Комитет по правам человека

Соображения, принятые Комитетом в соответствии с положениями пункта 4 статьи 5 Факультативного протокола по сообщению № 3730/2020 * **

Автор сообщения:	Мюмюне Ачикколлу (представлена адвокатом, Ассоциацией правозащитников и Международной ассоциацией защиты прав человека в Женеве)
Предполагаемые жертвы:	автор и ее муж Гёкхан Ачикколлу (умерший)
Государство-участник:	Турция
Дата сообщения:	29 января 2020 года (первоначальное представление)
Справочная документация:	решение, принятое в соответствии с правилом 92 правил процедуры Комитета, препровожденное государству-участнику 1апреля 2020 года (в виде документа не издавалось)
Дата принятия Cоображений :	25 октября 2022 года
Тема сообщения:	задержание, пытки и смерть мужа автора в период содержания под стражей в полиции в 2016 году
Процедурный вопрос:	исчерпание внутренних средств правовой защиты
Вопросы существа:	право на жизнь; пытки и жестокое обращение; произвольный арест и заключение; право на справедливое судебное разбирательство
Статьи Пакта :	6, 7, 9 и 14
Статьи Факультативного протокола:	2, 3 и 5 (подпункт b) пункта 2)

1.1Автор сообщения — Мюмюне Ачикколлу, родившаяся 21 января 1975 года, гражданка Турции. Она представляет сообщение от своего имени и от имени своего покойного мужа Гёкхана Ачикколлу, родившегося 1 апреля 1974 года, также гражданина Турции. Она утверждает, что пытки и смерть ее мужа в период содержания под стражей в полиции являются нарушением государством-участником статей 6, 7, 9 и 14 Пакта. Факультативный протокол вступил в силу для Турции 24 февраля 2007 года. Автор представлена адвокатом.

1.22 августа 2016 года государство-участник уведомило Генерального секретаря об отступлении в соответствии со статьей 4 Пакта в отношении статей 2 (пункт 3), 9, 10, 12, 13, 14, 17, 19, 21, 22, 25, 26 и 27. 9 августа 2018 года государство-участник уведомило Генерального секретаря о том, что чрезвычайное положение было отменено с 19 июля 2018 года и что, соответственно, было прекращено отступление от его положений.

Факты в изложении автора

2.1Муж автора работал учителем в частных учебных заведениях, связанных с движение Гюлена, в Конье, Невшехире и Аксарае. В 2012 году он стал работать в Высшем профессионально-техническом училище им. Ататюрка в Стамбуле в системе Министерства образования. Мужу автора был поставлен диагноз «социальная тревожность» из-за стресса, перенесенного им во время службы в армии. В 2013 году у него диагностировали сахарный диабет и одновременно с этим он страдал паническими атаками.

2.215 июля 2016 года, в день попытки государственного переворота в Турции, автор и ее муж готовились к празднованию дня рождения своего сына. Муж автора был потрясен известием о попытке государственного переворота и в тот вечер молился вместе со своей семьей, надеясь, что день закончится без каких-либо происшествий.

2.322 июля 2016 года муж автора сообщения был уведомлен о его увольнении из школы. Тысячи таких учителей, как он, были уволены на основании чрезвычайного декрета-закона № 667, опубликованного 23 июля 2016 года, который предусматривал закрытие учреждений, связанных с движением Гюлена. 23 июля 2016 года в 23.00 на основании постановления прокурора Джана Тункая 15 полицейских ворвались в дом автора. С руками за спиной на мужа автора надели наручники и положили его лицом вниз, не сообщив ему о том, что происходит. Когда он потребовал вызвать своего адвоката и просил полицейских дать объяснения, его избили и сказали, что с его адвокатом связываться не будут. Во время ареста у мужа автора повысился уровень сахара в крови, и ему сделали укол инсулина, когда он был в наручниках. В ходе обыска милиционеры изъяли у него компьютер, мобильный телефон, фотоаппарат, личные фотографии и квитанции об оплате ежемесячной платы за обучение детей в школе. Затем муж автора подвергся дальнейшему насилию в полицейской машине. Позже он сообщил врачу, что в полицейской машине его били по спине, глазам и плечам.

2.424 июля 2016 года автору сообщили об аресте ее мужа после того, как ей позвонил полицейский из подразделения по борьбе с терроризмом. Ей сказали, что адвокат будет назначен ее мужу только с разрешения прокурора. В тот же день муж автора прошел первое плановое медицинское обследование в государственной больнице Байрампаши, где врачи не обнаружили следов пыток или побоев. Однако в тот же день было составлено еще одно заключение врача Учебно-исследовательской больницы Хасеки, в котором были зафиксированы травмы, особенно на спине. В заключении также указаны симптомы головокружения, повышенного потоотделения и боли в груди. В заключении врач отметила, что у мужа автора случился приступ паники и он принимал препарат Паксера. До того как его доставили в Учебно-исследовательскую больницу Хасеки, мужу автора сначала оказали помощь службы экстренной помощи после того, как он потерял сознание в результате избиения. В следственном изолятор ему была оказана медицинская помощь и поставлен предварительный диагноз «тревожное расстройство» (F41). В Учебно-исследовательской больнице Хасеки был сделан рентгеновский снимок грудной клетки и было рекомендовано дальнейшее лечение.

2.525 июля 2016 года муж автора был доставлен в Центральное управление судебно-медицинской экспертизы для медицинского осмотра в установленном порядке. Он сообщил врачу, что в день ареста его пытали, что он страдает паническими атаками и регулярно принимает лекарства. В медицинском заключении были зафиксированы синяки на обеих лопатках и правом плече. В нем также указывалось, что автор чувствует боль при движении левой рукой. Несмотря на эти наблюдения, после осмотра врач указал в заключении, что «никаких следов побоев не обнаружено». В другом заключении от 26 июля 2016 года Центральное управление судебно-медицинской экспертизы описало пытки и побои, которым он подвергался во время содержания под стражей в полиции, явные синяки на нескольких частях его тела, панические атаки и тревогу, а также подозрение на сердечное заболевание без постановки какого-либо диагноза. Позже муж автора сообщил своим сокамерникам, что врач сфотографировал эти следы пыток. В другом медицинском заключении от 27 июля 2016 года муж автора сообщил, что его били по обеим сторонам лица, били ногами по правой стороне груди и ударяли затылком о стену. В заключении зафиксированы ссадины на правой стороне лица, вокруг глаз и на лбу, а также отмечена боль в груди. Муж автора заявил, что его приступы паники были вызваны психологическим давлением. Ему рекомендовали получить консультацию психиатра для лечения панического расстройства.

2.628 июля 2016 года, после того как он перенес тяжелый панический приступ, для оказания экстренной помощи мужа автора доставили в Учебно-исследовательскую больницу Хасеки, где тот находился примерно четыре часа. Он получил лекарства и был возвращен под стражу. Дополнительные заключения Главного управления судебно-медицинской экспертизы от 28, 29 и 30 июля 2016 года по-прежнему фиксировали снятые ранее следы пыток на его теле (фиолетовые и зеленые синяки на его лице и левом плече) и приступы паники, несмотря на лечение Паксерой. Муж автора неоднократно сообщал о своем страхе и стрессе. В одном заключении отмечалось, что правая линза его очков была расколота.

2.731 июля 2016 года после приступа паники муж автора в третий раз был экстренно доставлен в больницу. В отделении скорой помощи психиатрической поликлиники медицинского факультета Стамбульского университета было проведено обследование психического здоровья, которое показало, что у него развилась повышенная бдительность после словесных оскорблений и побоев, что у него были воспоминания, кошмары, симптомы потливости, дрожи, одышки, страха смерти, тревоги ожидания, панического расстройства и острого стрессового расстройства. Прописанная ему доза Паксеры была увеличена, а ему также прописали Ксанакс. Напротив, в медицинском заключении, составленном Учебно-исследовательской больницей Хасеки в последующие дни, указывалось, что его состояние было хорошим и что не было обнаружено никаких ран, ссадин, травм или следов пыток или побоев. Во время осмотра 3 августа 2016 года в Учебно-исследовательской больнице Хасеки врачи приняли к сведению описание пыток и побоев, которым подвергался муж автора, и рекомендовали ортопедическое лечение, от которого он, как сообщается, отказался. По словам автора, полиция вынудила врачей указать это в заключении, чтобы скрыть акты пыток.

2.84 августа 2016 года состояние здоровья мужа автора сообщения оценивалось как хорошее, при этом во время осмотра в Учебно-исследовательской больнице Хасеки не было выявлено никаких особых заболеваний. В заключении не было отмечено следов физического принуждения, что также указывалось на то, что он вел себя ненормально, отказываясь от дальнейшего обследования и лечения, несмотря на его неоднократные жалобы на жестокое обращение. Автор утверждает, что, несмотря на его многочисленные сообщения о болях в груди, рентгеновский снимок грудной клетки ее мужа сделан не был.

2.9Видеозапись с камеры наблюдения за камерой мужа автора, сделанная 5 августа 2016 года, показывает, что у него, по всей видимости, были судороги. Его сокамерники, как можно понять, зовут на помощь и кладут его на кровать. Через несколько минут муж автора был выведен из камеры двумя полицейскими и сотрудником тюрьмы. На запаси с другой камеры наблюдения за пределами камеры видно, как человек, позже идентифицированный как врач, также находящийся под стражей, проводит делает мужу автора искусственное дыхание. Бригада скорой помощи вынесла его на носилках из полицейского участка и доставила в 5.30 утра в Учебно-исследовательскую больницу Хасеки, где ему еще 45 минут делали искусственное дыхание. Он был признан мертвым в 6.15 утра того же дня.

2.10Задержанный врач утверждает, что, когда он начал делать мужу автора искусственное дыхание, у того уже не прощупывался пульс и к тому времени тот уже был мертв. Согласно записи звонка в скорую помощь в тот день муж автора сообщения умер в заключении. При этом в заявлении Генеральной прокуратуры и протоколах расследования указывалось, что муж автора умер в больнице после сердечного приступа.

2.11В акте вскрытия от 29 августа 2016 года патологоанатомического отделения Совета судебной медицины зафиксировано несколько переломов ребер у мужа автора, кровотечение в пятом межреберье и синяк на шее. Заключение судебно-медицинской экспертизы I Института судебной медицины от 23 ноября 2016 года содержит вывод об отсутствии подтверждений того, что муж автора умер в результате отравления или травмы. В заключении указывалось, что переломы, зафиксированные в области его грудной клетки, могли быть результатом сердечно-легочной реанимации, и что было единодушно признано, что он умер от сердечного приступа.

2.12На основе оценки заключений врачей и акта вскрытия, проведенной судебно-медицинским экспертом и руководителем Фонда прав человека Турции, был сделан вывод, что причиной смерти мужа автора сообщения, вероятно, были пытки. В заключении утверждается, что виды телесных повреждений, обнаруженных на теле мужа автора, соответствовали его жалобам на пытки. Психические и физические травмы, полученные во время содержания под стражей, в сочетании с его диабетом представляли собой важные факторы риска развития сердечно-сосудистых заболеваний. Рентгеновский снимок так и не был сделан, несмотря на его жалобы на боль в груди. В заключении также указывается, что в некоторых медицинских заключениях игнорировались признаки пыток и что при составлении тех заключений, в которых были зафиксированы следы пыток, следовало использовать Руководство по эффективному расследованию и документированию пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания (Стамбульский протокол).

2.13Автор утверждает, что несколько сокамерников ее мужа были свидетелями пыток, которым он подвергался, и предложили дать показания. Один из этих свидетелей подал заявление администрации тюрьмы, в котором указывалось, что он был свидетелем избиений мужа автора, и просил сообщить ему номер следственного дела. Другой задержанный, который также был свидетелем этих происшествий, сообщил через своего адвоката о том, что мужа автора избивали и доставляли на медицинский осмотр в наручниках, а сотрудники милиции смеялись над ним. По словам этого свидетеля, муж автора подвергся жестокому допросу сотрудниками полиции, которые обвинили его в том, что он является «имамом» полицейского управления, и потребовали от него составить организационную схему. Его несколько раз выводили из камеры, после чего его избивали сотрудники полиции. Свидетель утверждает, что в ночь перед смертью муж автора получил сильный удар в грудь и вернулся в свою камеру, жалуясь на боль в груди. В ту ночь он не мог заснуть и криками разбудил других заключенных, после чего его срочно отвезли в больницу. Этот свидетель высказал мнение, что муж автора умер в результате пыток. Автор утверждает, что прокурор, расследовавший смерть ее мужа, отказался допросить кого‑либо из этих свидетелей.

2.14После смерти мужа автор получила письмо из Министерства образования, в котором сообщалось, что ее муж был признан невиновным в предъявленных ему обвинениях и восстановлен в должности учителя. Автор утверждает, что это свидетельствует о том, что задержание ее мужа было незаконным и произвольным, поскольку он был невиновен.

Жалоба

3.1Автор утверждает, что государство-участник нарушило право ее мужа на жизнь в соответствии со статьей 6 Пакта, произвольно лишив его свободы, а затем преднамеренно запытав его до смерти, хотя оно было явно информировано о его проблемах со здоровьем. Она утверждает, что ее муж подвергался жестоким и длительным смертельным пыткам и что таким образом государство-участник нарушило запрет пыток в статье 7 Пакта. Автор также представляет претензии по статье 7 от своего имени и от имени членов своей семьи, которые пострадали из-за морального вреда и бесчеловечного обращения в силу того, что государство-участник не провело надлежащего расследования смерти ее мужа.

3.2Автор утверждает, что ее муж был произвольно арестован и задержан в нарушение статьи 9 Пакта. Его задержали в отсутствие улик по подозрению в причастности к попытке государственного переворота. Наоборот, его признали невиновным и даже восстановили на работе, что также говорит о том, что администрация, по-видимому, не знала о его смерти. Автор утверждает, что ее муж был арестован по распоряжению исполнительной власти, как и тысячи других людей, в ходе охоты на ведьм и без должного учета наличия каких-либо доказательств совершения преступлений.

3.3Автор утверждает, что государство-участник нарушило права ее мужа в соответствии со статьей 14 Пакта, поскольку ему так и не были разъяснены предъявленные ему обвинения и не была предоставлена возможность пригласить защитника. Он не доставлялся в суд и был обвиняемым, несмотря на отсутствие каких‑либо доказательств.

3.4Автор утверждает, что она не представляла это дело какой-либо другой процедуре международного расследования или урегулирования и что в ее случае отсутствуют эффективные внутренние средства правовой защиты. 12 августа 2016 года она подала жалобу в бюро по расследованию убийств Стамбульского управления безопасности, которая была впервые рассмотрена прокуратурой Стамбула. Прокуратура не допрашивала свидетелей и 20 декабря 2016 года постановила отклонить жалобу без дальнейшего расследования, не установив каких-либо преднамеренных действий или небрежности какого-либо лица как одной из возможных причин смерти мужа автора. 20 января 2017 года автор обжаловала решение прокурора в Стамбульском уголовном мировом суде, который вынес решение в пользу автора и согласился вновь рассмотреть ее жалобу. Три года спустя, на момент представления настоящего сообщения ее жалоба все еще находилась на рассмотрении. Автор утверждает, что эта неоправданная задержка является частью преднамеренной тактики, направленной на то, чтобы помешать ей и ее семье подать жалобу в международный орган. Автор также подала отдельную жалобу на Министерство внутренних дел от имени своих детей.

3.5Автор просит Комитет настоятельно призвать государство-участник: a) реально и независимо расследовать дело; b) привлечь всех виновных в нарушениях к ответственности и публично назвать виновных; c) предотвратить возникновение подобных нарушений в будущем с помощью законодательных или институциональных реформ и обучения государственных должностных лиц; d) предоставить адекватную компенсацию ее семье; и e) принести отдельные извинения за эти нарушения.

Замечания государства-участника относительно приемлемости и существа дела

4.1В вербальной ноте от 1 декабря 2020 года государство-участник представило свои замечания относительно приемлемости и существа дела. Во-первых, оно утверждает, что 15 июля 2016 года фетуллахистская террористическая организация, члены которой проникли на критически важные посты в государстве, попытались приостановить действие Конституции и отстранить от власти избранное правительство. 21 июля 2016 года в стране было объявлено чрезвычайное положение, и в соответствии со статьей 4 Пакта государство-участник уведомило Генерального секретаря о своем отступлении от Пакта. Государство-участник утверждает, что оно соблюдало принципы необходимости, соразмерности и законности на всем протяжении действия чрезвычайного положения и что уведомление об отступлении, сделанное в соответствии с Пактом, было отозвано 19 июля 2018 года, когда чрезвычайное положение было прекращено. Государство-участник подчеркивает наличие различных средств правовой защиты от мер, вытекающих из декретов-законов, изданных в период чрезвычайного положения, таких как обращение в Комиссию по расследованию мер чрезвычайного положения, введенных декретом‑законом № 685, которое было признано Европейским судом по правам человека доступным внутренним средством правовой защиты. Государство-участник утверждает, что члены фетуллахистской террористической организации распространяли огульные утверждения о произвольных арестах и задержаниях, что является их стратегией манипулирования международным общественным мнением.

4.2По поводу вопроса о приемлемости государство-участник отмечает, что, как признает автор, она не исчерпала внутренних средств правовой защиты, утверждая, что обращение к ним неоправданно затянуто. Он отмечает, что требование автора о компенсации, поданное в соответствии со статьей 141 Уголовно-процессуального кодекса, было отклонено в первой инстанции 1-м Административным судом Стамбула на том основании, что такие требования относятся к компетенции судебных органов. По жалобе автора 29 января 2020 года 9-й Административный апелляционный суд Стамбула оставил в силе решение суда первой инстанции, основанное на тех же основаниях, и в настоящее время дело находится на рассмотрении в Государственном совете. Таким образом, автор еще не исчерпал этого внутреннего средства правовой защиты.

4.3Государство-участник также отмечает, что автор подал жалобу в Стамбульскую прокуратуру, которая 20 декабря 2016 года после тщательной проверки вынесла решение об отказе в возбуждении уголовного дела. 13 июля 2017 года после подачи жалобы автора 12-й магистрат Стамбула постановил провести дальнейшее расследование утверждений автора и собрать дополнительные доказательства. После изучения видеозаписи, показаний свидетелей и акта вскрытия 9 января 2020 года главная прокуратура Стамбула вынесла еще одно постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, мотивируя его тем, что полученные результаты не дают оснований подозревать, что посторонние факторы способствовали смерти мужа автора или что имеются какие-либо признаки преступления. Автор обжаловал это второе решение об отказе в возбуждении уголовного дела, которое было оставлено без изменения 18 февраля 2020 года 11-м магистратом Стамбула. Поскольку автор не подавала индивидуального заявления в Конституционный суд, государство-участник утверждает, что она еще не исчерпала внутренних средств правовой защиты.

4.4В ответ на утверждения автора о необоснованном затягивании, недоступности и неэффективности внутренних средств правовой защиты государство-участник утверждает, что Европейский суд по правам человека в нескольких случаях постановил, что заявители должны исчерпать процедуру подачи индивидуальных жалоб в Конституционный суд, в том числе с в отношении мер, принятых в рамках чрезвычайного положения. Государство-участник далее отмечает, что Европейский суд по правам человека не пришел к выводу, что временное увеличение числа дел на рассмотрении Конституционного суда после попытки государственного переворота привело к нарушениям право на безотлагательное рассмотрение судом законности содержания под стражей. Что касается утверждения о том, что Конституционный суд не рассматривает должным образом индивидуальных заявлений лиц, подозреваемых или осужденных за участие в террористической организации, государство-участник утверждает, что несколько решений Конституционного суда доказывают обратное. Государство-участник считает утверждения автора о неэффективности этого конкретного средства правовой защиты противоречивыми, поскольку она сама подала заявление в Конституционный суд после своего увольнения с государственной должности в связи с ее принадлежностью к фетуллахистской террористической организации, в котором прямо указывалось, что она считает это средство правовой защиты эффективным.

4.5По поводу обстоятельств дела государство-участник утверждает, что муж автора был заключен под стражу по подозрению в участии к фетуллахистской террористической организации. Менее чем через час после его ареста в медицинском заключении было записано, что он не подвергался избиениям или физическому принуждению. В ходе следствия его ежедневно возили в больницу для медицинских осмотров. Он мог получить доступ к своим лекарствам, находясь под стражей, и ежедневные медицинские заключения для продления содержания под стражей были получены в период с 25 июля по 4 августа 2016 года. При диагностировании болезни он помещался в различные медицинские учреждения 24, 28 и 31 июля 2016 года, и во время одного обследования ему было предложено увеличить назначенную дозу Паксеры и назначить ему, кроме того,Ксанакс для лечения тревожного расстройства. Что касается событий, связанных со смертью мужа автора, то государство-участник утверждает, что сначала помощь ему оказал врач, который также содержался под стражей, после чего машиной скорой помощи он был доставлен в Учебно‑исследовательскую больницу Хасеки. Несмотря на все медицинские вмешательства, тщательно отраженные в рапортах сотрудников полиции, мужа автора спасти не удалось.

4.6Что касается утверждений автора в связи со статьями 6 и 7 Пакта, то государство-участник ссылается на один из актов вскрытия, указывающий на отсутствие признаков отравления, травматических изменений, переломов черепа или повреждений внутренних органов или сосудов или любых признаков того, что муж автора умер из-за последствий травмы. В акте также отмечается, что симптомы в его груди возникли в результатесердечно-легочной реанимации и что он умер от сердечного приступа. Государство-участник повторяет, что после должным образом проведенного расследования было вынесено два постановления об отказе в возбуждении уголовного дела. Поэтому оно утверждает, что утверждения автора вводят в заблуждение и что в свете вышеизложенного статьи 6 и 7 Пакта не были нарушены.

4.7Вопреки утверждениям автора, государство-участник утверждает, что муж автора был проинформирован в первый день своего ареста о причинах этого и о выдвинутом против него обвинении в участии в террористической организации в рамках расследования, проведенного Генеральной прокуратурой Стамбула. Государство-участник утверждает, что муж автора использовал приложение для зашифрованной связи ByLock, что согласно решениям Кассационного суда и Конституционного суда служит важным доказательством его членства в фетуллахистской террористической организации. Его принадлежность к фетуллахистской террористической организации также подтверждается его счетом в банке «Ася»— основной финансовой структуре фетуллахистской террористической организации. Таким образом, государство-участник считает, что муж автора не подвергался произвольному аресту или задержанию на основании достаточных доказательств, подтверждающих выдвинутые против него обвинения, и статьи 91 Уголовно-процессуального кодекса, регулирующей условия содержания под стражей при наличии доказательств совершении правонарушения. Таким образом, государство-участник утверждает, что статьи 9 и 14 Пакта не были нарушены.

Комментарии автора по замечаниям государства-участника относительно приемлемости и существа

5.12 апреля 2021 года автор представила комментарии относительно замечаний государства-участника по поводу приемлемости и существа дела, подтвердив, что она подавала жалобы в национальные судебные органы. Однако они либо неоправданно долго рассматривались, либо отклонялись без надлежащего расследования. Автор заявляет, что, несмотря на доказанную неэффективность процедуры личных обращений в Конституционный суд, особенно после попытки государственного переворота, она тем не менее 15 июня 2020 года подала свое обращение, предвидя аргумент государства-участника о неисчерпании внутренних средств правовой защиты. Одновременно она представила свое сообщение Комитету из-за своих сомнений в эффективности этого внутреннего средства правовой защиты и для того, чтобы не терять время еще больше. В качестве предварительного комментария автор также утверждает, что пытки и жестокое обращение стали систематической административной практикой в государстве-участнике после принятия нескольких декретов, освобождающих государственных должностных лиц от ответственности при выполнении ими своих функций в соответствие с такими декретами. Автор ссылается на сообщения о том, что после попытки государственного переворота участились случаи применения пыток и жестокого обращения, в том числе в отношении лиц, подозреваемых в принадлежности к движению Гюлена, и что в связи с этими инцидентами не проводилось расследования или судебного преследования. Автор утверждает, что в таких условиях нормализации пыток и жестокого обращения со стороны властей не следует требовать исчерпания внутренних средств правовой защиты.

5.2Хотя решения Конституционного суда носят окончательный и обязательный характер, автор ссылается на несколько дел, в которых нижестоящие суды государства-участника не выполнили такие решения. В частности, автор выделяет решение Европейского суда по правам человека в деле Алтана, в котором суд постановил, что оставляет за собой право проверить эффективность процедуры личных обращений в Конституционный суд в свете прецедентного права судов первой инстанции. Автор также выражает озабоченность по поводу неэффективности этого средства правовой защиты, поскольку Конституционный суд постановил, что он не вправе проводить проверку конституционности законодательных декретов, принятых в условиях чрезвычайного положения. Автор утверждает, что отход Конституционного суда от подхода Европейского суда по правам человека, в том числе его несогласие с его решениями и их несоблюдение, является еще одним признаком его неэффективности. Автор утверждает, что в деле Йылдырыма Турана Конституционный суд постановил, что в свете решения Европейского суда по правам человека он пересмотрит дело, но не будет автоматически исполнять это решение, что противоречит обязательному характеру решений Европейского суда и статье 90 Конституции о приоритете международного договора над внутригосударственным правом в случае коллизии между обоими. Конституционный суд также заявил в этом решении, что его национальные суды лучше подходят для толкования внутреннего законодательства, чем Европейский суд по правам человека, и что, поскольку решение Европейского суда содержит толкование турецкого законодательства, он может прийти к иному выводу, что не противоречит важности постановлений Европейского суда в рамках его правовой системы. Автор далее утверждает, что Конституционный суд отклонял личные обращения, которые могли бы привлечь внимание политических сил, и что один из членов суда всегда подписывает решения в интересах правительства.

5.3Автор отвергает возражение государства-участника со ссылкой на загруженность Конституционного суда, поскольку оно несет ответственность за предоставление Суду необходимых ресурсов для безотлагательного рассмотрения заявлений. Она утверждает, что дела, названные государством-участником как пример эффективности процедуры подачи индивидуальных жалоб в Конституционный суд, касаются другого предмета. Автор утверждает, что государство-участник так и доказало, что заявление, поданное лицами, обвиняемыми в преступлении участия вфетуллахистской террористической организации и утверждающими, что они подвергались пыткам и жестокому обращению в период содержания под стражей, когда-либо привело к успеху. В свете вышеизложенного автор повторяет, что Конституционный суд недееспособен, не обладает независимостью и на практике его следует рассматривать как неэффективное средство правовой защиты, не дающее никаких шансов на успех.

5.4Что касается ее утверждений со ссылкой на статьи 6 и 7 Пакта, то автор отмечает, что государство-участник не рассмотрело должным образом событий, повлекших за собой сердечный приступ ее мужа, и проигнорировало противоречия в медицинских заключениях и свидетельских показаниях, подтверждающих утверждение, что его пытали. Государство-участник не представило каких-либо документальных подтверждений того, что мужа автора надлежащим образом принимал лекарства, необходимые для лечения. Автор также отмечает, что государство-участник не опровергло доклада главы Фонда прав человека Турции, в котором сделан тот вывод, что смерть ее мужа наступила в результате пыток. Кроме того, государство-участник проигнорировало заключение третьего Высшего совета Института судебной медицины, согласно которому условия содержания повлияли на его смерть.

5.5Хотя использование ее мужем приложения ByLock не доказано, автор утверждает, что это, тем не менее, защищалось бы его свободой общения и не могло служить основанием для его заключения под стражу. Автор утверждает, что ее муж был арестован и помещен под стражу в отсутствие каких-либо улик против него и что бремя доказывания виновности лежало на государстве-участнике. Кроме того, предполагаемые доказательства использования им ByLock не были получены законным путем, а изъяты Национальной разведывательной организацией в ходе ее разведывательной деятельности и впоследствии переданы судебным органам. Автор утверждает, что такая практика нарушает Закон о Национальной разведывательной организации, который запрещает использование разведывательной информации для других целей или в качестве доказательств. В соответствии с Уголовно-процессуальным кодексом для изъятия цифровых материалов требуется санкция судьи по запросу прокурора в связи с начатым расследованием. Кроме того, для изъятия данных из приложения ByLock, размещенных на сервере за границей, требовалось судебное поручение. Поскольку ни одно из этих требований не было соблюдено, автор утверждает, что полученные данные не имели доказательной силы и не могли служить основанием для заключения ее мужа под стражу. Сходным образом автор утверждает, что владение счетом в банке «Ася», который был юридическим лицом, не могло считаться правонарушением или доказательством принадлежности к террористической организации. Автор ссылается на решения Уголовной коллегии Кассационного суда, согласно которым обычные депозитные операции в банке «Ася», пока он действовал на законных основаниях, не могут квалифицироваться как преступные деяния.

5.6Автор приходит к выводу, что заключение под стражу ее мужа было произволом. После 13 дней содержания под стражей у него так и не были взяты показания и он не был доставлен к судье, что представляет собой нарушение его права на справедливое судебное разбирательство. Автор просит Комитет настоятельно призвать государство-участник провести реальное независимое расследование, чтобы выяснить обстоятельства смерти ее мужа, привлечь виновных к ответственности и предоставить ей и ее семье справедливую и удовлетворительную компенсацию.

Дополнительные замечания государства-участника

6.112 июля 2021 года государство-участник представило дополнительные замечания относительно приемлемости и существа жалобы. Государство-участник подтверждает свою политику абсолютной нетерпимости к пыткам и принятие им всеобъемлющего комплекса мер по обеспечению надлежащего расследования утверждений о пытках и жестоком обращении и международных стандартов по этому вопросу в соответствии с его Конституцией и законодательством. Что касается декрета-закона № 667, на который ссылается автор в отношении отсутствия ответственности государственных должностных лиц, государство-участник разъясняет, что он распространяется только на решения и обязанности, осуществлявшиеся в соответствии с этим декретом-законом и направленными на осуществление чрезвычайного положения. Оно не создает условий для безнаказанности государственных должностных лиц, допускающих пытки или жестокое обращение. Государство-участник также утверждает, что после попытки государственного переворота Европейский суд по правам человека получил 40 заявлений о принятии обеспечительных мер от заявителей, связанных сфетуллахистской террористической организацией, относительно условий их содержания под стражей, все из которых были отклонены судом. Таким образом, государство-участник отвергает утверждения автора о систематическом применении пыток и жестокого обращения.

6.2Государство-участник повторяет, что сообщение должно быть признано неприемлемым в соответствии со статьями 2 и 5 Факультативного протокола, поскольку автор не исчерпал внутренних средств правовой защиты. Государство-участник подтверждает общепризнанную эффективность процедуры личного обращения в Конституционный суд, а также то, что постановления Суда являются обязательными и подлежат исполнению в соответствии с законодательством. Что касается дел Бербероглу, Алтана и Алпая, о которых сообщила автор, то государство-участник утверждает, что она не представила всех фактов и результатов рассмотрения этих дел и что постановления Конституционного суда были реально исполнены. Утверждение о том, что Конституционный суд отошел от прецедентного права Европейского суда по правам человека, также необоснованно. Государство-участник утверждает, что Конституционный суд компетентен давать толкования положений законодательства, в то время как Европейский суд лишь определяет, совместимы ли такие толкования с Конвенцией. Государство-участник указывает, что в делах, на которые ссылается автор, Конституционный суд толковал законодательство и выносил свои решения соответствующим образом, что никоим образом не доказывает неэффективности этого средства правовой защиты.

6.3Государство-участник также отвергает утверждения автора о сомнительных перспективах удовлетворения жалоб в результате личных обращений в Конституционный суд. Оно сообщает, что из 308 672 полученных личных обращений 14 793 были приняты к производству. В 94 % этих принятых к производству обращений Конституционный суд установил нарушения, что доказывает, что это средство правовой защиты имеет разумные шансы на успех. Вопреки утверждениям автора, Конституционный суд установил нарушения в делах, касающихся подателей обращений, привлеченных к уголовной ответственности за участие вфетуллахистской террористической организации, в том числе в отношении утверждений о пытках и жестоком обращении в деле Ахмета Ашика. Что касается предполагаемого необоснованного затягивания применения этого средства правовой защиты, то государство-участник считает, что задержка на один год, как в случае автора, не является необоснованным затягиванием в свете практики Комитета и пандемии коронавирусной инфекции (COVID-19). Государство-участник утверждает, что сообщение является явно необоснованным и должно быть признано неприемлемым в свете ввиду неточной и вводящей в заблуждение информации, представленной автором.

6.4Что касается утверждений автора со ссылкой на статьи 6 и 7 Пакта, то государство-участник представляет медицинский рецепт от 31 июля 2016 года, подтверждающий, что муж автора беспрепятственно получал лекарства в период содержания под стражей. В период предварительного заключения, которое соответствовало закону о чрезвычайном положении, он имел возможность иметь свидания со своими адвокатами, и автор информировалась о состоянии его здоровья. Государство-участник повторяет, что в обоих актах вскрытия, составленных в соответствии с международными стандартами, сделано заключение, что смерть мужа автора не была вызвана никакими посторонними факторами и стала результатом его ранее существовавших заболеваний, от которых он получал лечение. Государство-участник заключает, что статьи 6 и 7 Пакта не были нарушены, поскольку расследование смерти мужа автора было проведено должным образом и причины его смерти были ясно установлены.

6.5Государство-участник поясняет, что в своих предыдущих замечаниях оно утверждало не то, что муж автора был взят под стражу на основании использования им приложения ByLock, а на основании свидетельских показаний, в которых он был идентифицирован как членфетуллахистской террористической организации. В своих показаниях 27 июля 2016 года муж автора опознал свидетеля и признал свою принадлежность кфетуллахистской террористической организации. Поэтому государство-участник отвергает утверждения автора о том, что ее муж был заключен под стражу в отсутствие каких-либо доказательств.

6.6Что касается доказательной силы использования приложения ByLock, то государство-участник утверждает, что эти доказательства были получены законным путем. В соответствии с решением Кассационного суда от 24 апреля 2017 года Национальная разведывательная организация обязана передать соответствующим органам собранную на законных основаниях информацию о террористических организациях, угрожающих национальной безопасности. В соответствии с Уголовно-процессуальным кодексом прокуратура затем обязана провести необходимое расследование на основе таких доказательств. Государство-участник повторяет, что Конституционный суд установил, что использование приложения ByLock, созданного для связи между участникамифетуллахистской террористической организации, может быть служить в обвинительных приговорах единственным или решающим доказательством участия в организации, не усмотрев в этом нарушения права на справедливый суд. Поскольку использование приложения ByLock или его установка на любом устройстве является убедительным доказательством совершения правонарушения, Конституционный суд не усмотрел нарушения права на безопасность и свободу в деле Айдына Явуза. В отношении другого дела государство-участник указывает, что Конституционный суд установил, что право на защиту личных данных и свободу сообщения не было нарушено, поскольку данные, полученные через сервер ByLock, обрабатывались правоохранительными органами в рамках расследования правоохранительными и судебными органами. Таким образом, государство-участник продолжает считать, что статьи 9 и 14 Пакта не были нарушены.

Вопросы и разбирательство в Комитете

Рассмотрение вопроса о приемлемости

7.1Прежде чем рассматривать какую-либо жалобу, содержащуюся в сообщении, Комитет должен решить в соответствии с правилом 97 своих правил процедуры, является ли данное сообщение приемлемым в соответствии с Факультативным протоколом.

7.2Комитет установил, как это требуется в соответствии с положениями подпункта а) пункта 2 статьи 5 Факультативного протокола, что этот же вопрос не рассматривается по другой процедуре международного расследования или урегулирования.

7.3Комитет принимает к сведению заявление государства-участника о том, что сообщение следует считать неприемлемым на основании неисчерпания внутренних средств правовой защиты, поскольку обращение автора в Конституционный суд все еще находится на рассмотрении. Он отмечает доводы автора о том, что личное обращение в Конституционный суд не является эффективным средством правовой защиты, поскольку на практике оно не дает разумных шансов на успех в силу: a) неисполнение решений Суда нижестоящими судами; b) его предвзятость в пользу правительства; c) игнорирования им подхода и прецедентного права Европейского суда по правам человека; d) его неспособность проверять конституционность декретов в условиях чрезвычайного положения; e) того, что жалобы на пытки и жестокое обращение обвиняемых в участию вфетуллахистской террористической организации никогда не удовлетворялись. Комитет принимает к сведению заявление государства-участника о том, что Европейский суд по правам человека в делах, аналогичных рассматриваемому, постановил что личное обращение в Конституционный суд представляет собой эффективное средство правовой защиты, в том числе в отношении мер, принятых в рамках чрезвычайного положения. Комитет принимает к сведению довод тот государства-участника, что в соответствии с Конституцией постановления Конституционного суда обязательны для всех органов государства и что на практике нижестоящие суды реально исполняют их. Он также принимает к сведению то заявление государства-участника, что Конституционный суд не отступает от прецедентного права Европейского суда по правам человека, но имеет больше возможностей для толкования законодательства и что он установил нарушения при рассмотрении подавляющего большинства приемлемых жалоб, в том числе от лиц, привлеченных к ответственности за участие в Фетуллахистской террористической организации, которые заявляют о пытках и жестоком обращении.

7.4Следуя своей судебной практике, Комитет отмечает, что Европейский суд по правам человека выразил озабоченность по поводу эффективности средства правовой защиты личных обращений в Конституционный суд в делах, касающихся предварительного заключения, в связи с невыполнением нижестоящими судами постановлений Суда в двух делах, в которых Суд установил нарушения. Европейский суд по правам человека также отметил, что правительство должно доказать, что средство правовой защиты в виде личного обращения в Конституционный суд является эффективным как в теории, так и на практике в делах, касающихся права на свободу и личную неприкосновенность. Комитет считает, что в обстоятельствах дела автора и в свете юридической силы, признанной за постановлениями Конституционного суда судами низшей инстанции в недавних делах, государство-участник не продемонстрировало, что личное обращение в Конституционный суд было бы на практике действенным средством оспорить законность заключения под стражу и последующей смерти в заключении ее мужа.

7.5Комитет принимает к сведению заявление государства-участника о том, что сообщение следует признать неприемлемым в силу необоснованности, поскольку автор представил неверную информацию, чтобы ввести Комитет в заблуждение, что свидетельствует о явно необоснованном характере сообщения. Комитет считает, что довод о неприемлемости, выдвинутый государством-участником, тесно связан с существом дела и поэтому должен быть рассмотрен на данном этапе. Таким образом, Комитет считает приемлемыми утверждения автора в соответствии со статьями 6, 7, 9 и 14 Пакта и приступает к рассмотрению по существу.

Рассмотрение по существу

8.1Комитет рассмотрел сообщение в свете всей информации, представленной ему сторонами, в соответствии с положениями пункта 1 статьи 5 Факультативного протокола.

8.2Комитет отмечает отступление государства-участника в соответствии со статьей 4 Пакта, которое вступило в силу после событий, послуживших поводом для данного сообщения, 2 августа 2016 года, после объявления в стране чрезвычайного положения (пункты 1.2 и 4.1выше). Комитет отмечает, что одним из основных требований к любым мерам, отступающим от Пакта, является их ограничение в той степени, в какой это требуется ситуаций в соответствии с принципом соразмерности. Комитет далее напоминает, что сам факт того, что допустимое отступление от конкретного положения может быть само по себе оправданно ситуацией, не устраняет того требования, что конкретные меры, принимаемые в соответствии с отступлением, также должны быть продемонстрированы как требуемые ситуацией. Комитет напоминает, что пункт 2 статьи 4 Пакта прямо предусматривает, что никакие отступления от статей 6 и 7 не допускаются. Хотя статья 9 Пакта не включена в перечень не допускающих отступлений прав в соответствии с положениями пункта 2 статьи 4, Комитет напоминает, что основная гарантия против произвольного задержания не допускает отступлений, поскольку даже ситуации, охватываемые статьей 4, не могут служить оправданием лишения свободы, которое является необоснованным или ненужным в данных обстоятельствах. Однако наличие и характер чрезвычайного положения, которое угрожает жизни государства, может иметь значение для определения того, является ли в данном случае арест или задержание произвольным.

8.3Комитет принимает к сведению утверждения автора в соответствии со статьями 6 и 7 Пакта о том, что, несмотря на то, что властям было известно о проблемах со здоровьем ее мужа, во время содержания под стражей он подвергался пыткам и жестокому обращению, которые привели к его смерти. Он также принимает к сведению то утверждение автора, что она и ее семья претерпели физический вред и бесчеловечное обращение из-за того, что государство-участник не провело надлежащего расследования смерти ее мужа. Комитет принимает к сведению тот довод государства-участника, что муж автора был обеспечен необходимыми лекарствами и регулярно осматривался, и, как указано в актах вскрытия, умер от сердечного приступа без каких-либо указаний на то, что он подвергался пыткам или жестокому обращению. Он также принимает к сведению заявление государства-участника о том, что расследование смерти мужа автора было проведено должным образом, в соответствии с международными стандартами и протоколами и на основе вещественных доказательств.

8.4Комитет напоминает, что государство-участник по-прежнему несет ответственность за жизнь и благополучие своих задержанных и что обязанность защищать жизнь всех задержанных лиц включает предоставление им необходимой медицинской помощи и надлежащий регулярный контроль за их здоровьем. Смерть, наступившая в заключении при неестественных обстоятельствах, создает презумпцию произвольного лишения жизни государственными органами, которая может быть опровергнута только на основе тщательного, незамедлительного и беспристрастного расследования, устанавливающего соблюдение государством своих обязательств по статье 6. Комитет далее напоминает, что обязанностью государства-участника является предоставление каждому необходимой защиты от действий, запрещенных статьей 7, таких как пытки и жестокое обращение, которые могут серьезно повлиять на физическое и психическое здоровье лица, подвергшегося жестокому обращению, а также может привести к риску лишения жизни. В случае утверждений о пытках и жестоком обращении государство-участник обязано представить доказательства, опровергающие утверждения о том, что его представители несут ответственность, и демонстрирующие, что они проявили должную осмотрительность при защите задержанного путем проведения безотлагательного и беспристрастного расследования в соответствии со Стамбульским протоколом. Комитет также напоминает, что судебное преследование за потенциально незаконное лишение жизни должно проводиться с соблюдением соответствующих международных стандартов, включая Миннесотский протокол о расследовании предположительно незаконного лишения жизни, и должно быть направлено на привлечение к ответственности виновных, усиление ответственности и предотвращение безнаказанности, а также на извлечение необходимых уроков для пересмотра практики и политики в целях предотвращения новых нарушений.

8.5В данном случае Комитет отмечает, что государство-участник представило два акта вскрытия, в которых сделано заключение, что: а) муж автора умер не в результате травм или отравления; b) наблюдаемые изменения цвета кожных тканей и признаки переломов грудины и ребер, возможно, обусловлены сердечно-легочной реанимацией; и c) он умер в результате острого инфаркта миокарда. Он также отмечает, что государство-участник представляет решение прокурора об отказе в возбуждении уголовного дел, заявив об отсутствии каких-либо подозрительных обстоятельств, которые требовали бы наличия постороннего фактора для объяснения смерти мужа автора. Вместе с тем Комитет отмечает, что как в решении об отказе в возбуждении уголовного дела, так и в акте вскрытия от 23 ноября 2016 года отмечены заявления автора и ее брата, высказавшие опасения возможным применением пыток. Комитет также отмечает, что государство-участник не представило никакой информации о несоответствиях в медицинских заключениях по результатам обследования мужа автора в период содержания под стражей, которые в ряде случаев подтвердили наличие у него повреждений ребер, шеи, спины, его психологическую депрессию и симптомы головокружения и потливости. Комитет отмечает, что государство-участник не установило, что утверждения мужа автора во время медицинского освидетельствования 3 августа 2016 года, а именно о том, что он пострадал от физической и психологической травмы в период содержания под стражей, были безотлагательно, беспристрастно и тщательно расследованы. Комитет также отмечает, что государство-участник не расследовало заключение врачей в их отчете о том, что повреждения, обнаруженные на шее мужа автора, «возможно, вызваны старой травмой». Комитет считает, что на основании информации, имеющейся у него в материалах, хотя властям было известно об утверждениях о пытках, не представляется очевидным, что какое-либо расследование ex officio проводилось в соответствии со Стамбульским протоколом на основании этих утверждений о явных признаках на теле мужа автора и психологических симптомах, о которых сообщают медики. Комитет считает, что в обстоятельствах настоящего дела и, в частности, в свете неспособности государства-участника убедительно объяснить либо видимые признаки жестокого обращения, которые наблюдались в ряде случаев, либо установить факт проведения серьезных расследований, утверждениям автора следует уделить должное внимание. Комитет приходит к выводу, что государство-участник не проявило должной осмотрительности при защите мужа автора от пыток и жестокого обращения и, в конечном счете, при защите его жизни во время содержания под стражей, учитывая его известные ранее проблемы со здоровьем, в нарушение статей 6 и 7 Пакта.

8.6Напоминая, что он не обязан оценивать факты, доказательства и выводы, сделанные в ходе расследования, Комитет считает, что государство-участник не продемонстрировало, что было проведено тщательное и беспристрастное расследование утверждений о пытках и смерти мужа автора, объясняющее, на каком основании несколько свидетельских показаний сокамерников не были учтены в ходе расследования или почему его утверждения о пытках перед смертью не были в то время надлежащим образом расследованы. Комитет также отмечает неопределенные выводы в одном акте вскрытия в отношении переломов его ребер, согласно которым, возможно, они стали результатом сердечно-легочной реанимации, которые игнорируют признаки травм и заявления о пытках, о которых сообщалось до его смерти. Комитет заключает, что то, что властями государства-участника не было проведено безотлагательного и тщательного расследования обстоятельств смерти мужа автора, фактически лишило автора и ее детей правовой защиты и равносильно моральному вреду в нарушение их прав по статье 7.

8.7Комитет принимает к сведению утверждения автора в соответствии со статьями9 и 14 Пакта о том, что ее муж был произвольно арестован и заключено под стражу в отсутствие доказательств его причастности к попытке государственного переворота и что предполагаемые доказательства использования им приложения ByLock не могли служить достаточным основанием его заключения под стражу и были получены незаконно. Он далее принимает к сведению утверждения автора о том, что: a) ее мужу никогда не разъяснялись выдвинутые против него обвинения; b) он не смог пригласить адвоката; c) его объяснения по поводу обвинения так и не было приняты; d)он ни разу не доставлялся в суд в течение 13 дней содержания под стражей; и e) он был признан виновным, несмотря на отсутствие улик против него. Комитет принимает к сведению то утверждение государства-участника, что мужу автора были незамедлительно разъяснены причины его ареста и выдвинутые против него обвинения в участии в террористической организации в силу использования им приложения ByLock и наличия счета в банке «Ася», которые представляют собой решающие и законно собранные доказательства уголовного преступления участия в фетуллахистской террористической организации. Он принимает к сведению утверждение государства-участника о том, что обвинения были также основаны на показаниях свидетеля, которые муж автора признал в своих показаниях, и что в период его досудебного содержания под стражей, что соответствовало закону о чрезвычайном положении, он смог получить свидания со своими адвокатами.

8.8Комитет отмечает, что автор не утверждала, что задержание ее мужа было незаконным в силу декретов-законов о чрезвычайном положении. Таким образом, перед Комитетом стоит вопрос о том, было ли его задержание произвольным. Комитет напоминает, что понятие «произвол» следует толковать широко, включая элементы неуместности, несправедливости, отсутствия предсказуемости и надлежащей правовой процедуры, а также элементы разумности, необходимости и соразмерности, и что содержание под стражей по уголовным обвинениям должно быть разумным и необходимым во всех обстоятельствах. Комитет отмечает, что в своих первоначальных замечаниях государство-участник указало, что обвинения, выдвинутые против мужа автора, были основаны на важных доказательствах использования и установки им приложения ByLock и владения счетом в банке «Ася», пояснив во втором своем замечании, что он был взят под стражу на основании свидетельских показаний. Тем не менее он отмечает, что государство-участник не представило никаких документов, таких как предполагаемые свидетельские показания, ордер на арест, постановление о заключении под стражу, записи разговоров в приложении ByLock или какие-либо подтверждения в отношении доказательств, обосновывающих задержание мужа автора. Он также принимает к сведению, что государство-участник не представило комментариев к письму Министерства образования о восстановлении мужа автора в должности учителя. Кроме того, Комитет отмечает, что решения Конституционного суда, на которые ссылается государство-участник, постановляющие, что использование приложения ByLock может рассматриваться как единственное или решающее доказательство уголовного преступления, связанного с членством в фетуллахистской террористической организации, были опубликованы после ареста и заключения под стражу мужа автора. В этом смысле Комитет считает, что государство-участник не представило информации о том, каким образом на момент ареста и содержания под стражей мужа автора судебные органы располагали достаточной информацией о характере приложения ByLock, чтобы сделать вывод о том, что приложение использовалось исключительно членами организации для целей общения между собой, что могло бы оправдать его заключение под стражу. Комитет далее напоминает, что лицам, арестованным в целях расследования преступлений, которые они могли совершить, или в целях привлечения их к уголовной ответственности, должно быть незамедлительно разъяснено, в совершении каких преступлений они подозреваются или обвиняются. Комитет отмечает, что государство-участник не представило никаких документов, таких как постановление о задержании, ордер на арест или протоколы судебных заседаний, в обоснование своего утверждения о том, что мужу автора были безотлагательно разъяснены причины его ареста или выдвинутые против него обвинения. Он также отмечает, что государство-участник не представило никакой информации о вопросах, заданных ему в ходе расследования, или протокола допроса от 27 июля 2016 года, который, по его утверждениям, был проведен. В этих обстоятельствах Комитет считает, что государство-участник не установило, что муж автора был незамедлительно уведомлен о предъявленных ему обвинениях и причине его ареста, а также не обосновало, что его задержание отвечало критериям разумности и необходимости. Он напоминает, что отступление в соответствии со статьей 4 не может служить оправданием лишения свободы, которое является необоснованным или ненужным. Таким образом, Комитет считает, что содержание под стражей мужа автора равносильно нарушению его прав, закрепленных в пунктах 1 и 2 статьи 9 Пакта.

8.9Установив нарушение статей 6, 7 и 9 (пункты 1 и 2) Пакта, Комитет постановляет не рассматривать отдельно утверждения автора о нарушении положений подпунктов b) и d) пунктов 2 и 3 статьи 14.

9.Комитет, действуя в соответствии с положениями пункта 4 статьи 5 Факультативного протокола, считает, что представленные ему факты свидетельствуют о нарушении прав мужа автора, предусмотренных статьями 6, 7 и 9 (пункты 1 и 2) Пакта, и прав автора и ее детей в соответствии со статьей 7.

10.В соответствии с положениями подпункта а) пункта 3 статьи 2 Пакта государство-участник обязано предоставить автору эффективное средство правовой защиты. Это требует от него полного возмещения ущерба лицам, чьи закрепленные в Пакте права были нарушены. Таким образом, государство-участник обязано, в частности, принять соответствующие меры для того, чтобы: а) провести безотлагательное, беспристрастное и тщательное расследование обстоятельств произвольного ареста, пыток и смерти мужа автора; b) привлечь к ответственности виновных; и c) предоставить надлежащую компенсацию автору и ее детям. Государство-участник также обязано принять все необходимые меры по предотвращению подобных нарушений в будущем.

11.Поскольку став участником Факультативного протокола, государство-участник признало компетенцию Комитета определять, имело ли место нарушение Пакта, а в соответствии со статьей 2 Пакта государство-участник приняло обязательство обеспечить всем лицам, находящимся на его территории и под его юрисдикцией, права, признанные в Пакте, и предоставить эффективное и имеющее исковую силу средство правовой защиты при установлении факта нарушения, Комитет желает получить от государства-участника в 180-дневный срок информацию о мерах, принятых для выполнения соображений Комитета. Государству-участнику также предлагается опубликовать и широко распространить настоящие соображения на официальном языке государства-участника.