Комитет по правам ребенка

Соображения, принятые Комитетом в соответствии с Факультативным протоколом к Конвенции о правах ребенка, касающимся процедуры сообщений, относительно сообщения № 153/2021 * ** ***

Сообщение представлено:	A. М. и Е. П. (представлены адвокатом Бенедиктом Шнайдером)
Предполагаемые жертвы:	авторы
Государство-участник:	Швейцария
Дата сообщения:	20 июля 2021 года (первоначальное представление)
Дата принятия Соображений:	27 января 2025 года
Тема сообщения:	права детей на свидания и контакты с матерью, содержащейся под стражей; условия содержания под стражей
Процедурные вопросы:	исчерпание внутренних средств правовой защиты; явная необоснованность; статус жертвы
Вопросы существа:	наилучшее обеспечение интересов ребенка; право ребенка быть заслушанным в ходе любого затрагивающего его судебного или административного разбирательства; длительное разлучение детей с содержащимся под стражей родителем, который является основным опекуном; дискриминация
Статьи Конвенции:	2, 3, 9 и 12
Статья Факультативного протокола:	7 (пункты d), e), f) и h))

1.1Авторами сообщения являются граждане Швейцарии A. M., родившаяся 30 января 2007 года, и E. П., родившийся 26 сентября 2013 года. Они утверждают, что их права по статьям 2, 3, 9 и 12 Конвенции будут нарушены, если государство-участник продолжит разлучать их с матерью А. П. В., которая находится в заключении. Авторы просят Комитет принять временные меры, в частности заменить наказание их матери в виде тюремного заключения на заключение в условиях полутюремного типа на меньшем расстоянии от них или на контроль с помощью электронного браслета. Авторы представлены адвокатом. Факультативный протокол вступил в силу для государства-участника 24 июля 2017 года.

1.2В соответствии со статьей 6 Факультативного протокола 27 июля 2021 года Комитет, действуя через свою Рабочую группу по сообщениям, просил государство-участник принять необходимые меры для предоставления А. М. и Е. П. возможности регулярно посещать свою находящуюся в заключении мать, принимая во внимание их статус несовершеннолетних и учитывая их пожелания и интересы.

1.313 августа 2021 года государство-участник проинформировало Комитет о том, что после непродолжительного содержания в заключении в режиме закрытого типа в тюрьме Гроссхоф в Люцерне А. П. В. была переведена для отбывания заключения в тюрьму Хиндельбанк в режиме открытого типа. Согласно национальному законодательству, все женщины-заключенные имеют право на краткосрочный выход за пределы места отбывания наказания после двух месяцев заключения и на отпускпосле отбытия одной шестой части назначенного им срока. Соответственно, с 16 апреля 2021 года А. П. В. имела право на краткосрочный выход и отпуск. Концепция исполнения наказаний в центре Хиндельбанк предусматривает перевод в группу внешнего размещения в качестве заключительного этапа исполнения наказания в открытом режиме. Такая возможность существует не ранее, чем за 18 месяцев до отбытия двух третей срока наказания, когда становится возможным условно-досрочное освобождение (в данном случае — 15 июля 2023 года). После отбытия половины срока наказания такие лица могут воспользоваться возможностями внешнего трудоустройства. Эти лица могут заниматься трудовой деятельностью за пределами исправительного учреждения и проживать при поддержке и под наблюдением учреждения Хиндельбанк. А. П. В. будет иметь такую возможность с 15 октября 2022 года. Возможность условно-досрочного освобождения будет рассмотрена 15 июля 2023 года.

1.4Государство-участник отмечает, что исправительное учреждение Хиндельбанк специализируется на приведении в исполнение наказаний и мер в отношении женщин. Многие из содержащихся в нем женщин являются матерями, поэтому в учреждении разрешены разнообразные формы общения между заключенными и их детьми. Государство-участник разъясняет общие правила, регулирующие свидания и другие формы общения, включая посещение учреждения, телефонные звонки, почтовые отправления, а также отпуск и кратковременный выход за пределы учреждения. А. П. В. отбывает наказание в режиме открытого типа и до сих пор использовала почти все свои выходы и отпуска, чтобы увидеться с авторами. Как только ее можно будет перевести в группу внешнего размещения, она сможет проводить там свидания с авторами по выходным. Поскольку группа внешнего размещения находится на ремонте, ее перевод будет возможен не раньше февраля или марта 2022 года. Авторы провели свидания со своей матерью в Хиндельбанке 2 апреля и 12 мая 2021 года. Сообщается, что сложности возникают в первую очередь из-за удаленности места проживания авторов и их возможностей в плане свободного времени (среда, вторая половина дня), поэтому другие свидания не состоялись. А. П. В. располагает одним окном свободного времени по понедельникам, четвергам, пятницам и субботам, двумя — по вторникам и средам и, по мере возможности, тремя двадцатиминутными окнами по воскресеньям для телефонных контактов. Она использует их для звонков авторам, и они также регулярно звонят ей.

1.5С 16 апреля 2021 года А. П. В. имеет право на отпуск. Власти кантона приостановили предоставление отпуска до 29 апреля 2021 года из-за кризиса в области здравоохранения. Первый выход за пределы учреждения, длившийся пять часов, состоялся в мае 2021 года. На сегодняшний день А. П. В. было предоставлено три пятичасовых выхода и два отпуска продолжительностью 32 часа каждый. Она провела с авторами два из трех выходов и оба отпуска.

1.6Орган исполнения наказаний предоставил А. П. В. отсрочку почти на год, чтобы дать ей возможность организовать оптимальный уход за авторами. Поскольку она не захотела сотрудничать, потребовалось принять экстренные меры. A. М. живет в школе-интернате и проводит выходные либо в школе-интернате, либо в доме одной из подруг ее матери, либо в доме ее отца. E. П. сначала был размещен в приемную семью. С августа 2021 года он живет у своей тети по материнской линии в кантоне Вале. Куратор детей подтвердила компетентному органу, что для каждого из детей было найдено оптимальное решение. Они могут разговаривать с матерью по телефону каждый день и видеться с ней в рамках описанного выше режима. Свидания организуются между А. П. В. и, по очереди, ее сестрой и подругой. Существующие возможности для общения и размещения авторов обеспечивают сохранение их отношений с матерью при соблюдении их наилучших интересов. Таким образом, по мнению государства-участника, дополнительные меры не являются ни необходимыми, ни целесообразными.

Фактические обстоятельства

2.13 июля 2014 года Уголовный суд кантона Люцерн признал А. П. В. виновной в многократном совершении преступлений, предусмотренных статьей 19 (п. 2) Федерального закона от 3 октября 1951 года о наркотических средствах и психотропных веществах, и приговорил ее к лишению свободы сроком на 5 лет и 6 месяцев. А. П. В. была признана виновной в многократном совершении преступлений, связанных с отмыванием денег, и была также приговорена условно к штрафу в размере 30 швейцарских франков в день из расчета 60 штрафных дней. А. П. В. обжаловала это решение в кантональном суде Люцерна, который оставил в силе обвинительный приговор и смягчил наказание до 3 лет лишения свободы, включая 12 месяцев реального срока и 24 месяца условного срока наказания, а также назначил трехлетний испытательный срок и условный штраф в размере 80 швейцарских франков в день из расчета 50 штрафных дней. 12 июля 2017 года, после обжалования этого решения прокурором, Федеральный суд вернул дело в кантональный суд для вынесения нового решения по приговору. 21 ноября 2017 года кантональный суд Люцерна назначил наказание в виде лишения свободы на срок 4 года и 6 месяцев, за вычетом 138 дней, проведенных в предварительном заключении, а также в виде штрафа в размере 30 швейцарских франков в день из расчета 50 штрафных дней и условного испытательного срока в 3 года.

2.2Решением от 26 февраля 2019 года начало отбывания наказания в виде лишения свободы было назначено на 25 марта 2019 года. А. П. В. обжаловала это решение в Департаменте юстиции и безопасности кантона Люцерн 19 марта 2019 года. 15 мая 2019 года Департамент отклонил жалобу и назначил начало отбывания наказания на 9 июля 2019 года. 5 июня 2019 года А. П. В. подала апелляцию в кантональный суд Люцерна, который 14 ноября 2019 года отклонил ее и назначил начало отбывания наказания на 28 января 2020 года. А. П. В. обжаловала это решение в Федеральном суде Швейцарии. 24 января 2020 года Федеральный суд приостановил исполнение приговора на время рассмотрения жалобы. 17 августа 2020 года он оставил эту жалобу без удовлетворения. В своем решении Федеральный суд постановил, что истец сама спровоцировала разрыв с детьми и что ни она, ни дети не имеют права на альтернативные меры принудительного исполнения решения суда. Дети не подавали никаких исков от своего имени. Кроме того, детей это решение не коснется напрямую, поскольку они сами не будут заключены в тюрьму. 2 сентября 2020 года Служба исполнения наказаний и пробации кантона Люцерн назначила начало отбывания наказания на 22 сентября 2020 года.

2.3А. П. В. подала жалобу в Департамент юстиции и безопасности кантона Люцерн от имени авторов, заявив о несоразмерно коротком сроке между датой вынесения судебного решения и датой начала его исполнения, а также о нарушении принципа обеспечения наилучших интересов ребенка, прав ребенка и семейных прав в связи с раздельным проживанием и условиями содержания под стражей. Она также указала, что отец Е. П. скончался и что А. М. предстоит серьезная операция в октябре 2020 года. Решением Департамента юстиции и безопасности кантона Люцерн от 14 октября 2020 года эти жалобы были отклонены, и начало срока тюремного заключения А. П. В. было назначено на 1 декабря 2020 года. Приостанавливающее действие всех апелляций было отменено. Постановлением от 16 ноября 2020 года кантональный суд Люцерна отклонил ходатайство о восстановлении приостанавливающего действия. Апелляция на это решение была отклонена постановлением Федерального суда от 26 ноября 2020 года.

2.41 декабря 2020 года А. П. В. начала отбывать наказание в тюрьме Гроссхоф. A. М. была помещена в школу-интернат, а Е.П. был отдан в приемную семью. Удалось организовать лишь несколько редких свиданий с матерью. Свидания проходили через стекло, практически без физического контакта из-за пандемии коронавирусной инфекции (COVID-19).

2.512 марта 2021 года Федеральный суд постановил, что авторы не являлись фигурантами постановления об исполнении приговора и не были прямо или непосредственно затронуты им, следовательно не имели права на обжалование в связи с отсутствием у них статуса участников судопроизводства по этому делу. По мнению суда, дети лишь косвенно затронуты тюремным заключением их матери и имеют лишь статус третьих лиц. Вопрос заключается только в сроках начала исполнения приговора, а не в обеспечении наилучших интересов детей. Дети также не имеют права на назначение законного представителя, поскольку содержание их за пределами родительского дома является вторичным следствием вынесенного приговора.

2.6A. М. страдает наследственным мышечным заболеванием с прогрессирующим сколиозом и периодически совершает мочеиспускание в постели. E. П. страдает расстройством сна. Когда мать начала отбывать тюремный срок, дети, которым особенно необходима защита, были переданы другим людям. Теоретически в тюрьме Хиндельбанк, где содержится их мать, можно проводить свидания общей продолжительностью около четырех часов в месяц. До тюрьмы около двух часов езды на автомобиле или общественном транспорте, и авторы не могут приезжать на свидания без сопровождения. Таким образом, выполнение функций основного опекуна полностью прерывается, и это прерывание осуществляется без учета благополучия ребенка, хотя могут быть использованы и другие формы исполнения наказания.

Содержание жалобы

3.1Авторы утверждают, что ни администрация, ни кантональный суд Люцерна, ни Федеральный суд не предоставили им процессуальных прав и не учли их наилучшие интересы в процессе приведения в исполнение приговора о тюремном заключении их матери, и что их мнение не было заслушано.

3.2Авторы утверждают, что оспариваемые постановления об исполнении судебных решений нарушают их права, закрепленные в: a) статье 12 Конвенции, поскольку они не были заслушаны, им не было вручено соответствующее постановление, они не имели возможности независимо защищать свои права в ходе судебного разбирательства, им не были предоставлены какие-либо процессуальные права и не были оплачены судебные издержки; b) статьях 3 и 9 Конвенции, поскольку наилучшие интересы детей были несоразмерным образом нарушены передачей их на воспитание третьим лицам, отдельно друг от друга (это относится как к вышеуказанному постановлению, так и к акту разлучения); и c) статье 2 Конвенции, поскольку они были разлучены со своей матерью не по своей вине и без необходимости, и поэтому страдают от значительной задержки в развитии по сравнению с другими детьми.

3.3Утверждается, что в своих постановлениях от 17 августа 2020 года и 12 марта 2021 года Федеральный суд нарушил права авторов в ходе уголовного разбирательства, поскольку с ними не обращались как с субъектами права, они не были заслушаны и не смогли воспользоваться своими процессуальными правами. Ни их права, ни их интересы не были учтены и отражены в судебных решениях.

3.4Авторы отмечают, что, будучи детьми, они были серьезно и непосредственно затронуты постановлением об исполнении приговора, вынесенного в отношении их матери. Они добавляют, что дети должны были быть в срочном порядке заслушаны до принятия соответствующего решения и должны были быть включены в судебное разбирательство в качестве отдельных правовых субъектов. Вместе с тем наилучшие интересы ребенка обеспечиваются, если отбывание наказания происходит в непосредственной близости от него и возможны регулярные свидания, а также если оно осуществляется с использованием электронного браслета или в условиях полузакрытого содержания под стражей. В данном контексте не имеет значения, существует национальная правовая база или нет. Отсутствие правовой базы не является виной ребенка. Наилучшие интересы ребенка как общий правовой принцип также обеспечиваются положениями ратифицированных норм международного права, имеющими конституциональную силу. Полное разлучение родителей с ребенком противоречит его наилучшим интересам.

3.5Авторы просят Комитет принять меры для обеспечения соблюдения государством-участником наилучших интересов и прав детей в настоящем деле и их учета в решениях национальных судов. Они просят также государство-участник обеспечить эффективное соблюдение прав ребенка в аналогичных случаях, связанных с содержанием под стражей родителей несовершеннолетних, в частности путем реального вовлечения их в судебное разбирательство и обеспечения наилучших интересов ребенка в процессе исполнения приговора. Кроме того, они просят его обеспечить выплату сторонам соответствующей компенсации. Ни у А. П. В., ни у самих авторов нет никаких имущественных активов или доходов.

Замечания государства-участника в отношении приемлемости и существа сообщения

4.128 марта 2022 года государство-участник представило обновленную фактическую информацию. Оно отметило, что А. П. В. содержится под стражей с 1 декабря 2020 года во исполнение приговора о лишении свободы. 4 декабря 2020 года она подала жалобу в Европейский суд по правам человека, заявив о нарушении статьи 6 (п. 1) о праве на справедливое судебное разбирательство и статьи 8 о праве на уважение частной и семейной жизни Конвенции о защите прав человека и основных свобод (Европейская конвенция по правам человека). 11 февраля 2021 года Суд постановил, что представленные ему доказательства не свидетельствуют о наличии признаков нарушения прав и свобод, закрепленных в Конвенции, и что жалоба является неприемлемой. 7 декабря 2020 года кантональный суд Люцерна отклонил апелляцию, поданную А. П. В. Жалоба на это решение, поданная в Федеральный суд, была отклонена 12 марта 2021 года.

4.2Государство-участник утверждает, что приговор к лишению свободы в отношении А. П. В. был вынесен решением суда от 21 ноября 2017 года, и авторы не представили сообщение Комитету по этому вопросу в срок, установленный в статье 7 h) Факультативного протокола. Поэтому вопрос об избрании меры наказания не может быть предметом настоящего разбирательства.

4.3Государство-участник также указывает на то, что сообщение авторов касается решений, которые окончательно вступили силу в результате постановлений Федерального суда от 17 августа 2020 года и 12 марта 2021 года. Эти решения касаются порядка отбывания наказания, т. е. даты его начала и учреждения, в котором оно будет отбываться. Внутреннее разбирательство не охватывало вопросы, связанные с порядком отбывания наказания, в частности предоставляемые права на свидания и отпуск. Если авторы желают оспорить их, у них имеются отдельные внутренние средства правовой защиты для этой цели. Аналогичным образом, решения, принятые в отношении размещения авторов, относятся к компетенции Управления по защите детей и взрослых и не являются предметом данного разбирательства. Если авторы намерены оспорить эти решения, им следует использовать доступные внутренние средства правовой защиты. Эти элементы выходят за рамки разбирательства и не могут быть рассмотрены Комитетом в данном случае.

4.4По определению Европейского суда по правам человека, статус потерпевшего признается в том случае, если соответствующее лицо доказывает, что оно непосредственно пострадало от совершенного деяния. Хотя Суд допускает некоторые изъятия в отношении права на жизнь или запрета пыток, такие изъятия в принципе исключены в отношении других статей Европейской конвенции по правам человека. Так, в деле о высылке из Швейцарии мужчины, осужденного за правонарушения, связанные с незаконным оборотом наркотиков, Суд установил, что ни супруге, ни детям первоначального заявителя не угрожала высылка, что они не являлись сторонами внутреннего разбирательства и что их доводы в Суде полностью совпадали с доводами их отца/супруга. Суд постановил, что супруга и несовершеннолетние дети первоначального заявителя не имели права подавать от его имени жалобу, касающуюся права на уважение частной и семейной жизни, на которое они ссылались. Он постановил, что их жалобы несовместимы ratione personae с положениями Европейской конвенции по правам человека. В данном случае речь идет об исполнения приговора о лишении свободы А. П. В. Авторы не были участниками ни уголовного процесса, ни первого внутреннего разбирательства, касающегося исполнения приговора. В ходе второго внутреннего разбирательства, касающегося исполнения приговора, Федеральный суд отметил, что они не являлись фигурантами постановления об исполнении приговора и не были непосредственно затронуты им. Поскольку они не являлись участниками этого разбирательства, они не имели права подавать апелляцию. Следовательно, настоящее сообщение должно быть признано неприемлемым на основании несовместимости ratione personae с положениями Конвенции о правах ребенка.

4.5Что касается исчерпания внутренних средств правовой защиты, то государство-участник утверждает, что условия размещения авторов Управлением по защите детей и взрослых и режим проведения свиданий в тюрьме Хиндельбанк не были предметом внутреннего разбирательства, которое касалось исключительно вопросов исполнения вынесенного А. П. В. приговора, а именно сроков начала отбывания наказания и места содержания под стражей. Таким образом, авторы не исчерпали внутренние средства правовой защиты в отношении рассматриваемых жалоб.

4.6Что касается предполагаемого нарушения статьи 2 Конвенции, то авторы не объясняют, почему оспариваемые решения носят дискриминационный характер и несовместимы с гарантиями, предусмотренными этой статьей. Жалоба должна быть признана неприемлемой в соответствии со статьей 7 f) Факультативного протокола.

4.7Государство-участник подчеркивает, что авторы не были участниками разбирательств в национальных судах. В той мере, в какой они были косвенно затронуты этими решениями, их интересы представляла мать. Она неоднократно ссылалась на них, и они были должным образом учтены всеми вовлеченными органами. Интересы авторов совпадали с интересами их матери. Авторы не утверждают, что между их мнением и мнением А. П. В. существовал конфликт интересов или потенциальный конфликт интересов. Авторы не утверждают, что их мать не представляла их интересы должным образом. Они не указывают, какие дополнительные доказательства они могли бы представить, или в какой степени их заслушивание могло бы повлиять на установление фактов или ход разбирательства. Государство-участник отмечает, что А. П. В. уже испытывала трудности в исполнении обязанностей по уходу в отношении авторов в течение нескольких лет до начала отбывания наказания в виде лишения свободы и нуждалась в поддержке Управления по защите детей и взрослых. Этот орган назначил куратора для детей, которая участвовала в разбирательствах в Службе исполнения наказаний и пробации. Начало отбывания наказания в виде лишения свободы было отложено на девять месяцев, чтобы обеспечить оптимальный режим ухода за авторами. Заслушивание детей может нанести им вред и не обязательно соответствовать их интересам, если, как в данном случае, их интересы известны и заслушивание их мнения вряд ли позволит разъяснить вопросы, фигурирующие в настоящем деле. Государство-участник уверено, что интересы авторов были надлежащим и достаточным образом представлены их матерью и что нарушения статьи 12 Конвенции допущено не было.

4.8Комитет уже отмечал, что он не подменяет собой национальные органы при толковании национального законодательства и оценке фактов и доказательств, однако он обязан проверить отсутствие произвола или отказа в правосудии в оценке властей и гарантировать, что в качестве основного критерия в этой оценке был использован принцип наилучшего обеспечения интересов ребенка. При оценке и определении наилучших интересов ребенка должны приниматься во внимание взгляды ребенка с учетом его возраста и степени зрелости, его индивидуальность, включая этническое происхождение, религиозную и культурную принадлежность и родной язык, необходимость сохранения семейного окружения и поддержания отношений, вопросы защиты и безопасности ребенка, его уязвимость, состояние здоровья и образование. Взвешивая значимость различных элементов, необходимо учитывать, что цель оценки и определения наилучших интересов ребенка заключается в том, чтобы гарантировать полную и эффективную реализацию прав, признанных в Конвенции, а также всестороннее развитие ребенка. Разлучение может потребоваться в том случае, если один из родителей заключен под стражу. Согласно статье 9 (п. 3) Конвенции, государства-участники уважают право ребенка, который разлучается с одним или обоими родителями, поддерживать на регулярной основе личные отношения и прямые контакты с обоими родителями, за исключением случая, когда это противоречит наилучшим интересам ребенка.

4.9Государство-участник приводит подробные сведения о преступной деятельности А. П. В., указывая, что она является весьма значительной с точки зрения количества и масштабов деяний. Кантональный суд Люцерна принял во внимание тот факт, что А. П. В. руководствовалась исключительно финансовыми соображениями. Хотя сама она не была зависима от наркотиков, она подвергала опасности большое число людей. Кантональный суд счел, что тяжесть совершенных преступлений соответствует, сама по себе и с применением шкалы, разработанной Федеральным судом, наказанию в виде лишения свободы сроком на шесть лет. Этот срок был сокращен до четырех лет и шести месяцев, в частности с учетом того, что отбывание наказания приведет к разлучению между А. П. В. и авторами.

4.10Исполнение приговоров в виде лишения свободы должно быть гарантировано как с точки зрения содержания меры наказания, так и с точки зрения ее продолжительности; это касается всех осужденных, независимо от их обстоятельств. Конституционный принцип равенства перед законом распространяется и на исполнение приговоров. Применение полузакрытого режима содержания под стражей и электронного мониторинга может быть разрешено только в отношении приговоров к лишению свободы на срок не более 12 месяцев, если соблюдены другие условия. Назначение меры наказания в виде общественных работ возможно только в случае приговора к лишению свободы на срок до шести месяцев. Отступление от правил, регулирующих исполнение наказаний в виде лишения свободы, в пользу заключенного, возможно, если этого требует состояние его здоровья, в период беременности, родов или сразу после них, либо если это необходимо с целью обеспечения проживания матери со своим малолетним ребенком дошкольного возраста, при условии, что это также отвечает интересам ребенка. Ребенок может считаться малолетним по смыслу этого положения примерно до трех лет. В данном случае длительность назначенного наказания не позволила применить альтернативную содержанию под стражей меру. Учитывая возраст авторов, условия для отступления по смыслу статьи 80 (ч. 1) Уголовного кодекса не были соблюдены. Учитывая тяжесть преступлений, совершенных А. П. В., и назначенное ей суровое наказание, имелся существенный общественный интерес в том, чтобы наказание было реально применено. В соответствии с принципом соразмерности права заключенных могут быть ограничены только в той степени, в какой это необходимо для лишения свободы и надлежащего функционирования учреждения. Заключенные имеют право на свидания и поддержание связей с внешним миром, и следует содействовать их контактам с родственниками. Кроме того, необходимо предоставлять отпуск в соответствии с установленными рамками. Государство-участник напоминает, что рекомендации Комитета не призывают государства отказываться от исполнения наказаний в виде лишения свободы во всех случаях, когда у осужденных имеются на иждивении дети. Разлучение авторов и А. П. В. было необходимым по смыслу статьи 9 (п. 1) Конвенции.

4.11Как только решение Кантонального суда от 21 ноября 2017 года вступило в силу, А. П. В. была осведомлена о том, что приговор будет приведен в исполнение. 17 мая 2018 года Служба исполнения наказаний и пробации провела с ней беседу о ее семейных обстоятельствах и возможностях размещения авторов на период исполнения приговора. А. П. В. хотела, чтобы их поместили в приемную семью, а не в интернат. 6 июля 2018 года куратор сообщила сотрудникам Службы о необходимости размещения детей с учетом их возраста и о том, что они поставлены в очередь на размещение в подходящую приемную семью, которая, скорее всего, будет найдена в конце марта или апреле 2019 года. Служба отложила начало исполнения приговора на девять месяцев, чтобы организовать наилучший уход за авторами. 19 февраля 2019 года куратор сообщила Службе исполнения наказаний и пробации, что размещение авторов до сих пор не могло быть организовано, поскольку А. П. В. не явилась на запланированные собеседования. Куратор связалась с Управлением по защите детей и взрослых, и была достигнута договоренность о срочном размещении детей на случай, если А. П. В. придется отбывать наказание. По словам куратора, нельзя было полностью исключать риск побега. Служба исполнения наказаний и пробации решила больше не откладывать начало отбывания наказания. 26 февраля 2019 года она установила эту дату на 25 марта 2019 года. Хотя приговоры, связанные с лишением свободы, в принципе должны приводиться в исполнение немедленно, компетентный орган принял во внимание наилучшие интересы авторов, предоставив девятимесячную отсрочку. Указанный орган принял во внимание семейные обстоятельства А. П. В. и предоставил ей время, необходимое для организации размещения в приемную семью. Его решение было продиктовано необходимостью наилучшего обеспечения интересов авторов. 14 октября 2020 года Департамент юстиции и безопасности принял во внимание тот факт, что А. М. должна была перенести операцию на спине, и назначил начало исполнения приговора на 1 декабря 2020 года, с тем чтобы А. П. В. могла присутствовать во время ее пребывания в больнице и поддерживать ее. Таким образом, это новое решение также было принято исходя из наилучших интересов авторов.

4.12А. П. В. содержится в тюрьме Хиндельбанк в кантоне Берн. На автомобиле или общественном транспорте путь от Люцерна, где живут авторы, до Хиндельбанка занимает около полутора часов. Существует только две женские тюрьмы: тюрьма Хиндельбанк и тюрьма Лонай в кантоне Во. Тюрьма Гроссхоф в Люцерне была определена как место отбывания наказания закрытого типа для мужчин. В этой тюрьме имеется женский корпус, но с учетом предоставляемых услуг и возможностей для работы женщины могут содержаться в нем только на срок до 24 месяцев. Отбывание наказания должно осуществляться по поэтапному принципу и преследовать цель реинтеграции заключенного в общество. Однако тюрьма Гроссхоф не позволяет осуществить все этапы процесса поэтапного исполнения приговора. Учитывая длительность назначенного срока наказания, А. П. В. не могла отбывать его в тюрьме, расположенной ближе к авторам.

4.13Наказание в виде лишения свободы отбывается в форме работы за пределами исправительного учреждения, если заключенный отбыл часть срока, как правило, не менее половины, и если нет оснований опасаться, что он скроется от правосудия или совершит новые преступления. В случае работы за пределами исправительного учреждения заключенный работает за пределами учреждения и проводит в нем часы досуга и отдыха. Работа по дому и уход за детьми считаются работой за пределами учреждения. Если работа заключенного за пределами учреждения признается удовлетворительной, отбывание наказания продолжается в виде работы и проживания за пределами исправительного учреждения. Заключенный остается под надзором органа исполнения наказаний. После отбытия половины срока наказания А. П. В. могла бы воспользоваться режимом работы за пределами учреждения, быть переведена ближе к авторам и осуществлять уход за ними. Электронное наблюдение может быть назначено на срок от трех до двенадцати месяцев вместо работы за пределами учреждения или работы и проживания за пределами учреждения. Компетентный орган предоставляет условное освобождение заключенному, отбывшему две трети срока наказания, но не менее трех месяцев содержания под стражей, если его поведение во время исполнения наказания не препятствует этому и если нет оснований опасаться, что он совершит новые преступления или правонарушения. Тот факт, что А. П. В. отбывает наказание, не означает, что она будет разлучена с авторами на протяжении всего срока отбывания наказания. Наилучшие интересы детей были в максимальной степени учтены при принятии оспариваемых решений, что, в частности, подтверждается тем, что начало отбывания наказания было отложено на несколько месяцев, чтобы обеспечить оптимальное размещение детей, а затем вновь отложено, чтобы А. П. В. могла присутствовать при операции А. М. и во время ее восстановления. Настоящее дело касается только решения об исполнении наказания в виде лишения свободы. Ни решения, касающиеся размещения детей, ни вопросы общения между А. П. В. и авторами не являются предметом настоящего разбирательства. Авторы не могли быть размещены в полном соответствии с пожеланиями А. П. В., поскольку она отказалась сотрудничать с куратором, полагая, что ее адвокат сможет помешать исполнению приговора. Государство-участник заявляет, что куратор для авторов была назначена за несколько лет до отбытия наказания, поскольку А. П. В. была не в состоянии самостоятельно осуществлять уход за ними. У A. М. имелись проблемы с поведением, и куратор организовала подходящее размещение. До начала отбывания наказания она уже проживала в специальной школе, где ей был обеспечен четкий режим и специализированная поддержка. После начала отбывания наказания эта форма размещения была сохранена. A. М. проводит выходные в школе-интернате, в доме подруги А. П. В. или в доме своего отца. Когда ей необходимо посетить врача, ее сопровождает отец. E. П. проживает с сестрой А. П. В. с августа 2021 года и посещает государственную начальную школу. Он хорошо адаптировался и не проявляет никаких отклонений в поведении. Было найдено оптимальное решение, отвечающее их потребностям и наилучшим интересам. Авторы также поддерживают регулярный контакт друг с другом. Вопреки утверждениям авторов, в учреждении Хиндельбанк разрешены свидания с детьми до 16 лет вне квоты на свидания с целью поддержания отношений между матерью и детьми и создания условий для их регулярного общения. Авторы могут звонить А. П. В. по телефону каждый день.

4.14Дата начала отбывания наказания А. П. В. была назначена таким образом, чтобы она могла присутствовать во время пребывания A. M. в больнице и в течение нескольких недель ее восстановления. После проведенной операции физическое здоровье А. М. остается хорошим. Что касается смерти отца Е. П., то, как следует из материалов дела, в ходе первого апелляционного производства А. П. В. утверждала, что контакты с отцами авторов не поддерживаются и что отец Е. П. уехал из Швейцарии в Доминиканскую Республику. Власти сочли, что, хотя смерть отца, безусловно, серьезно повлияла на Е. П., это не является основанием для дальнейшей отсрочки начала исполнения приговора. Наконец, кантональный суд принял во внимание тот факт, что отбывание наказания приведет к разрыву отношений между А. П. В. и авторами, сократив срок наказания. Учитывая усилия властей по постоянному учету наилучших интересов авторов, государство-участник утверждает об отсутствии нарушений статей 3 и 9 Конвенции. По тем же причинам жалоба авторов по статье 2 Конвенции является необоснованной.

Комментарии авторов к замечаниям государства-участника

5.1В своих комментариях от 18 августа 2022 года авторы заявили, что непредоставленные права на посещение и отпуск, а также вопросы о назначении полузакрытого режима содержания под стражей и использовании электронного устройства являются предметом разбирательства постольку, поскольку утверждалось, что их разлучение с матерью носило соразмерный характер и что в рамках процедуры приведения приговора в исполнение их права были соблюдены. Эти обстоятельства, а также тип исправительного учреждения, его расположение и близость от места проживания детей имеют существенное значение для вопросов о соразмерности и защите благополучия детей. Выбор исправительного учреждения играет ключевую роль в определении порядка отбывания наказания и общения с детьми и обеспечении их благополучия. Государство-участник могло бы выделить специализированное учреждение, отвечающее требованиям соразмерности и соблюдения прав детей, и законодательство предусматривает такую возможность в статье 80 (ч. 2) Уголовного кодекса.

5.2Авторы считают, что утверждения государства-участника об их статусе жертв носят противоречивый характер. С одной стороны, государство-участник разъясняет, что мать представляла интересы детей, но, с другой стороны, дети не были участниками ни уголовного процесса, ни первого внутреннего разбирательства, касающегося исполнения приговора. Правам авторов не было уделено должного внимания. В случае разлучения детей с родителями по принуждению государства дети всегда являются или должны являться участниками соответствующего процесса. Поскольку авторы не участвовали в первом разбирательстве, они осуждают то, что не были вовлечены в него в соответствии с правами ребенка. Авторы были вовлечены в разбирательство, касающееся даты начала исполнения наказания и выбора учреждения и имеющее для них последствия в виде разлучения с матерью, а также касающееся возможностей для общения и свиданий.

5.3Авторы утверждают, что исправительное учреждение, дата и место начала отбывания наказания имеют решающее значение для условий отбывания наказания и, в частности, для эффективного осуществления права на свидания, применения мер смягчения наказания, режима работы за пределами учреждения и использования электронного наблюдения. У них не было других внутренних средств правовой защиты в связи с последствиями решения, касающегося даты начала отбывания наказания и местонахождения исправительного учреждения. Разлучение семьи является прямым следствием решения относительно учреждения, места и даты исполнения приговора. Параметры принятого решения привели к их размещению в удаленном районе, а из-за расстояния и ограничений, вызванных пандемией COVID-19, реально состоялось лишь очень небольшое число свиданий. Было доказано, что из-за разлучения с матерью они оказались в неблагоприятном положении по сравнению с другими детьми. Они утверждают, что их дискриминация в нарушение статьи 2 Конвенции связана с тем, что у Е.П. больше нет отца, а у А.М. имеются проблемы со здоровьем.

5.4Настоящее сообщение касается даты начала отбывания наказания, местоположения и выбора учреждения, которые обуславливают тип и режим лишения свободы и условия общения, и следовательно суть отношений и контактов, которые авторы могут поддерживать со своей матерью.

5.5Авторы утверждают, что решение о порядке и месте исполнения приговора, а также об учреждении для исполнения приговора было принято таким образом, что авторы были размещены в удаленном районе, свидания могли происходить очень редко и общение с их матерью иногда прерывалось на несколько недель подряд, хотя можно было предусмотреть и обеспечить исполнение приговора без помещения вне дома при сохранении благополучия детей с помощью применения режима заключения полузакрытого типа или электронного наблюдения. Из-за удаленности (полтора часа езды на автомобиле) и ограничений, связанных с пандемией COVID-19, свидания могли проводиться лишь изредка и со значительными трудностями. В первые несколько дней после разлучения А. П. В. была подвергнута изоляции и не могла общаться с авторами. В дальнейшем общение по телефону было затруднено (в частности, с эмоциональной точки зрения для авторов) и очень дорого обходилось семье. А. П. В. приходилось платить за телефонную связь около 200 швейцарских франков в месяц, тогда как ее заработок составлял 350 швейцарских франков в месяц. Без помощи бабушки и дедушки эти контакты не состоялись бы. Авторы утверждают, что разлучение не являлось необходимой мерой, что существовали другие способы отбывания наказания и что решение о месте исполнения приговора препятствовало контактам и свиданиям. Что касается даты начала отбывания наказания, то авторы утверждают, что девятимесячная отсрочка была недостаточна для защиты их прав, тем более что об операции А. М. уже было известно. Это было принято во внимание только после подачи жалобы, и только потому, что разбирательство все равно занимало много времени. Что касается выбора исправительного учреждения, то авторы отмечают, что полуторачасовая поездка подразумевает, что они и их соответствующие опекуны должны выделить на одно свидание не менее четырех часов. Из-за такой удаленности свидания проводятся редко. Детей нельзя винить в том, что поблизости нет другого исправительного учреждения и что не разрешены другие способы отбывания наказания.

5.6Что касается срока содержания под стражей, то авторы подтверждают, что их мать сейчас находится на стадии работы за пределами учреждения. Однако из-за расстояния между тюрьмой и местом работы в центральной части Швейцарии возникли задержки и трудности; работа за пределами учреждения была одобрена только после того, как ее работодатель создал рабочее место в Берне. Семья не может проживать вместе, и авторы остаются на попечении третьих лиц. С ноября 2022 года можно будет применять полузакрытый режим заключения или другую, более мягкую форму лишения свободы. Из-за неэффективного планирования семья сможет воссоединиться не раньше 2023 года. Эта ненужная двухмесячная задержка воссоединения семьи свидетельствует о том, что права ребенка не являются приоритетом, а наилучшие интересы авторов учитываются лишь во вторую очередь.

Дополнительные замечания государства-участника

6.В своих дополнительных замечаниях от 7 июля 2023 года государство-участник утверждает, что в отношении имеющихся у нее средств правовой защиты для оспаривания условий ее содержания под стражей, предоставленных ей прав на свидания и решений, касающихся ее содержания под стражей в полузакрытом режиме и использования электронного устройства, в той мере, в какой эти аспекты не были отражены в решении, подлежащем обжалованию, мать авторов по-прежнему имела возможность запросить такое решение на основании статьи 49 Закона кантона Берн от 23 мая 1989 года об административной процедуре и юрисдикции и впоследствии оспорить любое отрицательное решение, ссылаясь, в частности, на аспекты, вытекающие из Конвенции. Такая возможность обжалования условий содержания под стражей также следует из документов, приложенных авторами к их комментариям от 18 августа 2022 года. Так, в решении общего характера от 3 января 2022 года, касающемся временных ограничений, введенных учреждением Хиндельбанк с целью обеспечения защиты заключенных в условиях пандемии COVID-19, содержится указание на способы обжалования. Кроме того, из письма Службы исполнения наказаний и пробации кантона Люцерн от 21 июня 2022 года следует, что компетентные органы приняли решение о предоставлении возможности проживания и работы за пределами учреждения в режиме электронного наблюдения, и это решение может быть обжаловано. Что касается мер, принятых в отношении авторов Управлением по защите детей и взрослых, то право на обжалование соответствующих решений гарантируется статьей 314 (ч. 1), рассматриваемой в совокупности со статьей 450 (ч. 1) Гражданского кодекса. Эти аспекты подтверждают, что порядок отбывания наказания, в частности предоставленные права на свидания и отпуск, а также меры, принятые Управлением по защите детей и взрослых, даже косвенно не были предметом обжалуемых авторами в данном случае решений. Таким образом, жалобы, высказанные авторами в этой связи, выходят за рамки настоящего дела и не могут быть рассмотрены Комитетом. Государство-участник делает вывод о том, что авторы не исчерпали внутренние средства правовой защиты в связи с их жалобами на условия содержания под стражей, предоставленный отпуск и меры, принятые Управлением по защите детей и взрослых.

Дополнительные комментарии авторов к замечаниям государства-участника

7.В своих комментариях от 24 июля 2023 года авторы ссылаются на исследование, в котором они приняли участие и которое касается детей, чьи родители находятся в тюрьме.

Вопросы и процедура их рассмотрения в Комитете

Рассмотрение вопроса о приемлемости

8.1В соответствии с правилом 20 своих правил процедуры, прежде чем рассматривать любые утверждения, содержащиеся в сообщении, Комитет должен решить, является ли сообщение приемлемым согласно Факультативному протоколу.

8.2Комитет отмечает, что в решении от 11 февраля 2021 года Европейский суд по правам человека признал жалобу, поданную А. П. В., неприемлемой, поскольку представленные ему доказательства не выявили признаков нарушения прав и свобод, закрепленных в Европейской конвенции по правам человека. Поскольку данная жалоба касалась А. П. В., а не авторов, Комитет считает, что речь не идет о рассмотрении того же вопроса по смыслу статьи 7 (п. d)) Факультативного протокола и что эта статья не препятствует принятию настоящего сообщения к рассмотрению.

8.3Комитет принимает к сведению довод государства-участника о том, что приговор к лишению свободы в отношении А. П. В. был вынесен окончательным решением 21 ноября 2017 года, тогда как авторы представили свое сообщение в Комитет 20 июля 2021 года, почти четыре года спустя, что значительно превышает 12-месячный срок исчерпания внутренних средств правовой защиты, установленный статьей 7 (п. h)) Факультативного протокола, причем авторы не доказали, что не имели возможности представить сообщение в течение этого срока. Комитет, однако, отмечает, что жалобы авторов касаются не назначенного А. П. В. наказания, а способов приведения его в исполнение. Соответственно, Комитет считает, что статья 7 (п. h)) Факультативного протокола не препятствует ему в рассмотрении настоящего сообщения.

8.4Кроме того, Комитет принимает к сведению довод государства-участника о том, что внутренние средства правовой защиты не были исчерпаны в отношении жалоб, касающихся размещения авторов и условий общения между ними и их матерью, в частности предоставленных прав на свидания и отпуск.

8.5Комитет напоминает, что авторы должны использовать все судебные или административные средства, которые могут открыть перед ними разумные перспективы возмещения ущерба. Он считает, что внутренние средства правовой защиты не должны исчерпываться, если они объективно не обеспечивают возможность успеха, например в случаях, когда, согласно применимому национальному законодательству, жалоба неизбежно будет отклонена или когда сложившаяся судебная практика высших национальных судебных инстанций исключает положительный результат. Вместе с тем Комитет отмечает, что одни лишь сомнения или предположения в отношении успеха или эффективности внутренних средств правовой защиты не освобождают авторов от обязанности их исчерпания.

8.6В данном случае Комитет отмечает, что жалобы авторов касаются решений Федерального суда от 17 августа 2020 года и 12 марта 2021 года, которые охватывают вопросы исполнения вынесенного приговора, а именно дату начала его исполнения и учреждение, в котором будет отбываться наказание. Он также принимает к сведению утверждение государства-участника о том, что авторы не пытались подать апелляцию, касающуюся порядка отбывания наказания и их размещения, и не привели никаких обоснований того, что такая апелляция не будет иметь успеха. Комитет, однако, отмечает, что жалоба авторов связана не с их размещением, а с порядком отбывания наказания их матерью. Соответственно, Комитет приходит к выводу, что ничто не препятствует ему в рассмотрении настоящего сообщения, и объявляет эту часть сообщения приемлемой в соответствии со статьей 7 (п. е)) Факультативного протокола.

8.7Комитет принимает к сведению жалобы авторов по статье 2 Конвенции о том, что они были разлучены со своей матерью не по своей вине и без необходимости, и поэтому страдают от значительной задержки в развитии по сравнению с другими детьми. Вместе с тем Комитет отмечает, что авторы излагают эти жалобы в общих чертах и не разъясняют, каким образом оспариваемые решения носят дискриминационный характер. Соответственно, он объявляет эти жалобы явно необоснованными и неприемлемыми в соответствии со статьей 7 (п. f)) Факультативного протокола.

8.8Комитет принимает к сведению жалобы авторов по статье 12 Конвенции о том, что они не были уведомлены о принятом решении, не могли самостоятельно отстаивать свои права в ходе разбирательства, им не были предоставлены какие-либо процессуальные права и не были оплачены судебные издержки. Вместе с тем Комитет отмечает, что авторы не являлись участниками внутреннего уголовного разбирательства и, следовательно, не имели процессуальных прав. Поэтому он считает, что эти жалобы явно необоснованны, и объявляет их неприемлемыми в соответствии со статьей 7 (п. f)) Факультативного протокола.

8.9Однако Комитет считает, что авторы достаточно обосновали для целей приемлемости свои остальные жалобы по статьям 3, 9 и 12 Конвенции в связи с тем, что они не были заслушаны при принятии решения о порядке исполнения приговора и что их наилучшие интересы не были приняты во внимание в качестве основного фактора при исполнении приговора их матери в виде тюремного заключения, что явилось нарушением их права не быть разлученными с ней в соответствии со статьей 9 Конвенции. Следовательно, Комитет объявляет эту часть жалобы приемлемой и приступает к ее рассмотрению по существу.

Рассмотрение по существу

9.1В соответствии с положениями статьи 1 (п. 10) Факультативного протокола Комитет рассмотрел настоящее сообщение с учетом всей информации, предоставленной ему сторонами.

9.2Комитет принимает к сведению утверждение авторов о том, что государство-участник нарушило их права по статьям 3, 9 и 12 Конвенции, поскольку они, как утверждается, не были заслушаны национальными органами и их наилучшие интересы не были должным образом оценены в ходе разбирательства по вопросу об исполнении уголовного приговора в отношении их матери.

9.3Комитет считает, что, хотя авторы не являлись сторонами внутреннего уголовного разбирательства в отношении их матери, это разбирательство, включая вопросы исполнения вынесенного ей уголовного приговора, затрагивало их по смыслу статей 3 (п. 1) и 12 (п. 2) Конвенции, поскольку такое разбирательство определяло степень, в которой они могли поддерживать контакты со своим основным опекуном. Поэтому Комитет должен определить, учитывали ли национальные власти в ходе разбирательства, связанного с исполнением уголовного приговора, вынесенного матери, наилучшие интересы авторов и заслушали ли их либо непосредственно, либо через представителя или компетентный орган, в порядке, совместимом с процессуальными нормами национального законодательства, как того требуют статьи 3 (п. 1) и 12 (п. 2) Конвенции.

9.4Комитет отмечает, что за несколько лет до отбытия назначенного А. П. В. наказания авторам был выделен куратор, на которого была возложена задача обеспечить альтернативный уход за детьми, соответствующий их жизненной ситуации и возрасту. Он отмечает также, что после консультаций между Службой исполнения наказаний и пробации и куратором детей дата начала исполнения приговора их матери несколько раз переносилась в общей сложности на девять месяцев с учетом конкретной ситуации детей. В этой связи Департамент юстиции и безопасности принял во внимание тот факт, что А. М. предстояла операция на спине, и в итоге назначил начало отбывания наказания на 1 декабря 2020 года, чтобы А. П. В. могла присутствовать во время ее пребывания в больнице; это решение было основано на учете судом наилучших интересов авторов. Кроме того, Комитет принимает к сведению утверждение государства-участника о том, что сотрудники Службы исполнения наказаний и пробации также обсудили с матерью семейную ситуацию и возможность размещения авторов в приемной семье на время отбывания наказания. Комитет принимает к сведению довод государства-участника о том, что в данном случае между авторами и их матерью не было конфликта интересов в связи с таким исполнением приговора последней, который позволил бы им поддерживать общение. Из этого можно сделать вывод о том, что авторы были опосредованно заслушаны как своей матерью, так и куратором, функции которой позволяли оценить их ситуацию и интересы по отдельности. Комитет отмечает, что Служба исполнения наказаний и пробации отложила начало исполнения приговора на девять месяцев, чтобы авторы могли получить оптимальный уход.

9.5Что касается выбора исправительного учреждения, то Комитет принимает к сведению утверждение авторов о том, что место заключения их матери находится далеко от их дома и не отвечает их наилучшим интересам. Комитет напоминает, что именно национальным властям надлежит изучать факты и доказательства и толковать и применять внутреннее право, если только их оценка не была явно произвольной или равнозначной отказу в правосудии. В этой связи Комитет не подменяет собой национальные органы при толковании национального законодательства и оценке фактов и доказательств, однако он обязан проверить отсутствие произвола или отказа в правосудии в оценке властей и гарантировать, что в качестве основного критерия в этой оценке был использован принцип наилучшего обеспечения интересов ребенка. Однако в данном случае Комитет отмечает, что государство-участник обеспечило поэтапный принцип исполнения приговора А. П. В., способствующий ее социальной реинтеграции, и что после отбытия половины срока наказания А. П. В. может воспользоваться программой внешнего трудоустройства, быть переведена ближе к авторам и заботиться о них. Кроме того, он отмечает, что только две тюрьмы в государстве-участнике предназначены для женщин, а тюрьма Гроссхоф не позволяет осуществлять все этапы постепенного исполнения приговора. В этой связи он также принимает к сведению аргумент государства-участника о том, что с учетом продолжительности срока наказания А. П. В. было невозможно отбывать его в тюрьме, расположенной ближе к авторам.

9.6Комитет отмечает утверждение авторов о том, что свидания проводились редко и что их было недостаточно. Вместе с тем он принимает к сведению утверждение государства-участника о том, что между авторами и A. П. В. поддерживались регулярные контакты, что противоречит утверждению авторов. В частности, он отмечает, что в тюрьме Хиндельбанк разрешены свидания с детьми в возрасте до 16 лет вне квот на свидания и что авторы могли звонить A. П. В. каждый день.

9.7В свете вышеизложенного и на основании имеющейся информации Комитет не может сделать вывод о том, что государство-участник не приняло во внимание наилучшие интересы детей и не заслушало их в контексте разбирательства по вопросу об исполнении уголовного наказания их матери, или что оно не приняло надлежащих мер для обеспечения общения авторов с их матерью, находящейся в заключении.

10.Комитет, действуя в соответствии со статьей 10 (п. 5) Факультативного протокола, считает, что представленные на его рассмотрение факты не свидетельствуют о нарушении статей 3, 9 и 12 Конвенции.

Приложение

[Язык оригинала: английский]

Совместное (несогласное) мнение членов Комитета Браги Гудбрандссона, Луиса Эрнесто Педернеры Рейны, Энн Скелтон, Велины Тодоровой и Бенуа Ван Кейрсбилка

Выражая свое частично несогласное совместное мнение, мы признаем, что законодательство и практика государства-участника включают меры, позволяющие учитывать влияние приговора на детей, и что были предприняты различные усилия, направленные на обеспечение наилучших интересов детей, как это подробно изложено в пункте 9.4 Соображений. Настоящее совместное мнение касается некоторых решений Федерального Верховного суда, которые свидетельствуют о неправильном понимании обязанностей судов при применении статей 3 и 12 Конвенции в контексте исполнения приговоров в отношении лиц, являющихся основными опекунами детей.

Что касается приемлемости, то мы при всем уважении не согласны с мнением большинства членов Комитета в отношении его вывода в пункте 8.8 Соображений о том, что жалоба авторов по статье 12 Конвенции является неприемлемой, поскольку они не являлись участниками внутреннего уголовного разбирательства и, следовательно, не имели процессуальных прав. В действительности жалоба по статье 12, как указано в пункте 3.2 Соображений, касается оспариваемых решений об исполнении приговора. Разбирательства, связанные с исполнением приговоров, являются административными, а не уголовными разбирательствами. Мы считаем, что даже в уголовном процессе при вынесении приговора целесообразно убедиться в том, что суд, выносящий приговор, осведомлен о мнениях и пожеланиях ребенка, которые могут быть выслушаны через представителя. Однако в данном случае речь идет не о процессе вынесения приговора, а о его исполнении. Хотя дети действительно не были самостоятельными участниками, этот факт не означает, что они не имели процессуальных прав. По причинам, изложенным ниже, мы считаем, что статья 12 действительно предоставляет детям право быть заслушанными в ходе судебных или административных разбирательств, затрагивающих их интересы, в том числе при принятии решений, связанных с исполнением приговоров. Соответственно, мы сочли бы приемлемой жалобу по статье 12 в полном объеме.

Что касается существа дела, то мы также при всем уважении не согласны с мнением большинства членов Комитета относительно жалоб по статьям 3 и 12. В этой связи мы обращаем внимание на решение Федерального Верховного суда от 17 августа 2020 года об отклонении апелляции, касающейся даты начала исполнения приговора. Как поясняется в пункте 2.2 Соображений, Федеральный верховный суд постановил, что А. П. В. сама спровоцировала разрыв с детьми и что ни она, ни дети не имеют права на альтернативные меры. Кроме того, суд отметил, что детей это решение не коснется напрямую, поскольку они сами не будут заключены в тюрьму. Мы считаем, что это неверное толкование прав ребенка, предусмотренных статьями 3 и 12 Конвенции. В аналогичном решении от 12 марта 2021 года Федеральный верховный суд постановил, что вопрос заключался только в сроках начала исполнения приговора, а не в обеспечении наилучших интересов детей.

Мнение Федерального верховного суда о том, что мать спровоцировала разлучение с детьми, является неверным, если рассматривать этот вопрос с точки зрения прав ребенка. Судебное решение о приговоре лица, осуществляющего основной уход, к тюремному заключению является результатом прокурорского разбирательства. Поскольку такие разбирательства представляют собой действия, инициированные государством-участником, они влекут за собой определенные обязательства по Конвенции.

Конвенция исходит из того, что дети являются носителями прав отдельно от своих родителей. Поэтому предположение о том, что права детей аннулируются вследствие неправомерных действий их родителей, противоречит духу Конвенции.

Статья 3 (п. 1) предусматривает, что во всех действиях в отношении детей, включая действия судов и административных органов, первоочередное внимание должно уделяться наилучшему обеспечению интересов ребенка. Поэтому необходимо рассмотреть вопрос о том, являются ли решения, связанные с исполнением приговора в отношении основного опекуна, действиями, которые «имеют отношение» к детям. Мы не сомневаемся, что это так, и предполагаем, что большинство членов Комитета разделяют это мнение, как указано в пункте 9.3 Соображений. Однако в данном случае большинство пришло к выводу, что государство-участник выполнило свои обязанности надлежащим образом, и поэтому нарушения не было.

Мы не согласны с этим в связи с аргументацией Федерального Верховного суда, которую мы изложили в пункте 3 настоящего совместного мнения. Хотя мы признаем, что изучение фактов и доказательств, а также толкование и применение национального законодательства, как правило, возлагается на национальные власти, задача Комитета заключается в том, чтобы убедиться, что оценка властей не была произвольной и не привела к отказу в правосудии, и что в качестве основного критерия в этой оценке был использован принцип наилучшего обеспечения интересов ребенка. Федеральный Верховный суд четко заявил, что вопрос заключается только в сроках, а не в обеспечении наилучших интересов детей. На наш взгляд, это неверное толкование статьи 3 (п. 1), согласно которой во всех действиях в отношении детей первоочередное внимание уделяется наилучшему обеспечению интересов ребенка. Лишение свободы основного опекуна является инициированным государством действием, которое разлучает детей с лицом, осуществляющим ежедневный уход за ними, и решения об исполнении приговора вытекают из этого действия. Разумеется, суд должен взвесить различные противоположные интересы и может прийти к выводу о том, что в конкретных обстоятельствах наилучшие интересы ребенка имеют второстепенное значение. Однако суд не может изначально решить, что права ребенка аннулированы преступным поведением опекуна. В тех случаях, когда государство своими действиями лишает ребенка основного опекуна или даже когда оно просто угрожает сделать это, государство обязано обеспечить учет наилучших интересов ребенка.

Статья 12 Конвенции требует, чтобы государства-участники обеспечивали детям право выражать свои собственные взгляды по всем затрагивающим их вопросам. Для нас, как и для большинства членов Комитета, согласно пункту 9.3 Соображений, очевидно, что лишение ребенка основного опекуна является вопросом, который затрагивает этого ребенка. При определении наилучших интересов детей и понимании того, какое влияние окажет на них тюремное заключение, важно выслушать их мнение. В данном случае дети были способны сформировать собственное мнение. Согласно статье 12 (п. 2), детям может быть предоставлена возможность быть заслушанными либо непосредственно, либо через представителя. Мы не видим никаких доказательств того, что Федеральный Верховный суд в решениях, упомянутых в пункте 3 настоящего совместного мнения, рассмотрел мнение детей либо непосредственно, либо через представителя.

В свете вышеизложенного мы признали бы нарушение статей 3 и 12 Конвенции.