Комитет против пыток

Решение, принятое Комитетом в соответствии со статьей 22 Конвенции относительно сообщения № 1045/2020 * ** ***

Сообщение представлено:	П. Д. (представлен адвокатами Эммануэлем Даудом, Мари Дозе и Людовиком Ривьерой)
Предполагаем ые жертв ы :	A. Д., Е. К., А. Х., И. Х. и Ю. Д.
Государство-участник:	Франция
Дата сообщения:	27 ноября 2020 года (первоначальное представление)
Справочная документация:	решение, принятое в соответствии с правилом 115 правил процедуры Комитета и препровожденное государству-участнику 11 декабря 2020 года (в виде документа не издавалось)
Дата настоящего решения :	3 ноября 2023 года
Тема сообщения:	репатриация детей, родители которых связаны с террористической деятельностью; меры защиты; право на жизнь; доступ к медицинской помощи; произвольное задержание
Процедурные вопросы :	экстерриториальная юрисдикция; исчерпание внутренних средств правовой защиты
Вопросы существа:	меры для предупреждения актов пыток; жестокие, бесчеловечные или унижающие достоинство виды обращения и наказания
Статьи Конвенции :	2, 16 и 22

1.1Заявительницей является П. Д., родившаяся в Булонь-сюр-Мер (Франция) в 1965 году, действующая от имени своей дочери А. Д., 1988 года рождения, и своих внуков Е. К., А. Х., И. Х. и Ю. Д., родившихся соответственно в 2009, 2012, 2014 и 2018 годах. Государство-участник сделало заявление в соответствии со статьей 22 (п. 1 Конвенции), вступившее в силу 23 июня 1988 года. Заявительница представлена адвокатами Эммануэлем Даудом, Мари Дозе и Людовиком Ривьером.

1.2Все жертвы являются гражданами Франции и в настоящее время содержатся в лагере Ар-Родж на северо-востоке Сирийской Арабской Республики, контролируемом Сирийскими демократическими силами. У дочери заявительницы рак толстой кишки, при этом она не получает соответствующего лечения. Заявительница утверждает, что французские власти, отказываясь репатриировать ее дочь и внуков, не предпринимают никаких шагов для защиты своих граждан, содержащихся в Сирийской Арабской Республике, и их бездействие не позволяет положить конец жестокому обращению, которому они подвергаются. Государство-участник подвергает последних риску серьезного и непоправимого нарушения их прав, гарантированных Конвенцией. Заявительница считает, что это решение французских властей представляет собой нарушение статьи 2 в сочетании со статьей 16 Конвенции.

1.314 декабря 2020 года Комитет, действуя через своего Докладчика по новым жалобам и временным мерам, отклонил просьбу заявительницы о принятии временных мер, которая просила репатриировать членов ее семьи во Францию. Вместе с тем Комитет просил государство-участник принять консульские меры для обеспечения неприкосновенности родственников заявительницы, включая доступ к медицинской помощи, в которой нуждается А. Д., и проинформировать ее о принятых с этой целью мерах. 16 апреля 2021 года, после повторного обращения заявительницей с просьбой о принятии временных мер, Комитет напомнил государству-участнику о его обязанности проинформировать его о принятых консульских мерах в отношении ее родственников.

Факты в изложении заявительницы

2.1Заявительница утверждает, что ее дочь А. Д. больна раком толстой кишки и не может получить надлежащий уход в лагере Ар-Родж. В этой связи для ее выживания ее нужно эвакуировать во Францию, поскольку в лагере Рож нет медицинской инфраструктуры, необходимой для лечения подобных патологий. Тем временем положение А. Д. ухудшается, и она становится слишком слабой, чтобы заботиться о своих четырех несовершеннолетних детях, которые все чаще оказываются предоставленными сами себе. 17 ноября 2020 года было подано прошение о ее репатриации по медицинским показаниям, что не дало никаких результатов. Кроме того, только французские власти имеют право положить конец такому обращению, которое противоречит Конвенции, учитывая, что Сирийские демократические силы, которые уже много лет призывают к репатриации иностранных граждан в страны их происхождения, не могут обеспечить необходимый уход за А. Д., страдающей от угрожающего ее жизни состояния.

2.2В начале 2019 года французские власти объявили о репатриации 130 граждан Франции, включая 70 детей, идентифицированных на тот момент властями. Данное заявление не было выполнено, при этом французские власти никак не объяснили такое изменение позиции. 14 марта 2019 года на слушаниях в Комиссии по европейским делам Национального собрания государственный секретарь по внутренним делам Лорана Нуньеса заявил, что Сирийские демократические силы сделали выбор в пользу того, чтобы дети остались с матерью, поэтому на данный момент нет планов по их возвращению.

2.3По поводу исчерпания внутренних средств правовой защиты заявительница указывает на то, что решение Франции о репатриации французских детей, которые содержатся в настоящее время на северо-востоке Сирийской Арабской Республики, согласно сложившейся судебной практике считается действием, которое не может быть отделено от внешних сношений Франции. Таким образом, это решение определяется как действия властей и не может быть обжаловано во французских судах, которые систематически заявляют об отсутствии у них юрисдикции в данной сфере. Так, Административный суд Парижа по аналогичному делу уже вынес постановление о том, что государство не может быть привлечено к административной ответственности за решение, которое в большей степени относится к дипломатической сфере и может рассматриваться как действия властей. В этой связи семьи женщин и детей, содержащихся в лагерях, расположенных на северо-востоке Сирийской Арабской Республики, исчерпали все внутренние средства правовой защиты и получили отказ, так и не рассмотрев в суде это вопиющее нарушение основных свобод французских граждан. В результате решение о репатриации этих детей является действиями властей и делает апелляции в административные суды неэффективными и беспредметными. Такая ситуация ставит заявительницу, согласно определению Комитета, перед «непреодолимым процессуальным препятствием». В соответствии с практикой Комитета и прецедентным правом французских судов заявительница считает, что внутренние средства правовой защиты недоступны, неэффективны и недейственны.

2.4Касательно обращения в другой международный орган или инстанцию заявительница указывает, что 28 февраля 2019 года вместе с 15 другими заявителями она обратилась в Комитет по правам ребенка не по поводу ситуации А. Д., а по поводу ситуации ее 4 внуков, содержащихся в лагере Ар-Родж. В связи с этим 3 марта 2019 года Комитет по правам ребенка принял решение не удовлетворять просьбу о принятии временных мер. 16 октября 2019 года заявительница вместе с другими лицами обратилась в Комитет по правам ребенка с просьбой о принятии временных мер по репатриации женщин и детей, являющихся дочерями, сестрами, племянниками, племянницами и внуками 16 заявителей по данному делу, после турецкого наступления, которое в то время имело место на северо-востоке Сирийской Арабской Республики. Комитет не удовлетворил эти просьбы, но просил государство-участник принять необходимые дипломатические меры для обеспечения защиты права детей на жизнь и неприкосновенность, включая доступ к любой медицинской помощи, в которой они могут нуждаться, и обеспечить их полную защиту от любого риска передачи в Ирак. Комитет также просил государство-участник проинформировать его о мерах, принятых для защиты прав соответствующих детей в соответствии с положениями Конвенции о правах ребенка. Заявительница утверждает, что ни один другой орган по рассмотрению или урегулированию не был ознакомлен с ее заявлением.

Жалоба

3.1Заявительница утверждает, что ситуация, в которой оказались ее дочь А. Д. и внуки, особенно критична и продолжает ухудшаться. А. Д. находится в задержании вместе со своими 4 детьми в возрасте от 2 до 11 лет, в то время как ее раковое заболевание продолжает прогрессировать. Заявительница добавила, что сама страдает от синдрома Линча — аутосомно-доминантного заболевания, связанного с высоким риском развития колоректального рака или рака эндометрия. Если бы дочь заявительницы перенесла операцию в лагере, она не смогла бы ухаживать за своими четырьмя маленькими детьми из-за состояния своего здоровья. По мнению заявительницы, оставление ее дочери в ненадлежащих санитарных условиях, без ухода и с запущенной стадией рака толстой кишки должно рассматриваться как противоречащее Конвенции.

3.2Заявительница утверждает, что каждое государство обязано принимать все необходимые меры, чтобы положить конец ситуациям, нарушающим Конвенцию. Действительно, формулировка статьи 2 предусматривает, что юрисдикция государства имеет территориальные пределы. Однако толкование Конвенции, разработанное Комитетом в его замечании общего порядка № 2 (2007), позволяет расширить понятие юрисдикции на том основании, что государства также должны действовать в интересах предотвращения нарушения прав лиц, над которыми они осуществляют юрисдикцию, в частности личных прав. Таким образом, статья 2 должна толковаться как налагающая на государство обязательство принять необходимые меры, чтобы положить конец запрещенному Конвенцией обращению с его гражданами.

3.3Кроме того, согласно статье 2 Конвенции государства-участники несут позитивное правовое обязательство предотвращать акты пыток всеми средствами. В сочетании с положениями статьи 16 Конвенции такое обязательство распространяется на жестокое, бесчеловечное и унижающее достоинство обращение, не являющееся пыткой, и требует от государств-участников устранить все юридические препятствия, которые могли бы подвергнуть то или иное лицо запрещенному Конвенцией обращению.

3.4Отказываясь репатриировать французских граждан, которые являются жертвами запрещенного Конвенцией обращения и подвергаются явной опасности пыток, государство-участник нарушает свои обязательства по статье 2 Конвенции, рассматриваемой в совокупности со статьей 16. Заявительница просит Комитет принять срочные защитные меры и установить, что отказ в репатриации французских граждан, подвергшихся запрещенному Конвенцией обращению, и подвергавшихся риску пыток, является нарушением статей 2 и 16 Конвенции, вменяемым в вину французским властям.

Замечания государства-участника в отношении приемлемости и существа сообщения

4.123 июня 2021 года государство-участник представило свои замечания в отношении приемлемости и существа сообщения. Государство-участник оспорило приемлемость сообщения на трех основаниях: отсутствие locus standi, lis pendens и отсутствие юрисдикции.

4.2Государство-участник отмечает, что заявительница представила доверенность и документ, удостоверяющий личность, но не приобщила к делу семейные документы, подтверждающие семейные отношения между ней и А. Д. и ее детьми, родившимися в Сирийской Арабской Республике. Государство-участник утверждает, что заявительница ссылается на телефонный звонок из «курдского офиса», однако она не приводит никаких доказательств того, что А. Д. хотела передать дело в Комитет или, более того, что она хотела вернуться во Францию. Следовательно, заявительница не доказала, что у нее есть право действовать от своего имени.

4.3Государство-участник отмечает, что заявительница также направила индивидуальное сообщение в Комитет по правам ребенка, в котором просила признать, что ее внуки не были репатриированы, не упоминая при этом о репатриации ее дочери. Государство-участник указывает, что в связи с этим не существует никакой другой процедуры международного расследования или урегулирования по данному делу. Вместе с тем государство-участник подчеркивает, что настоящее сообщение было представлено не только от имени А. Д., но и от имени ее несовершеннолетних детей, о репатриации которых было прямо заявлено. В силу этого государство-участник считает, что настоящее сообщение является неприемлемым в связи с ними.

4.4Государство-участник считает, что матери и несовершеннолетние, задержанные на северо-востоке Сирийской Арабской Республики, не находятся под его юрисдикцией. Государство-участник отмечает, что в статье 2 Конвенции говорится только о понятии юрисдикции, которое ни в коем случае не смешивается с понятием гражданства. Государства согласились соблюдать права, изложенные в международных договорах по правам человека, включая Конвенцию, только в ситуациях, которые подпадают под их суверенитет и юрисдикцию и которые они могут эффективно контролировать. Вряд ли можно возлагать на государства ответственность в соответствии с международными документами по правам человека за ситуации, которые возникли не по их вине и над которыми они не властны, обвиняя их в действиях, совершенных другими государствами или негосударственными субъектами. Комитет должен принимать во внимание, с одной стороны, объем ответственности, который возлагали на себя государства, обязуясь принимать законодательные, административные, судебные и другие меры для предупреждения актов пыток на любой территории под их юрисдикцией, и, с другой стороны, неотделимость понятия юрисдикции от понятия эффективного контроля над ситуацией. Кроме того, нельзя искусственно расширять понятие юрисдикции и добавлять в Конвенцию такую сферу применения, которую государства не намеревались утверждать при ее ратификации.

4.5Государство-участник отмечает, что в международном публичном праве понятие юрисдикции является прежде всего территориальным и что юрисдикция государства может осуществляться за пределами его границ в соответствии с Конвенцией лишь в исключительных случаях, когда государство осуществляет эффективный контроль над лицом, находящимся на другой территории. Государство-участник отмечает, что таким образом Комитет объявил неприемлемыми ratione personae жалобы, основанные на действиях, совершенных за пределами территории государства-участника уполномоченными представителями другого государства.

4.6Государство-участник указывает на то, что в своем замечании общего порядка № 2 (2007) Комитет полагает, что выражение «любая территория» включает все районы, где государство прямо или косвенно, полностью или частично осуществляет де-юре или де-факто эффективный контроль в соответствии с международным правом. Комитет полагает также, что понятие «территория» по смыслу статьи 2 должно охватывать и ситуации, когда государство-участник осуществляет прямо или косвенно, де-факто или де-юре контроль над лицами, содержащимися под стражей, не устанавливая критериев для определения того, в каких случаях государство-участник осуществляет эффективный контроль над территорией или над такими лицами.

4.7Государство-участник отмечает мнение Европейского суда по правам человека по поводу того, что эффективный контроль со стороны государства-участника может быть результатом контроля над районом за пределами его территории, осуществляемого либо напрямую, через его вооруженные силы, либо косвенно, через подчиненную местную администрацию. Кроме того, чтобы государство могло быть признано ответственным за нарушение прав человека, совершенное за пределами его территории, оно должно оказывать настолько решающее влияние на управление этим регионом, чтобы фактически иметь над ним эффективный контроль до такой степени, что без его поддержки местная администрация не могла бы функционировать. Международный Суд Организации Объединенных Наций разработал аналогичную концепцию экстерриториальной юрисдикции на основе эффективного контроля. Наконец, Межамериканская комиссия по правам человека пришла к выводу, что экстерриториальная юрисдикция осуществляется в том случае, если государство-участник через его уполномоченных представителей осуществляет полный и исключительный контроль над лицом, о правах которого идет речь.

4.8Государство-участник утверждает, что в свете этой судебной практики аргумент заявительницы о том, что Конвенция обязывает государство-участник защищать своих граждан за пределами территории под его юрисдикцией, учитывая их французское гражданство, не соответствует ни букве, ни духу Конвенции. По мнению государства-участника, замечание общего порядка Комитета № 2 (2007) никоим образом не распространяет действие Конвенции на всех граждан государства-участника, а лишь указывает, что государства несут ответственность за действия и бездействие своих должностных лиц, с одной стороны, и что государства-участники должны принимать эффективные меры для предотвращения актов пыток не только на своей территории, но и на любой территории под их юрисдикцией — с другой. Аналогичным образом, государство-участник отмечает, что понятие «юрисдикция», которое раскрывается в пункте 1 c) статьи 5 Конвенции, применяется в контексте наказания за преступления, перечисленные в статье 4 Конвенции, и предоставления жертве средства правовой защиты для получения возмещения, но не распространяет юрисдикцию государств-участников по смыслу статьи 2 Конвенции на всех их граждан, находящихся за пределами их территории или на территории, над которой они имеют эффективный контроль.

4.9В силу этого заявительница не смогла сделать вывод о том, что лицо находится под юрисдикцией государства-участника только потому, что оно является гражданином этого государства, а также о том, что государства-участники обязаны принимать все меры для предотвращения актов пыток в отношении своих граждан, когда те не находятся под их эффективным контролем.

4.10В заключение следует отметить, что государство-участник не имеет никакого контроля или власти над А. Д. и ее детьми через своих уполномоченных представителей, а также никакого территориального контроля над лагерями, расположенными на северо-востоке Сирийской Арабской Республики.

4.11Касательно существа сообщения государство-участник утверждает, что ни Конвенция, ни работа или выводы различных комитетов Организации Объединенных Наций не подразумевают позитивного обязательства государств-участников репатриировать своих граждан, которым может угрожать бесчеловечное или унижающее достоинство обращение. Это обязательство также не установлено Европейским судом по правам человека. Более того, такое обязательство на практике противоречило бы принципу суверенитета государств, в которых совершаются предполагаемые нарушения. Оно также выходило бы за рамки того, что государства хотели взять на себя, ратифицируя Конвенцию, которая не может толковаться подобным образом. Такое обязательство также противоречило бы подходу, принятому Комитетом, который признает свободу действий государств-участников в отношении оценки положения своих граждан.

4.12Действительно, ни из международного обычного права, ни из международной судебной практики, ни из Венской конвенции о консульских сношениях никоим образом не следует, что государства обязаны репатриировать своих граждан, в том числе тогда, когда они могут быть подвергнуты бесчеловечному или унижающему достоинство обращению за рубежом. Хотя в определенных обстоятельствах репатриация может быть одним из средств осуществления консульской помощи, она ни в коем случае не является обязательством для направляющего государства. То, что подавляющее большинство государств — членов Совета Европы не репатриируют своих граждан, свидетельствует о наличии консенсуса по этому вопросу: если бы у них было такое обязательство, все они вступили бы в переговоры о репатриации своих граждан. Обязательство по репатриации также не вытекает из внутреннего законодательства, поскольку ни Государственный совет, ни Конституционный совет не установили, что такое обязательство существует. В любом случае, если Комитет сочтет, что государство-участник несет обязательство по репатриации, его можно понимать только как обязательство действия.

4.13Государство-участник напоминает, что по состоянию на 23 июня 2021 года оно является страной в Западной Европе, осуществившей наибольшее число репатриаций несовершеннолетних — 35 французских детей и 2 нидерландских ребенка, — и активно участвует в гуманитарном реагировании в интересах перемещенных лиц и беженцев на северо-востоке Сирийской Арабской Республики.

4.14Государство-участник подчеркивает, что на сегодняшний день заявительница не представила никаких доказательств того, что ее родственники все еще содержатся в лагере Ар-Родж.

4.15Наконец, вопреки тому, что Комитет по правам ребенка указал в своих решениях о приемлемости трех аналогичных сообщений в адрес Франции, государство-участник не имеет «возможностей» осуществить репатриацию, о которой просит заявительница. Репатриация ее родственников зависит не только — вопреки утверждениям заявительницы — от воли правительства государства-участника, но, напротив, от многих факторов: согласия властей на северо-востоке Сирийской Арабской Республики, которые удерживают их; согласия матери на репатриацию своих детей; трудностей, с которыми сталкиваются Сирийские демократические силы при идентификации и определении местонахождения иностранных граждан; того факта, что французские граждане, содержащиеся в лагере Ар-Родж, находятся под контролем не суверенного государства, а властей де-факто, что не позволяет в случае матерей использовать механизм экстрадиции; а также от сложности и опасности таких миссий, которые по своей природе зависят от отношений, поддерживаемых каждым государством с различными участниками вооруженного конфликта, в который вовлечен северо-восток Сирийской Арабской Республики. Кроме того, тайное присутствие ДАИШ в лагере создает угрозу безопасности в плане операций по репатриации. За последние месяцы в лагере были убиты несколько сотрудников внутренней безопасности («Асаиш»), а также работники гуманитарных организаций. В связи с этим государство-участник просит Комитет признать, что оно не нарушило ни одного из положений Конвенции.

Комментарии заявительницы к замечаниям государства-участника относительно приемлемости и существа сообщения

5.1В своих комментариях от 2 ноября 2021 года заявительница изложила свою позицию по замечаниям государства-участника относительно приемлемости и существа сообщения.

5.2Что касается отсутствия статуса, о котором заявило государство-участник, то заявительница направила Комитету свою семейную книжку, подтверждающую родство между ней и А. Д., а также, соответственно, ее четырьмя внуками, содержащимися в лагере Ар-Родж. В ответ на довод государства-участника об отсутствии документальных доказательств желания ее дочери А. Д. передать дело в Комитет и вернуться во Францию заявительница указывает, что она уже изложила в своем сообщении содержание голосовых посланий, направленных ей соответствующим лицом 17 ноября 2020 года, в которых она просила о репатриации по медицинским показаниям, чтобы она могла сделать операцию и вернуть своих детей. Заявительница подчеркивает, что государство-участник не может требовать другие документы, что еще больше поставит под угрозу неприкосновенность и жизнь А. Д. и ее детей.

5.3Заявительница не оспаривает, что она подала сообщение в Комитет по правам ребенка по поводу репатриации ее четырех внуков и что Комитет по правам ребенка признал сообщение приемлемым. Однако она утверждает, что эти разбирательства никоим образом не касались А. Д., чья репатриация в то время не обсуждалась, поскольку настоящее сообщение не касается тех же сторон или тех же материальных прав. Заявительница утверждает, с одной стороны, что жалоба, рассмотренная Комитетом по правам ребенка, которую следует читать в свете принципа наилучшего обеспечения интересов ребенка, касается исключительно рассмотрения нарушения государством-участником своих договорных обязательств в отношении примерно 30 детей, содержащихся в лагерях на северо-востоке Сирийской Арабской Республики, включая 4 детей, о которых идет речь в настоящем сообщении, тогда как настоящее сообщение направлено на рассмотрение нарушений, совершенных в отношении семьи, матери и ее детей, интересы которых, таким образом, не совпадают. Заявительница утверждает, с другой стороны, что в отношении материальных прав в заявлении, поданном в Комитет по правам ребенка, говорится, в частности, о нарушении права на недискриминацию, права на наилучшее обеспечение интересов ребенка в качестве основного соображения, права на семейную жизнь, права на здоровье и, наконец, права не подвергаться пыткам или жестокому, бесчеловечному или унижающему достоинство обращению.

5.4В отличие от этого Комитет против пыток рассматривает только обязательство государства-участника принимать все эффективные меры для предотвращения актов пыток или жестокого обращения с лицами, находящимися под его юрисдикцией. Таким образом, в свете материальных прав, на которые содержится ссылка, нельзя считать, что настоящее сообщение в настоящее время рассматривается другим международным органом. В силу этого заявительница считает, что сообщение должно быть признано приемлемым в отношении А. Д. и ее четырех детей. В качестве альтернативы заявительница указывает, что если Комитет придет к выводу, что тот же вопрос рассматривается Комитетом по правам ребенка, то факт остается фактом: сообщение, находящееся на рассмотрении Комитета, было подано от имени только несовершеннолетних внуков заявительницы, а не от имени ее дочери, репатриация которой в то время не запрашивалась. Следовательно, в отношении нее не существует никакой другой международной процедуры расследования или урегулирования, так что в любом случае сообщение, по крайней мере, является приемлемым в отношении А. Д., что не оспаривается государством-участником.

5.5Заявительница возражает против предполагаемой неприемлемости из-за отсутствия юрисдикции. С одной стороны, статья 2 Конвенции не определяет общую сферу применения всех прав, гарантированных Конвенцией, а просто устанавливает позитивное обязательство предупреждать акты пыток на любой территории под юрисдикцией государства. С другой стороны, заявитель утверждает, что французские матери и дети, задержанные на северо-востоке Сирийской Арабской Республики, подпадают под юрисдикцию государства-участника по смыслу статьи 22 Конвенции. Прежде всего, широко признано — вопреки утверждению государства-участника, — что государство осуществляет юрисдикцию, когда решение, принятое его уполномоченными представителями на национальной территории, затрагивает правовое положение лиц за пределами этой территории. По мнению заявительницы, это тем более относится к ситуациям, когда государство осуществляет персональную юрисдикцию в отношении своих граждан, находящихся за пределами его национальной территории. В данном случае заявительница считает, что, для того чтобы гражданин государства, находящийся за пределами национальной территории, попал под его юрисдикцию, необходимо, чтобы государство посредством действий или бездействия своих уполномоченных представителей повлияло на правовое положение своего гражданина, находящегося за пределами национальной территории. В данном деле, приняв решение не репатриировать задержанных на северо-востоке Сирийской Арабской Республики французских матерей и детей, которые таким образом подвергались противоречащему Конвенции обращению, государство-участник осуществило свою юрисдикцию над ними по смыслу статьи 22 Конвенции.

5.6Заявительница указывает, что государство-участник смешивает «экстерриториальные действия государства» и «сферу применения Конвенции». Она считает, что для применения Конвенции в интересах физических лиц, также находящихся за пределами национальной территории, не обязательно, чтобы уполномоченные представители находились за пределами национальной территории. Заявительница утверждает, что, согласно международному прецедентному праву, государство вполне может осуществлять свою «юрисдикцию» через решения, принятые на национальной территории и влияющие на положение лиц, находящихся за пределами национальной территории, когда указанное государство осуществляет свою юрисдикцию в отношении них, либо когда власти государства начинают расследование смерти, произошедшей за пределами национальной территории, либо через запросы о выдаче, запросы о разрешении на въезд на территорию или выдачу ордеров на арест. Заявительница также ссылается на решения Комитета по правам ребенка о приемлемости трех аналогичных дел против Франции, который пришел к выводу, что сообщения действительно подпадают под юрисдикцию государства-участника.

5.7По мнению заявительницы, очевидно, что содержание французских матерей и детей в бесчеловечных условиях в лагере Ар-Родж не является прямым следствием контроля, осуществляемого над лагерем и отдельными лицами властями северо-востока Сирийской Арабской Республики, как утверждает государство-участник, а скорее имеет своим единственным источником меры, принятые исключительно французскими властями, в виде решения не репатриировать их. Только государство-участник имеет право разрешить их репатриацию и положить конец их произвольному задержанию в лагере Ар-Родж.

5.8По существу дела заявительница отмечает, что государство-участник нарушило свое договорное обязательство положить конец бесчеловечному и унижающему достоинство обращению, которому подвергались ее родственники, тем самым нарушив пункт 1 статьи 2 и статью 16 Конвенции. Несмотря на полную осведомленность о действиях, противоречащих Конвенции, совершенных негосударственными субъектами, государство-участник приняло решение не репатриировать французских матерей и детей, содержащихся в лагере Ар-Родж, за исключением нескольких сирот в 2019 году, хотя оно будет следить за их положением. Бесчеловечное и унижающее достоинство обращение, которому подвергаются матери и дети, задержанные на северо-востоке Сирийской Арабской Республика, в основном связано с условиями содержания в лагере Ар-Родж, которые характеризуются переполненностью, большим числом больных лиц, отсутствием отопления, недоеданием, антисанитарными условиями и отсутствием ухода. Кроме того, Сирийские демократические силы неоднократно призывали все государства репатриировать своих граждан. Тем не менее государство-участник решило позволить этим действиям, представляющим собой жестокое обращение, продолжаться, отказавшись репатриировать жертв. Заявительница критикует государство-участник за то, что оно не предприняло никаких шагов для прекращения действий, совершенным в отношении ее дочери и внуков негосударственными субъектами в лагере Ар-Родж. Этим решением об отказе государство-участник фактически осуществляло контроль над их ситуацией.

5.9Кроме того, заявительница считает, что серьезное и быстрое ухудшение состояния здоровья ее дочери, особенно в отсутствие надлежащего ухода, означает, что ей угрожает неминуемая смерть. Она считает, что выживание ее дочери зависит от доступа к надлежащей медицинской помощи, которую она не может получить ни при каких обстоятельствах ни в лагере Ар-Родж, ни в больнице Эль-Камишли. Далее заявительница отмечает, что отсутствие доступа к надлежащему уходу может представлять собой жестокое обращение по смыслу Конвенции, поскольку оно привело к возникновению и сохранению особо серьезной ситуации, непосредственно угрожающей жизни ее дочери, и что серьезность обращения, несомненно, превышает минимальный порог, необходимый для квалификации его как жестокого обращения, запрещенного Конвенцией. Она добавляет, что Комитет уже признал, что «жестокое обращение, которое может серьезно повлиять на физическое и психическое здоровье тех, кто ему подвергается», может быть несовместимо с правом на жизнь.

5.10Заявительница поясняет, что она предъявляет государству-участнику не исключительно простое обязательство по репатриации, а общее обязательство по выполнению Конвенции в отношении как актов пыток (пункт 1 статьи 2), так и актов, представляющих собой бесчеловечное и унижающее достоинство обращение (статья 16). В результате этого, даже если репатриация не является предметом конкретного обязательства по Конвенции, она является единственным способом для государства-участника выполнить свои договорные обязательства.

5.11Касательно местонахождения ее родственников заявительница указывает, что французское государство репатриировало несколько сирот с 2019 года и пообещало, что дальнейшие операции по репатриации могут быть одобрены и организованы, если позволят местные условия безопасности, если власти на северо-востоке Сирии дадут свое согласие и если работа по идентификации и установлению местонахождения детей будет завершена. Заявительница также утверждает, что государству-участнику хорошо известно об условиях содержания под стражей в сирийских лагерях, которые представляют собой бесчеловечное и унижающее достоинство обращение.

5.12Наконец, заявительница утверждает, что имеет место нарушение статьи 22 Конвенции на том основании, что, хотя Комитет принял решение не направлять запрос о принятии временных мер, он потребовал от государства-участника принять необходимые консульские меры для обеспечения неприкосновенности соответствующих лиц, включая доступ к медицинской помощи, необходимой А. Д. Государство-участник не приняло никаких мер в этом направлении, что свидетельствует о невыполнении им своих обязательств по статье 22 Конвенции.

Вопросы и процедура их рассмотрения в Комитете

Рассмотрение вопроса о приемлемости

6.1Прежде чем рассматривать какое-либо утверждение, содержащееся в сообщении, Комитет должен принять решение о том, является ли оно приемлемым в соответствии со статьей 22 Конвенции.

6.2Комитет напоминает о своей практике в отношении пункта 5 а) статьи 22 Конвенции, согласно которой он не рассматривает никаких индивидуальных жалоб, если не установит, что тот же вопрос не рассматривался и не рассматривается в соответствии с другой процедурой международного разбирательства или урегулирования. Комитет считает, что заявление было рассмотрено или рассматривается в рамках другой процедуры международного разбирательства или урегулирования, если рассмотрение в рамках другой процедуры касалось или касается того же вопроса по смыслу пункта 5 a) статьи 22, что следует понимать как касающееся тех же сторон, тех же фактов и тех же материальных прав.

6.3Комитет отмечает, что 1 марта 2019 года заявительница подала в Комитет по правам ребенка сообщение против Франции по поводу репатриации ее внуков, утверждая о нарушении, среди прочего, статьи 37 Конвенции о правах ребенка. 4 февраля 2021 года Комитет по правам ребенка вынес решение о признании сообщения приемлемым. Комитет также отмечает, что 8 февраля 2022 года Комитет по правам ребенка вынес решение по существу дела, признав нарушение статьи 37 Конвенции о правах ребенка и потребовав репатриации детей А.Д. Комитет считает, что настоящее сообщение касается тех же сторон, относится к тем же фактам и затрагивает те же материальные права в отношении детей А. Д. Следовательно, Комитет считает, что настоящее сообщение является неприемлемым в отношении несовершеннолетних Е. К., А. Х., И. Х. и Ю. Д. в соответствии с пунктом 5 а) статьи 22 Конвенции. Комитет также отмечает, что стороны согласны с тем, что сообщение, представленное в Комитет по правам ребенка, никоим образом не касается А. Д., репатриация которого не упоминается в сообщении № 77/2019. Следовательно, настоящее сообщение является приемлемым в той мере, в какой оно касается А. Д.

6.4Кроме того, Комитет отмечает утверждение государства-участника о том, что настоящее сообщение является неприемлемым из-за отсутствия разрешения. Вместе с тем он отмечает, что заявительница представила копии семейных документов жертв, подтверждающие родственные связи с жертвами, которые были задержаны на северо-востоке Сирийской Арабской Республики. Следовательно, учитывая обстоятельства, в которых оказалась А. Д, не дающие ей реальной возможности предоставить письменное разрешение, и тот факт, что настоящее сообщение явно преследует цель дать ей возможность вернуться во Францию, Комитет считает, что в соответствии с правилом 113 а) его правил процедуры ничто не мешает ему рассмотреть настоящее заявление.

6.5Наконец, Комитет отмечает, что государство-участник оспаривает приемлемость сообщения на том основании, что А. Д. содержится под стражей на северо-востоке Сирийской Арабской Республики и не находится под его юрисдикцией. С одной стороны, государство-участник утверждает, что оно не осуществляет эффективный контроль над лагерями, расположенными на северо-востоке Сирийской Арабской Республики, а также не контролирует и не распоряжается через своих уполномоченных представителей. Кроме того, государство-участник оспаривает существование обязательства по Конвенции защищать своих граждан на основании их гражданства даже за пределами территории, находящейся под его юрисдикцией.

6.6С другой стороны, Комитет отмечает, что заявительница утверждает, что А. Д. находится под юрисдикцией государства-участника в соответствии со статьей 22 Конвенции. Заявительница подчеркивает, что А. Д., даже находясь за пределами национальной территории, подпадает под юрисдикцию государства-участника в той мере, в какой действия или бездействие его уполномоченных представителей влияют на правовое положение его граждан. В данном деле заявительница утверждает, что, отказываясь репатриировать французских матерей и детей, задержанных на северо-востоке Сирийской Арабской Республики, государство-участник подвергает их противоречащему Конвенции обращению.

6.7Комитет напоминает, что в соответствии со статьей 22 Конвенции он получает и рассматривает сообщения от лиц, находящихся под юрисдикцией государства-участника, или от их имени, которые утверждают, что являются жертвами нарушения этим государством-участником положений Конвенции, при условии, что государство-участник заявило о признании компетенции Комитета в этом вопросе. Как Комитет имел возможность отметить в своем замечании общего порядка № 2 (2007), понятие юрисдикции не ограничивается национальной территорией, а включает все районы, где государство-участник прямо или косвенно, полностью или частично осуществляет де-юре или де-факто эффективный контроль в соответствии с международным правом, включая места лишения свободы или другие места, над которыми государство-участник осуществляет эффективный контроль.

6.8В данном деле Комитет отмечает, что государство-участник не оспаривает тот факт, что оно было проинформировано заявительницей об уязвимом положении ее родственников, которые содержались в лагерях беженцев в зоне конфликта. В средствах массовой информации широко говорилось о плачевных условиях содержания, и они были доведены до сведения властей государства-участника посредством различных жалоб, поданных заявительницей на национальном уровне. Такие условия содержания создают непосредственную угрозу причинения непоправимого вреда жизни, физической и психической неприкосновенности А. Д. Комитет далее отмечает, что эффективный контроль над лагерями осуществлялся негосударственным субъектом, который публично заявил о том, что у него нет ни возможностей, ни желания заботиться о детях и женщинах, содержащихся в лагерях, и что он ожидает, что страны, гражданами которых они являются, будут репатриировать их. С учетом конкретных обстоятельств рассматриваемого сообщения Комитет считает, что государство-участник как государство, гражданами которого являются женщины и дети, содержащиеся в этих лагерях, имеет возможности и полномочия обеспечивать защиту их прав путем принятия мер по их репатриации или других консульских мер. Такие обстоятельства включают отношения государства-участника с Сирийскими демократическими силами, готовность последних к сотрудничеству и тот факт, что, согласно его собственным заявлениям, государство-участник является страной в Западной Европе, осуществившей наибольшее число репатриаций несовершеннолетних — 171 несовершеннолетнего, в том числе 169 французов и 2 нидерландцев, которые содержались в лагерях на северо-востоке Сирийской Арабской Республики.

6.9В свете вышеизложенного Комитет приходит к выводу, что А. Д. действительно подпадает под юрисдикцию государства-участника, и считает, что в связи с данным заявлением возникают важные вопросы по смыслу статей 2 и 16 Конвенции, которые следует рассмотреть по существу. В отсутствии препятствий для признания сообщения приемлемым Комитет объявляет его приемлемым и приступает к его рассмотрению по существу.

Рассмотрение по существу

7.1В соответствии с пунктом 4 статьи 22 Конвенции Комитет рассмотрел сообщение в свете всей информации, предоставленной ему сторонами.

7.2Комитет принимает к сведению противоречащие аргументы сторон относительно существования в международном публичном праве или международном праве прав человека обязательства по репатриации граждан. В этой связи Комитет принимает к сведению недавнее решение Европейского суда по правам человека по аналогичному делу против Франции, в котором он постановил, «что никакое обязательство в рамках международного договорного или обычного права не принуждает государства репатриировать своих граждан». Однако для Комитета остается открытым вопрос о том, приняло ли в конкретном контексте настоящего сообщения государство гражданства А. Д., содержащейся под стражей на северо-востоке Сирийской Арабской Республики, в качестве государства, которое уже неоднократно использовало свои возможности и полномочия для защиты своих граждан в подобных ситуациях путем их репатриации, все эффективные административные и иные меры для прекращения актов пыток или жестокого обращения, которым подвергались его граждане.

7.3Комитет принимает к сведению аргумент государства-участника об отсутствии у него возможностей для репатриации А. Д., которая зависит не только от воли государства-участника, но и от согласия властей северо-востока Сирийской Арабской Республики и которую затрудняют препятствия, касающиеся идентификации и безопасности таких операций. Однако Комитет напоминает, что государство-участник уже успешно репатриировало 169 французских детей, не сообщив ни о каких инцидентах при осуществлении этих репатриаций или отказе в сотрудничестве со стороны Сирийских демократических сил. Напротив, Комитет отмечает, что Сирийские демократические силы неоднократно выражали свое пожелание, чтобы все иностранцы, содержащиеся в лагерях, были репатриированы государствами их гражданства, оставляя за государством-участником право решать, репатриировать их или нет. В силу этого Комитет считает, что государство-участник имеет возможности и полномочия предотвратить совершение в отношении А. Д. действий, представляющих собой жестокое обращение, приняв меры по ее репатриации, предоставив ей, в случае необходимости, уход, которого требует ее состояние, и приняв в ее интересах другие консульские меры.

7.4Комитет принимает к сведению довод заявительницы о том, что А. Д. и ее детям едва удается выжить в контролируемых Сирийскими демократическими силами лагерях для военнопленных, расположенных в зоне боевых действий, где они содержатся и живут в бесчеловечных и унижающих достоинство санитарных условиях. Государство-участник утверждает, что заявительница не доказала, что А. Д. и ее дети подвергались нарушениям Конвенции. Однако Комитет отмечает, что описанные обстоятельства, связанные с безопасностью, ограничением передвижения и состоянием здоровья, применимы ко всем лицам, содержащимся в лагерях на северо-востоке Сирийской Арабской Республики, включая А. Д., которые не могут избежать условий содержания и проживания, применимых к другим обитателям лагерей. Комитет считает, что наличие ущерба было определено в достаточной степени и что нет оснований полагать, что А. Д. и ее дети подвергаются меньшему риску, чем другие обитатели лагерей.

7.5Комитет напоминает об обязательстве государств-участников, согласно статье 2 Конвенции, принимать эффективные позитивные меры для предотвращения пыток и жестокого обращения. Он считает, что ситуация в лагерях на северо-востоке Сирийской Арабской Республики хорошо известна государству-участнику, которое по собственной инициативе репатриировало нескольких детей. Кроме того, Комитет отмечает, что государство-участник не отрицает условий жизни в лагерях, описанных заявительницей. Следовательно, Комитет считает, что имеется достаточно информации для установления того, что условия содержания А. Д. в лагере Ар-Родж, включая, в частности, отсутствие медицинской помощи, питания, воды и санитарии, равносильны бесчеловечному и унижающему достоинство обращению, которое запрещено статьей 16 Конвенции. Кроме того, учитывая, с одной стороны, осведомленность государства-участника о длительном содержании А. Д. в условиях жестокого обращения и, с другой стороны, его возможности вмешаться, Комитет считает, что государство-участник несет позитивное обязательство по ее защите от фактического нарушения ее права не подвергаться действиям, представляющим собой жестокое, бесчеловечное или унижающее достоинство обращение или наказание. Комитет считает, что, даже если само государство-участник не является источником нарушений, от которых страдают его граждане, из-за отсутствия территориальной юрисдикции, оно, тем не менее, обязано защищать своих граждан от серьезных нарушений прав человека путем принятия всех необходимых и возможных мер. В заключение, неспособность государства-участника защитить А. Д. путем принятия эффективных мер по прекращению таких действий будет представлять собой нарушение пункта 1 статьи 2, рассматриваемого в совокупности со статьей 16 Конвенции.

8.Комитет, действуя на основании пункта 7 статьи 22 Конвенции, считает, что в конкретных обстоятельствах настоящего дела непринятие всех других разумных мер, входящих в его полномочия, для репатриации А. Д. с целью обеспечить ей доступ к надлежащему уходу, будет представлять собой нарушение государством-участником пункта 1 статьи 2, рассматриваемого в совокупности со статьей 16 Конвенции.

9.Комитет предлагает государству-участнику принять все разумные меры, включая репатриацию А. Д., и обеспечить ей, в случае необходимости, доступ к медицинской помощи, которая требуется с учетом ее состояния.

10.В соответствии с пунктом 5 правила 118 своих правил процедуры Комитет предлагает государству-участнику проинформировать его в течение 90 дней с даты препровождения настоящего решения о мерах, принятых им в связи с приведенными выше замечаниями.

Приложение

[Подлинный текст на английском языке]

Совместное (несогласное) мнение членов Комитета Тодда Бакуолда, Хуавэня Лю, Наоко Маэды и Бахтияра Тузмухамедова

По причинам, изложенным в наших несогласных мнениях по делу C.P. et al. v. France, и ни в коей мере не желая преуменьшить важность принятия государствами-участниками Конвенции надлежащих мер по репатриации своих граждан или предположить, что они могут не нести обязательства делать это в соответствии с другими конвенциями или нормами обычного международного права, мы пришли к выводу о том, что настоящее сообщение является неприемлемым.