в ходе рассмотрения его дела по существу. В итоге заявления о применении пыток были сделаны в семи различных судебных органах, но это ни к чему не привело.

3.11Кроме того, заявитель указывает на недостаточную независимость компетентных судебных органов, что лишает средства правовой защиты всякой эффективности и реальной перспективы успеха. Следовательно, в соответствии с правовой практикой Комитета заявитель не был обязан исчерпывать средства правовой защиты с неопределенной результативностью. Он далее ссылается на опасения за свою безопасность и свою жизнь и на отсутствие законной возможности обратиться в какой-либо судебный орган после принятия Постановления № 06-01 от 27 февраля 2006 года об осуществлении Хартии за мир и национальное примирение, которое препятствует подаче любой жалобы на действия государственных должностных лиц, совершенные в период "национальной трагедии".

Замечания государства-участника относительно приемлемости жалобы

4.1 декабря 2009 года государство-участник оспорило приемлемость жалобы, считая, что она не соответствует требованиям, предусмотренным правилами процедуры Комитета в отношении процедуры подачи жалоб. Государство-участник не представило никакого дополнительного пояснения причин, по которым оно оспаривало приемлемость данной жалобы.

Дополнительная информация от заявителя

5.13 марта 2010 года заявитель констатировал, что государство-участник не обосновало обращенную к Комитету просьбу о признании жалобы неприемлемой. Поэтому он просил Комитет не выполнять просьбу государства-участника и вынести решение о приемлемости и решение по существу его жалобы.

5.215 декабря 2010 года заявитель уведомил Комитет о своем желании отозвать жалобу, поданную на государство-участник.

5.34 марта 2011 года адвокат заявителя констатировал, что в тот день, когда заявитель сообщил Комитету о своем намерении отозвать жалобу, а именно 15 декабря 2010 года, представитель Постоянного представительства Алжира при Отделении Организации Объединенных Наций в Женеве через свой секретариат обратился в Комитет с просьбой о подтверждении этой инициативы заявителя. Адвокат сообщает, что заявитель решил сообщить о намерении отозвать свою жалобу по целому ряду причин. Во-первых, он подвергался давлению со стороны членов собственной семьи, которые не хотели, чтобы он предпринимал действия против государства-участника. Просьба заявителя об отзыве своей жалобы была направлена в ответ на постоянное требование его отца, который упрекал сына в унижении достоинства его страны. Во-вторых, заявитель испытывал давление и получал угрозы со стороны алжирских оппозиционных организаций и движений, члены которых взломали его электронную почту и его веб-сайти тайно отслеживали его переписку. В-третьих, заявитель получал в свой адрес угрозы убийством и не мог определить, от кого они исходили. Так, например, 8 ноября и 8 декабря 2010 года заявитель обращался в полицию Тулузы с жалобой на угрозы убийством, поступавшие посредством электронных сообщений через его веб-сайт.

5.4Заявив о намерении отозвать свою жалобу из Комитета, заявитель в то же время сообщил о своем стремлении оставить в силе уголовную жалобу на бывшего Государственного министра Бугерру Солтани, которого заявитель обвинял в применении к нему пыток и в отношении которого он, руководствуясь принципом универсальной юрисдикции, в октябре 2009 года подал в швейцарские суды жалобу об уголовном преследовании. Министру удалось бежать раньше, чем полиция кантона Фрибург приняла меры для его задержания и проведения личной ставки с заявителем.

5.5Адвокат заявителя сообщил Комитету о том, что он получил от заявителя письмо без подписи, датированное 21 октября 2010 года, в котором заявитель сообщал о своем намерении отозвать жалобу в связи с тем, что переговоры, проводившиеся с властями Алжира, завершились его восстановлением в моральных и материальных правах и что его жалоба, соответственно, утратила актуальность. Поскольку письмо не было подписано, адвокат связался с заявителем, который отрицал свою причастность к этому письму.

5.631 марта 2011 года адвокат проинформировал Комитет о решении заявителя продолжать процедуру, начатую в Комитете.Заявитель пояснил, что его первоначальное заявление об отзыве жалобы было обусловлено требованием алжирских органов юстиции о том, что для продолжения расследования в Алжире жалобы на лиц, участвовавших в пытках заявителя, им необходимо подтверждение его намерения отозвать жалобу, поданную в Комитет. Когда заявитель выразил такое намерение, для защиты его интересов в судах Алжира был привлечен алжирский адвокат. Этот адвокат получил уведомление о решении следственного судьи отклонить его жалобу без изложения мотивов. С учетом этих обстоятельств заявитель просит рассмотреть его жалобу в адрес Алжира.

Дополнительная информация государства-участника

6.1Вербальной нотой от 31 марта 2011 года государство-участник выразило удивление тем, как адвокат заявителя пытается исказить информацию, которая была ему добросовестно передана Комитетом и касалась контактов между Комитетом и Постоянным представительством Алжира при Отделении Организации Объединенных Наций в Женеве. Государство-участник категорически отвергает эти заявления и поясняет, что Постоянное представительство Алжира просто вступило в контакт с Комитетом, чтобы проверить опубликованную 17 декабря 2010 года в национальной электронной прессе информацию о том, что заявитель отозвал свою жалобу, поданную в Комитет. Государство-участник отмечает, что 17 декабря 2010 года Комитет подтвердил получение от заявителя просьбы о снятии своей жалобы.

6.2Государство-участник далее указывает, что, получив информацию об этом письме, Постоянное представительство Алжира обратилось с просьбой предоставить ему копию письма, чтобы приобщить его к делу, касающемуся этой жалобы, и задало обычные вопросы относительно дальнейшей процедуры. В своем ответе Комитет указал, что он направит копию письма после проведения адвокатом заявителя стандартной проверки. Комитет также сообщил Постоянному представительству Алжира, что отзыв жалобы вступит в силу только после принятия Комитетом на майской сессии 2011 года официального решения об исключении данного дела из своего реестра. 10 января 2011 года Комитет проинформировал Постоянное представительство Алжира о том, что адвокат заявителя не имел сведений об этой его инициативе и что следует провести необходимые проверочные мероприятия, прежде чем подтверждать отзыв жалобы и, следовательно, препровождать письмо заявителя от 15 декабря 2010 года. Государство-участник отмечает, что ему так и не была препровождена копия этого письма. Оно настаивает на том, чтобы Комитет установил истинную хронологию событий и чтобы адвокат не подвергал сомнению добросовестность государства-участника и его дипломатического представительства в рамках данного дела.

6.3Вербальной нотой от 22 октября 2013 года государство-участник сообщило Комитету, что его замечания будут направлены Комитету после их доработки. Комитет планировал рассмотреть дело заявителя при отсутствии замечаний государства-участника на своей пятьдесят первой сессии, которая проходила 28 октября − 22 ноября 2013 года. С учетом вербальной ноты от 22 октября 2013 года, направленной государством-участником, Комитет постановил рассмотреть на своей пятьдесят первой сессии только вопрос о приемлемости сообщения.

Замечания государства-участника относительно существа сообщения

7.121 марта 2014 года государство-участник представило свои замечания по существу сообщения. Оно напоминает, что заявитель является бывшим военнослужащим, который был демобилизован 16 октября 1998 года после своего длительного дезертирства. Затем у него возникли неприятности с системой правосудия, и 13 февраля 1999 года суд Эль-Харраша издал ордер на его арест в связи с кражей, подлогом, использованием поддельных документов и мошенничеством. 2 сентября 2000 года его заочно приговорили к двум годам тюрьмы за совершение этих преступлений. 2 декабря 2000 года был выписан еще один ордер на его арест в связи с выпиской необеспеченных чеков.

7.2Государство-участник отмечает, что 30 июня 2005 года заявитель был вновь арестован по причине своей предполагаемой причастности к делу о хранении наркотиков и мошенничестве. В своих показаниях он признал, что положил в машину, которая ему не принадлежала, но в которой он был пассажиром, наркотики; наркотики были найдены жандармами 21 мая 2005 года. Доказательства его причастности к преступлениям, заключающимся в мошенничестве, были обнаружены во время обыска его дома. Затем прокуратура Бир-Мурад-Раиса возбудила в отношении него преследование по подозрению в мошенничестве, ложном донесении о преступлении и хранении наркотиков. 21 июня 2006 года суд Бир-Мурад-Раиса снял с него обвинения в ложном донесении о преступлении и хранении наркотиков, но счел его виновным в мошенничестве, приговорив к одному году лишения свободы. Это решение было подтверждено палатой по уголовным делам Суда города Алжира 12 февраля 2007 года.

7.316 мая 2010 года заявитель подал старшему следственному судье суда Бир-Мурад-Раиса жалобу в порядке разбирательства по гражданскому иску в отношении Бугерры Солтани, брата владельца автомобиля, где были найдены наркотики, который подставил заявителя из-за разногласий по поводу продажи недвижимости. Заявитель обвинил Бугерру Солтани в злоупотреблении властью и использовании государственного аппарата в личных целях, чтобы получить под пыткой у заявителя признания, на основании которых он был осужден. 2 сентября 2010 года следственный судья вынес постановление об отклонении иска по причине неуплаты залоговой суммы, предусмотренной Уголовно-процессуальным кодексом на случай подачи жалобы в порядке разбирательства гражданско-правового характера.

7.4Государство-участник считает, что заявитель замешан в целом ряде преступлений и что он свидетельствует о принимаемых к нему пытках, чтобы обелить себя и уйти от ответственности за те уголовные деяния, к которым он причастен. Государство-участник делает вывод о том, что настоящая жалоба строится на утверждениях, не имеющих под собой никаких законных оснований.

Дополнительная информация от заявителя

8.122 апреля 2014 года заявитель представил комментарии по замечаниям государства-участника относительно существа сообщения. Он отмечает, что государство-участник очень поздно проинформировало Комитет о вынесенном 2 сентября 2010 года постановлении в отношении прекращения производства по жалобе, касающейся утверждений о пытках. Заявитель отмечает, что невнесение залога на момент подачи жалобы в порядке разбирательства гражданско-правового характера не может оправдывать непроведение расследования таких серьезных обстоятельств. Имевшие место факты были доведены до сведения властей государства-участника, и они должны были начать ex officio проведение эффективного и беспристрастного расследования.

8.2Заявитель отмечает, что ссылка государства-участника на возбужденное против него разбирательство не имеет никакого отношения к рассмотрению настоящего сообщения, которое касается пыток, примененных к нему в апреле 2001 года и в июне 2005 года, и неправомерности различных случаев его помещения под стражу. Он также констатирует, что государство-участник просто игнорирует факт этих пыток, не приводя никаких объяснений в ответ на его утверждения о пытках, подробно обоснованные в его жалобе.

Вопросы и порядок их рассмотрения в Комитете

Рассмотрение вопроса о приемлемости

9.118 ноября 2013 года в ходе своей пятьдесят первой сессии Комитет рассмотрел вопрос о приемлемости жалобы согласно статье 22 Конвенции. Он убедился в том, что этот же вопрос не рассматривался по какой-либо другой процедуре международного расследования или урегулирования.

9.2Государство-участник утверждало, что заявитель отозвал свою жалобу и что, вопреки сообщению адвоката заявителя, государство-участник добросовестно осведомилось о наличии у заявителя намерения продолжать процедуру рассмотрения его жалобы в Комитете. Комитет отметил, что после изъявления 15 декабря 2010 года своего желания отозвать жалобу на государство-участник заявитель направил в Комитет другое письмо, подписанное и датированное 31 марта 2011 года, в котором он подтверждал свое стремление продолжать процедуру рассмотрения жалобы в Комитете. Комитет отметил, что подлинность письма от 31 марта 2011 года вообще не была оспорена государством-участником. Поэтому Комитет счел, что данное сообщение приемлемо по смыслу пункта 1 статьи 22 Конвенции.

9.3Комитет смог лишь констатировать туманные обстоятельства и противоречивые причины, указанные заявителем сначала в объяснение просьб для отзыва его жалобы, а затем для возобновления ее рассмотрения по его просьбе. Он отметил недостаточный уровень сотрудничества со стороны государства-участника в части, касающейся представления замечаний относительно приемлемости и существа дела, несмотря на пять напоминаний Комитета: от 22 января 2010 года, от 11 апреля 2011 года, от 17 ноября 2011 года, от 6 декабря 2012 года и от 26 июля 2013 года. Комитет вновь заявляет, что в ходе процедуры рассмотрения индивидуального сообщения по статье 22 государство-участник обязано добросовестно сотрудничать с Комитетом и должно воздерживаться от любых действий, способных воспрепятствовать этой процедуре. Комитет хотел бы обратить внимание государства-участника на его обязательства по статье 22 и сожалеет о том, что оно до сих пор ограничивалось лишь запросами о подтверждении намерения заявителя отозвать свою жалобу и не представляло никаких замечаний относительно приемлемости или существа дела, и это на сегодняшний день не позволило Комитету полностью прояснить ситуацию с нарушениями, от которых предположительно пострадал заявитель.

9.4Хотя государство-участник оспорило приемлемость жалобы, оно не представило никаких имеющих отношение к делу сведений или пояснений. Поскольку Комитет не увидел никаких препятствий для приемлемости жалобы, он объявил сообщение приемлемым. Таким образом, Комитет попросил государство-участник представить ему замечания по существу сообщения не позднее 31 декабря 2013 года.

Отсутствие сотрудничества со стороны государства-участника

10.6 октября 2009 года, 22 января 2010 года, 11 апреля 2011 года, 17 ноября 2011 года, 6 декабря 2012 года, 26 июля 2013 года и 18 ноября 2013 года государству-участнику предлагалось представить свои замечания по поводу приемлемости и существа сообщения. В вербальной ноте от 22 октября 2013 года государство-участник сообщило, что оно представит свои замечания, как только они будут доработаны. Сделав 18 ноября 2013 года вывод о приемлемости жалобы, Комитет просил государство-участник представить его замечания не позднее 31 декабря 2013 года. Однако замечания государства-участника по существу были получены лишь 21 марта 2014 года. Комитет сожалеет о том, что государство-участник не сообщило никакой обстоятельной информации по поводу приемлемости жалобы, а также не представило обстоятельных замечаний относительно существа правопритязаний заявителя, ограничившись ссылкой на то, что у заявителя были неприятности с системой правосудия. Он напоминает, что согласно статье 22 Конвенции соответствующее государство-участник обязано представить Комитету письменные пояснения или заявления, разъясняющие стоящий вопрос, и указать возможные меры, принятые для исправления ситуации. При отсутствии ответа государства-участника Комитету следует уделить должное внимание утверждениям заявителя, которые надлежащим образом подкреплены доказательствами.

Рассмотрение сообщения по существу

11.1Комитет рассмотрел сообщение в свете всей информации, представленной ему заинтересованными сторонами, в соответствии с пунктом 4 статьи 22 Конвенции. Поскольку государство-участник не представило никаких обстоятельных замечаний по существу, следует уделить должное внимание утверждениям заявителя.

11.2Комитет отмечает утверждение заявителя о том, что, когда последний содержался под стражей в 2001 году и 2005 году, его неоднократно избивали, пытали утоплением, электротоком, подвешивали за левую ногу к потолку, ему вывертывали ногу, спровоцировав переломы, прокололи стопу и вводили прут в анус. Он также отмечает утверждение, согласно которому заявитель 15 дней в апреле 2001 года, а затем 1 июля и 23 октября 2005 года тайно содержался под стражей в центрах УРБ. Комитет отмечает, что во все эти периоды содержания под стражей заявитель подвергался другим жестоким видам обращения и унижениям и что он был избит перед слушанием его дела 4 июля 2005 года, он не получал надлежащей медицинской помощи и в течение всех этих лет заключения его питание было недостаточным, он содержался в камерах без окна, спал голым и в наручниках прямо на полу, не имея возможности лечь в полный рост. Комитет констатирует, что эти утверждения подтверждаются составленными во Франции медицинскими заключениями от 6 марта 2007 года и от 28 августа 2008 года. Комитет сделал вывод о том, что указанное обращение подразумевает сильную боль и страдание по смыслу статьи 1 Конвенции.

11.3Комитет отмечает утверждение заявителя о том, что эта сильная боль и страдание были причинены государственными должностными лицами, в частности сотрудниками УРБ и жандармерии, с ведома высокопоставленных чиновников и молчаливого согласия судебной власти. Комитет также отмечает, что это обращение было применено с целью получить от заявителя показания или признания, наказать и запугать его и оказать на него давление из-за его предполагаемых политических убеждений. Комитет констатирует, что государство-участник не отвергло эти утверждения. Комитет считает, что описанные действия составляют элементы, представляющие собой пытку по смыслу статьи 1 Конвенции. Кроме того, Комитет считает, что тайное содержание заявителя под стражей, а также унижения и бесчеловечные условия заключения, сопряженные с актами пыток, перенесенных заявителем, также составляют элементы, представляющие собой нарушение статьи 1 Конвенции.

11.4Констатировав нарушение статьи 1, Комитет не будет отдельно рассматривать утверждения о нарушении статьи 16 Конвенции.

11.5Заявитель указал на нарушение пункта 1 статьи 2, рассматриваемого в совокупности со статьей 1, в том смысле, что государство-участник не выполнило свои обязательства по предупреждению пыток, перенесенных жертвой, и наказанию за них. Комитет отмечает аргументацию заявителя, согласно которой он стал непосредственной жертвой существующих пробелов в рамках законодательства и практики проведения допросов в Алжире, включая тот факт, что это законодательство позволяет задерживать подозреваемого на 12 дней без контактов с внешним миром, в частности с семьей, и без помощи адвоката или независимого врача, и тот факт, что период предварительного заключения может быть продлен сверх этого срока. Комитет также отмечает утверждение заявителя о том, что он содержался под стражей в помещениях УРБ, где нет никакого контроля со стороны компетентных судебных властей. Комитет констатирует, что государство-участник не оспорило эти утверждения. В этой связи Комитет ссылается на свои последние адресованные государству-участнику заключительные замечания, в которых он с озабоченностью отметил, что законный срок предварительного заключения может фактически несколько раз продляться, что закон не гарантирует права на пользование услугами адвоката в период предварительного заключения и что право лица, находящегося в предварительном заключении, на доступ к врачу и общение со своей семьей не всегда соблюдается на практике. В свете информации, предоставленной в распоряжение Комитета, он приходит к выводу о нарушении пункта 1 статьи 2, рассматриваемого в совокупности со статьей 1 Конвенции.

11.6Если говорить о статье 11, то Комитет отмечает изложенный заявителем довод о том, что он не пользовался никакой законной защитой во время своего допроса. Комитет напоминает, что в своих последних заключительных замечаниях он рекомендовал государству-участнику предусмотреть создание национального реестра задержанных лиц. Учитывая недостаток информации, сообщенной государством-участником по этим вопросам, и доводы, содержащиеся в его заключительных замечаниях, Комитет может только констатировать, что в данном случае государство-участник не обеспечило выполнение своих обязательств, вытекающих из статьи 11 Конвенции.

11.7Применительно к предполагаемому нарушению статьи 12, рассматриваемой в совокупности со статьями 6 и 7, и статьи 13 Конвенции Комитет отмечает утверждение заявителя о том, что, несмотря на его неоднократные жалобы в различные судебные органы, государство-участник так и не провело быстрого и беспристрастного расследования спустя более 12 лет после инкриминируемых деяний. Комитет отмечает, что государство-участник не оспорило это утверждение. Комитет напоминает об обязательстве провести быстрое и беспристрастное расследование, когда существуют достаточные основания полагать, что имел место акт пытки. При отсутствии разъяснений государством-участником причин непроведения, спустя более десяти лет после свершившихся фактов, какого-либо расследования актов пытки в течение различных периодов содержания заявителя под стражей, о которых неоднократно упоминал заявитель, Комитет приходит к выводу о нарушении статьи 12, рассматриваемой отдельно и в совокупности со статьями 6 и 7 Конвенции. Комитет считает, что государство-участник не выполнило налагаемое на него статьей 13 Конвенции обязательство, которое заключается в обеспечении заявителю права на предъявление жалобы и на быстрое и беспристрастное расследование компетентными властями такой жалобы.

11.8Что касается предполагаемого нарушения статьи 14 Конвенции, то Комитет принимает к сведению утверждения заявителя, в соответствии с которыми государство-участник лишило его всякой компенсации по той причине, что оно не приняло его жалобу к рассмотрению и не провело быстрое публичное расследование. Комитет напоминает, что статья 14 Конвенции признает не только право на справедливую и адекватную компенсацию, но и налагает на государства-участники обязательство обеспечивать, чтобы жертва пыток получала возмещение. Комитет считает, что это возмещение должно охватывать весь ущерб, причиненный жертве, а также, помимо иных мер, восстановление в правах, компенсацию, равно как и соответствующие меры, гарантирующие неповторение нарушений, принимая во внимание во всех случаях обстоятельства каждого дела. Учитывая непроведение быстрого и беспристрастного расследования, несмотря на многочисленные заявления об актах пыток, которым подвергался заявитель, и ссадины, которые можно было увидеть на его лице, когда он представал перед судом, в частности 4 июля 2005 года, Комитет делает вывод о том, что государство-участник также не выполнило свои обязательства по статье 14 Конвенции.

11.9Комитет также отмечает утверждение заявителя о том, что заявления и признания, полученные с применением пыток, были оставлены в материалах его дела и легли в основу вынесенного ему обвинительного приговора. Комитет напоминает о своих заключительных замечаниях, в которых он отметил свою сохраняющуюся обеспокоенность в связи с отсутствием в законодательстве государства-участника нормы, четко предусматривающей, что любое заявление, которое, как установлено, было сделано под пыткой, не может быть использовано в качестве доказательства в ходе любого судебного разбирательства. В свете представленной заявителем информации, которая была подтверждена информацией, имевшейся в распоряжении Комитета на момент принятия своих заключительных замечаний, Комитет сделал вывод о нарушении в данном случае статьи 15 Конвенции.

11.10В отношении соблюдения процедуры, предусмотренной статьей 22, Комитет отмечает, что в письме от 15 декабря 2010 года заявитель проинформировал Комитет о своем желании отозвать жалобу, поданную им в Комитет; что адвокату заявителя, видимо, было направлено еще одно письмо последнего от 21 октября 2010 года; что в этих двух письмах излагаются различные причины для отзыва жалобы; и что 31 марта 2011 года заявитель в конечном итоге решил оставить свою жалобу на рассмотрении Комитета. Комитет может лишь констатировать туманные обстоятельства, связанные с просьбами об отзыве жалобы, а затем о возобновлении процедуры заявителем, и отсутствие сотрудничества со стороны государства-участника в части, касающейся представления замечаний относительно приемлемости и существа дела. Комитет вновь заявляет, что в ходе процедуры рассмотрения индивидуального сообщения по статье 22 государство-участник обязано добросовестно сотрудничать с Комитетом и воздерживаться от любых действий, способных воспрепятствовать этой процедуре. Комитет хотел бы обратить внимание государства-участника на его обязательства по статье 22 и сожалеет о том, что оно до сих пор ограничивалось лишь запросами о подтверждении намерения заявителя отозвать свою жалобу, не давая возможности полностью прояснить ситуацию с нарушениями, от которых пострадал заявитель.

12.Комитет против пыток, действуя в соответствии с пунктом 7 статьи 22 Конвенции против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания, делает вывод о том, что представленные ему факты свидетельствуют о нарушении статьи 1; пункта 1 статьи 2, рассматриваемого вместе со статьей 1; статьи 11; статьи 12, рассматриваемой отдельно и в совокупности со статьями 6 и 7; статьи 13; статьи 14; и статьи 15 Конвенции.

13.В соответствии с пунктом 5 правила 118 своих правил процедуры (CAT/C/3/Rev.6) Комитет настоятельно предлагает государству-участнику возбудить беспристрастное расследование указанных событий в целях привлечения к суду лиц, которые могут нести ответственность за то обращение, которому подвергся заявитель, в течение 90 дней с момента препровождения настоящего решения сообщить ему о мерах, принятых в порядке реагирования на приведенные выше мнения, включая выплату заявителю компенсации.

[Принято на английском, испанском, русском и французском языках, причем языком оригинала является французский. Впоследствии будет издано также на арабском и китайском языках в качестве части ежегодного доклада Комитета Генеральной Ассамблее.]