Представлено :

г-ном Антониусом Корнелисом ван Хюлстом (представлен адвокатом г-ном Тару Спронкеном)

Предполагаемая жертва:

автор сообщения

Государство-участник:

Нидерланды

Дата сообщения:

8 апреля 1998 года (первоначальное представление)

Комитет по правам человека , учрежденный в соответствии со статьей 28 Международного пакта о гражданских и политических правах,

на своем заседании 1 ноября 2004 года,

завершив рассмотрение сообщения № 903/1999, представленного Комитету по правам человека от имени г-на Антониуса Корнелиса ван Хюлста на основании Факультативного протокола к Международному пакту о гражданских и политических правах,

приняв во внимание всю письменную информацию, препровожденную ему автором сообщения и государством-участником,

принимает следующее:

Соображения в соответствии с пунктом 4 статьи 5 Факультативного протокола

1.1 Автором сообщения является голландский гражданин Антониус Корнелис ван Хюлст. Он утверждает, что является жертвой нарушений Нидерландами1 статей 14 и 17 Пакта. Он представлен адвокатом.

1.2 Аналогичное сообщение с изложением тех же фактов было представлено 7 сентября 1998 года г-ном А.Т.М.М., который также утверждал, что он является жертвой нарушения Нидерландами статьи 17 Пакта. Впоследствии г-н А.Т.М.М. отказался от дальнейших шагов по делу и, несмотря на напоминание, не уведомил Комитет, желает ли он добиваться рассмотрения его сообщения.

Факты в изложении автора

2.1 Во время предварительного расследования, направленного против адвоката автора, г ‑на A.T.M.M., осуществлялось прослушивание и запись телефонных разговоров между ним и автором. На основании полученной подобным образом информации предварительное расследование было возбуждено и против самого автора, причем было санкционировано прослушивание его телефонной линии.

2.2 Решением от 4 сентября 1990 года районный суд Хертогенбоса признал автора виновным в участии в преступной организации, в неоднократном присвоении чужой собственности без намерения оплатить ее стоимость, в обмане, в попытке совершить мошенничество, в вымогательстве, подлоге и сокрытии ворованного имущества и приговорил его к шести годам тюремного заключения.

2.3 В процессе судебного разбирательства адвокат автора сделал заявление, в котором он утверждал, что дело, по которому осуществляется уголовное преследование, не может являться предметом разбирательства в суде, поскольку в нем фигурирует ряд протоколов с записями телефонных разговоров между автором и его адвокатом, A.T.M.M.; принятие же таких материалов в качестве доказательства является незаконным. Адвокат утверждал, что в соответствии с пунктом 2 статьи 125h в совокупности со статьей 218 Уголовно-процессуального кодекса доказательства, добытые незаконным путем, судом приниматься не должны.

2.4 Хотя районный суд и согласился с возражением автора, что телефонные разговоры между ним и A.T.M.M. не могут быть использованы в качестве доказательства, тем не менее, поскольку последний действовал как адвокат автора, а не как подозреваемый, суд отклонил эти возражения автора против обвинения, заметив при этом, что при установлении вины автора сторона обвинения не основывалась на этих телефонных разговорах. Несмотря на то, что суд дал указание изъять из дела материалы, основанные на этих телефонных разговорах, он принял к слушанию в качестве доказательств другие телефонные разговоры, которые были прослушаны и записаны в процессе предварительного расследования, возбужденного против A.T.M.M., в соответствии

со статьей 125g Уголовно-процессуального кодекса, и которые не имеют отношения к действиям A.T.M.M. в качестве адвоката автора.

2.5 В порядке апелляции адвокат автора заявил, что не все записи прослушанных телефонных разговоров были фактически изъяты из дела и уничтожены в соответствии с положениями пункта 2 статьи 125h. Однако своим решением от 10 апреля 1992 года Апелляционный суд Хертогенбоса отклонил это возражение защиты на том основании, что просьба автора проверить, действительно ли вышеуказанные материалы были изъяты из дела и уничтожены, неуместна, "поскольку отсутствие этих материалов в деле не указывает определенно на [факт их уничтожения]". Суд - не прибегая к записям телефонных разговоров - обвинил автора в неоднократном присвоении чужой собственности без намерения оплатить ее стоимость, в подлоге и в угрозах физической расправы и приговорил его к пяти годам лишения свободы.

2.6 В Верховном суде адвокат автора заявил, что Апелляционный суд не внял его доводам как защитника, в которых он указывал, что записи разговоров автора по телефону со своим адвокатом были произведены незаконно и что они не были впоследствии уничтожены. Верховный суд отклонил этот довод и своим решением от 30 ноября 1993 года на основании иных причин частично - по двум пунктам обвинения - аннулировал решение Апелляционного суда, отменил приговор и вернул дело в Апелляционный суд Арнхема.

2.7 24 марта 1995 года Апелляционный суд Арнхема признал автора невиновным по одному пункту обвинения и приговорил его к трем годам лишения свободы по другим пунктам обвинения. В своей кассационной жалобе против этого решения автор утверждал, что доводы его адвоката в отношении прослушанных телефонных разговоров до сих пор остаются без внимания. 16 апреля 1996 года Верховный суд без объяснения причин отклонил кассационную жалобу, ссылаясь на положения статьи 101а Закона о судоустройстве.

2.8 22 октября 1996 года автор обратился в Европейскую комиссию по правам человека, заявляя, в частности, о нарушении статьи 6 Европейской конвенции. Решением от 8 декабря 1997 года Комиссия признала ходатайство неприемлемым на том основании, что "апелляционный суд не совершает нарушения статьи 6 Конвенции в случаях, когда - руководствуясь тем или иным конкретным правовым положением - он отклоняет апелляционную жалобу как не имеющую каких-либо шансов на успех без дальнейшего объяснения причин такого решения". В отношении других жалоб автора Комиссия сочла, что из них "не следует, что имело место какое-либо нарушение прав и свобод, закрепленных в Конвенции или протоколах к ней".

Жалоба

3.1 Автор утверждает, что отклонение Верховным судом - путем простой ссылки на положения статьи 101а Закона о судопроизводстве - доводов его защиты в отношении записей прослушанных телефонных разговоров между ним и его адвокатом, а также принятие их судом в качестве доказательства явилось нарушением его прав по статье 14 Пакта, и что вмешательство в его право на конфиденциальное общение со своим адвокатом было незаконным и произвольным в нарушение статьи 17 Пакта.

3.2 Автор заявляет, что непредставление судами никаких доводов в обоснование своего решения отклонить аргументы его защиты делает право автора подать апелляцию против его осуждения лишенным смысла. В частности, осуществление Верховным судом своего дискреционного права на основании статьи 101а Закона о системе судебных органов, пользуясь которым суд мог просто констатировать, что ходатайство не может привести к кассации первоначального приговора или что ему не нужно, чтобы на вопросы права были даны ответы в интересах единообразия или развития права, лишило автора возможности подготовить соответствующие аргументы для подачи жалобы в Комитет или, если потребуется, в Европейскую комиссию по правам человека.

3.3 Автор заявляет, что статья 121 Конституции Нидерландов содержит требование, согласно которому при вынесении судебных решений надлежит указывать, на чем эти решения основываются. Исключения из этого правила должны быть определены законом, а количество таких исключений должно быть сведено к абсолютному минимуму. Соответственно, статья 101а, которая была введена в действие в 1988 году с целью уменьшить рабочую нагрузку, приходящуюся на Верховный суд, и повысить эффективность его работы, не может служить основанием для лишения ответчика права узнать о причинах отклонения его апелляции, с тем чтобы он имел возможность подготовить свою защиту.

3.4 Автор ссылается на соответствующую юридическую практику7 Европейского суда по правам человека, согласно которой национальные суды должны достаточно ясно указывать, на каких основаниях они принимают свои решения, с тем чтобы обеспечить обвиняемому возможность осознанно осуществлять свое право на апелляцию. Ввиду схожести статьи 6 Европейской конвенции и статьи 14 Пакта можно обоснованно предположить, что ограничительные исключения из этого принципа, вытекающие из юридической практики Европейского суда, относятся также к статье 14 Пакта. Следовательно, суду не нужно обосновывать мотивы принятия своих решений: a)  если нижестоящий суд уже вынес обоснованное решение по тому же делу; b)  если решение не подлежит обжалованию; c)  в отношении доводов несущественного характера; d)  в контексте разрешительной системы; и  e)  в отношении решения о приемлемости.

3.5 Что касается автора, то вышеуказанные исключения не могут быть отнесены к его делу, поскольку: a) ни один из судов, занимавшихся рассмотрением его дела, не отреагировал основательным и всесторонним образом на его возражения по поводу использования записей прослушанных телефонных разговоров в уголовном судопроизводстве; b) несмотря на то, что решение Верховного суда от 16 апреля 1996 года не подлежало дальнейшему обжалованию на государственном уровне, в нем следовало бы указать обоснование, с тем чтобы автор имел возможность подготовить жалобу для подачи в Комитет и/или Европейскую комиссию по правам человека; c)  аргументы в его защиту не могли быть отклонены как несущественные, поскольку дело касалось нарушения его прав на личную жизнь и на справедливое судебное разбирательство; и d) дискреционное право Верховного суда отклонить кассационную жалобу на основании статьи 101а Закона о системе судебных органов нельзя уподоблять разрешительной системе, поскольку оно позволяет суду "полностью отказаться от объяснения причин".

3.6 В отношении своей претензии по статье 17 автор заявляет, что ему, как клиенту г ‑на A.T.M.M., должна была быть предоставлена правовая защита от прослушивания и записи его телефонных разговоров со своим адвокатом, поскольку он не мог знать, что последний проходит как подозреваемый по уголовному делу. Право на консультацию с адвокатом по собственному выбору оказывается подорванным, если защита конфиденциальности ставится в зависимость от того, является ли сам адвокат подозреваемым в уголовном преступлении.

3.7 Автор заявляет, что его право по статье 17 не подвергаться произвольному или незаконному вмешательству в его личную жизнь включает в себя и право на конфиденциальное общение с адвокатом, которое может быть ограничено только a)  в соответствии с законом; b) при наличии законной цели; и c)  если такое вмешательство соразмерно преследуемой при этом цели.

3.8 Хотя автор и соглашается с тем, что борьба с преступностью является законной целью, он не согласен с подходом Верховного суда, согласно которому пункт 2 статьи 125h Уголовно-процессуального кодекса, в котором предусматривается требование уничтожать протоколы, составленные на основе прослушанных телефонных разговоров, в которых участвует лицо, имеющее право отказаться от дачи свидетельских показаний, не исключает возможности использования судом информации, подпадающей по своему характеру под действие статьи 218 Уголовно-процессуального кодекса, поскольку заранее не может быть известно, участвует ли в этом разговоре лицо, обязанное по закону соблюдать конфиденциальность. Напротив, пункт 2 статьи 125h следует понимать таким образом, что в нем строжайше запрещается прослушивание телефонных разговоров адвоката/подозреваемого, "поскольку все записи конфиденциальных разговоров подлежат немедленному уничтожению". В противном случае информация, которую при нормальных обстоятельствах невозможно получить путем опроса свидетелей или подозреваемых, могла бы добываться путем прослушивания и записи. Автор добавляет, что прослушивание телефонных разговоров между ним и его адвокатом являлось несоразмерной мерой.

Замечания государства-участника по вопросу о приемлемости и существу сообщения

4.1 В своих замечаниях от 23 апреля 2003 года государство-участник, не оспаривая приемлемости сообщения, утверждает, что ни действия Верховного суда в соответствии с положениями статьи 101а Закона о судопроизводстве, ни принятие в качестве доказательства материалов, основанных на записях телефонных разговоров между автором и г-ном A.T.M.M., не нарушили права автора на справедливое судебное разбирательство в соответствии с положениями статьи 14 и что вмешательство в его личную жизнь и посягательство на тайну его корреспонденции отнюдь не являются незаконными или произвольными.

4.2 Соглашаясь с тем, что право на справедливое судебное разбирательство в принципе требует, чтобы органы правосудия давали обоснования своих решений, государство-участник заявляет, что право на получение обоснований судебных решений не является абсолютным, а, скорее, зависит от характера конкретного решения, от обстоятельств каждого отдельного дела и от того, на каком этапе находится судопроизводство. Позиция Европейского суда8, заключающаяся в том, что апелляционные суды в принципе могут просто подтверждать обоснованность решения нижестоящего суда, должна a fortiori относиться и к обоснованности, которая требуется от Верховного суда, который, как и Конституционный суд, зачастую отклоняет жалобы, лишь поверхностно знакомясь с их содержанием.

4.3 Статья 101а Закона о судопроизводстве была введена в действие в порядке повышения эффективности работы Верховного суда, с тем чтобы он мог справляться с растущим объемом работы. Положения этой статьи были рассмотрены Европейским судом9, который заявил, что возражения против нее являются явно необоснованными. Таким образом, нельзя утверждать, что сам по себе факт существования статьи 101а является нарушением статьи 14 Пакта.

4.4 Государство-участник отвергает довод автора, будто применение статьи 101а уменьшает для него шанс защитить себя перед Комитетом, ибо гарантии, содержащиеся в статье 14 Пакта, могут быть применены только к апелляциям, рассматриваемым на государственном уровне. Поскольку автор в своей жалобе утверждает, что его право обратиться с ходатайством к Комитету было ослаблено тем фактом, что Верховный суд ограничился в своих действиях ссылкой только на статью 101а, государство-участник заявляет, что решение Верховного суда ни в коей мере не затрагивает подробный перечень обоснований, представленных судами на ранних стадиях судопроизводства. Утверждение автора относительно того, что ни один судебный орган не отреагировал основательным образом на его защитные действия в отношении прослушанных телефонных разговоров между ним и его адвокатом, не имеет под собой оснований. Более того, Верховный суд сделал ссылку на статью 101а Закона о судопроизводстве только после того, как он частично аннулировал решение Апелляционного суда от 10 апреля 1992 года и своим постановлением от 30 ноября 1993 года вернул дело в Апелляционный суд Арнхема.

4.5 В отношении принятия в качестве доказательства определенных материалов, основанных на записях телефонных разговоров между автором и г-ном A.T.M.M., государство-участник заявляет, что в отсутствие явных признаков, указывающих на нарушение статьи 14, оценка имеющихся доказательств, как правило, осуществляется национальными судами, а не Комитетом. По мнению государства-участника, проведенное судебное разбирательство в целом представляется справедливым, поскольку: a)  районный суд принял к рассмотрению записи телефонных разговоров между автором и его адвокатом лишь в той мере, в какой они имеют отношение к совершению последним преступных действий, и ясно дал понять, что ни государственный обвинитель, ни сам суд не основывали свои выводы на защищенных от разглашения телефонных разговорах между адвокатом и его клиентом; b) к делу не было приобщено никаких расшифровок записей телефонных разговоров и эти записи на судебных слушаниях только упоминались, что согласуется с решением Европейского суда по делу Крюслен против Франции10, когда суд подчеркнул необходимость сохранения соответствующих записей в целости и сохранности на случай возможной проверки их судьей или адвокатом ; c)  достоверность доказательств не была оспорена автором, который просто заявил, что данную информацию следовало стереть; и d)  поскольку в деле имеется указание на то, что обвинение, предъявленное автору, не основывается на записях телефонных разговоров, в которых г-н A.T.M.M. участвовал как адвокат, а не как подозреваемый.

4.6 В отношении претензии автора по статье 17 государство-участник соглашается с тем, что телефонные звонки в адвокатскую фирму или из нее могут быть защищены по соображениям "невмешательства в личную жизнь" или "тайны корреспонденции" и что прослушивание телефонных разговоров автора представляет собой "вмешательство" по смыслу данного положения. Со ссылкой на Замечание общего порядка № 16 Комитета11 оно отрицает, что такое вмешательство было незаконным или произвольным по смыслу статьи 17, которая запрещает лишь вмешательство, не предусмотренное законом ("незаконное"), причем которое само по себе должно соответствовать положениям, целям и задачам Пакта, либо которое не является обоснованным в конкретных обстоятельствах ("произвольное").

4.7 Государство-участник утверждает, что применимые в то время нормы права, а именно пункты f-h статьи 125 Уголовно-процессуального кодекса, не запрещали прослушивание телефонных разговоров лиц, обязанных по закону хранить тайну. При введении этих положений в действие в 1971 году законодатель не оговорил, что они не должны применяться к лицам, обязанным по закону хранить тайну, как это предусмотрено в статье 218 Уголовно-процессуального кодекса. Кроме того, действовал закон, включавший в себя подробное руководство по прослушиванию телефонных разговоров, который достаточно определенно давал право на вмешательство в личную жизнь, закрепляя при этом такие процедурные гарантии от злоупотребления властью, как, например, необходимость заручиться санкцией судебного органа на прослушивание телефонных разговоров, а также меры по подготовке и, в определенных случаях, уничтожению официальных материалов, основанных на записи любых прослушанных разговоров.

4.8 Государство-участник утверждает, что вмешательство в право автора на личную жизнь преследовало вполне законную цель (борьба с преступностью) и не выходило за рамки дозволенного, поскольку районный суд выступил с заверением, что при проведении уголовного судопроизводства записи телефонных разговоров, в которых г-н A.T.M.M. выступал в качестве адвоката автора, а не как подозреваемый в совершении уголовного преступления, не были использованы против автора. Что же касается телефонных разговоров, которые прослушивались на основании того, что A.T.M.M. был подозреваемым (и здесь уже не идет речь о связи адвоката с его клиентом), то государство-участник заявляет, что было бы безосновательным ожидать полного освобождения автора и A.T.M.M. от наказания только на том основании, что последний является также адвокатом.

4.9 Наконец, государство-участник утверждает, что ущерб, нанесенный автору фактом прослушивания его телефонных разговоров с A.T.M.M., является прежде всего делом, которое надлежит решать между двумя частными сторонами, поскольку автор мог возбудить гражданский иск против A.T.M.M., который затем мог бы быть привлечен к ответственности через дисциплинарное производство.

Комментарии автора

5.1 В своих комментариях от 15 июля 2003 года по замечаниям государства-участника автор повторяет свои требования и далее развивает свою аргументацию относительно предполагаемого нарушения положений статьи 17. Он утверждает, что практическим следствием принятых голландскими судами решений является следующее: как только адвокат оказывается подозреваемым в совершении преступления и по этой причине его телефонная линия начинает прослушиваться, его клиенты уже не могут осуществлять право на конфиденциальность отношений с ним и лишаются гарантии того, что записи прослушанных таким образом телефонных разговоров будут немедленно уничтожены.

5.2 Автор утверждает, что государство-участник не сумело провести грань между телефонными разговорами адвоката с его клиентом и разговорами подозреваемого с подозреваемым, когда начало прослушивать и записывать его телефонные разговоры с A.T.M.M., которые касались темы, совершенно отличной от той, на основании которой его адвокат попал под подозрение, тем самым дав полиции основания рассматривать последнего как лицо, возможно, замышляющее совершение нового уголовного преступления, или когда оно впоследствии подключило к прослушиванию его собственную телефонную линию, направив внимание полиции еще на одну вероятность совершения преступления, которое опять же отличалось от того, ради предотвращения которого телефон был подключен к прослушиванию и в котором его адвоката тогда также подозревали. Суть его жалобы заключается в том, что подозрение против него было вызвано в результате прослушивания конфиденциальных телефонных разговоров, записи которых должны были сразу же быть уничтожены, а не были приобщены к судебному делу в качестве доказательства его вины.

5.3 Автор заключает, что предоставленная властям свобода действий в плане инициирования (на основе конфиденциальной информации, добытой путем прослушивания телефонных разговоров) расследования любого вероятного уголовного преступления, которое, возможно, было совершено клиентом адвоката, чей телефон подключен к прослушиванию, поскольку он сам является подозреваемым в совершении уголовного преступления, представляет собой явное нарушение положений статьи 17 Пакта, которое не может быть оправдано преследуемой при этом целью. Любое другое истолкование сделало бы право на конфиденциальность телефонного общения со своим адвокатом иллюзорным.

Вопросы и процедура их рассмотрения Комитетом

Рассмотрение вопроса о приемлемости

6.1 Перед рассмотрением любой жалобы, содержащейся в сообщении, Комитет по правам человека должен в соответствии с правилом 87 своих правил процедуры принять решение о том, является ли данное сообщение приемлемым согласно Факультативному протоколу к Пакту.

6.2 Руководствуясь требованиями подпунктов а) и b) пункта 2 статьи 5 Факультативного протокола, Комитет удостоверился в том, что этот же вопрос не рассматривается в соответствии с другой процедурой международного разбирательства или урегулирования и что автор исчерпал внутренние средства правовой защиты.

6.3 В связи с утверждением автора, что простая ссылка на положения статьи 110а Закона о судопроизводстве, сделанная Верховным судом в его решении от 16 апреля 1996 года, лишила его возможности надлежащим образом аргументировать свою позицию для целей настоящего сообщения, Комитет отмечает, что действие гарантий, содержащихся в пунктах 3 b) и 5 статьи 14, которые применимы в отношении внутреннего уголовного судопроизводства, не распространяется на рассмотрение индивидуальных жалоб, подаваемых в международные инстанции разбирательства или урегулирования. Поэтому данная часть сообщения является неприемлемой в соответствии со статьей 3 Факультативного протокола.

6.4 В отношении заявления автора о нарушении его права в соответствии с пунктом 5 статьи 14 на то, чтобы его осуждение и приговор были пересмотрены вышестоящей судебной инстанцией, поскольку в решениях судов, за исключением решения Верховного суда от 16 апреля 1996 года, не содержится достаточных оснований для отклонения ими его доводов в свою защиту, ставящей под сомнение законность полученных доказательств, Комитет напоминает, что в тех случаях, когда внутреннее законодательство обеспечивает несколько инстанций для подачи апелляции, осужденному должен быть предоставлен эффективный доступ ко всем этим инстанциям. В порядке обеспечения возможности эффективно воспользоваться этим правом осужденный вправе рассчитывать на получение соответствующим образом обоснованного решения суда первой инстанции или по крайней мере суда первой апелляции.

6.5 Комитет отмечает, что решения районного и апелляционного судов Хертогенбоса, равно как решение Верховного суда от 30 ноября 1993 года и решение Апелляционного суда Арнхема не содержат в себе обоснований для отклонения доводов автора в свою защиту. Он напоминает, что, как правило, факты и показания, касающиеся конкретного дела, оценивают национальные суды, а не Комитет, за исключением случаев, свидетельствующих о том, что разбирательство, проводимое в этих судах, является явно произвольным или равносильно отказу в правосудии. Комитет считает, что автор не обосновал для целей приемлемости, что причины отклонения его возражений против допустимости дела обвинения, представленные голландскими судами, являются произвольными или равносильны отказу в правосудии. Отсюда логически следует, что данная часть сообщения является неприемлемой в соответствии со статьей 2 Факультативного протокола.

6.6 В отношении утверждения автора о том, что принятие в качестве доказательства записей отдельных телефонных разговоров между ним и A.T.M.M. и использование их в процессе уголовного судопроизводства в целом явилось нарушением его права на справедливое судебное разбирательство, Комитет не считает, что проведенное районным судом разграничение между записями тех прослушанных телефонных разговоров, которые могут быть использованы в качестве доказательства, поскольку они относятся к разговорам, подслушанным в контексте предварительного следствия, направленного против A.T.M.M., и записями тех телефонных разговоров, в которых A.T.M.M. выступал как адвокат автора и которые не могут быть использованы в качестве доказательства и должны быть изъяты из дела и уничтожены, являлось произвольным. Хотя автор и утверждает, что голландские власти не провели разграничения между разговорами адвоката с клиентом и разговорами подозреваемого с подозреваемым, поскольку его разговоры с г-ном A.T.M.M. касались вопросов, совершенно отличных от тех, которые делали последнего лицом, подозреваемым в совершении преступления, он не смог привести аргументов в обоснование своего утверждения. Данная часть сообщения также является неприемлемой в соответствии со статьей 2 Факультативного протокола.

6.7 По мнения Комитета, автор обосновал для целей приемлемости, что прослушивание разговоров между ним и его адвокатом, а также факт неуничтожения государством-участником лент с записями некоторых зарегистрированных телефонных разговоров, возможно, поднимают вопросы по статье 17 Пакта. Поэтому он приходит к выводу о приемлемости сообщения в силу того, что в нем затрагиваются вопросы по статье 17.

Рассмотрение сообщения по существу

7.1 Комитет по правам человека рассмотрел настоящее сообщение с учетом всей представленной ему сторонами информации в соответствии с пунктом 1 статьи 5 Факультативного протокола.

7.2 Комитету надлежит решить вопрос о том, представляло ли прослушивание и запись телефонных разговоров автора с А.Т.М.М. незаконное или произвольное вмешательство в его личную жизнь в нарушение статьи 17 Пакта.

7.3 Комитет напоминает, что для целей признания допустимым по статье 17 любое вмешательство в право на личную жизнь должно в совокупности отвечать нескольким условиям, указанным в пункте 1, а именно, допускаться законом, соответствовать положениям, целям и задачам Пакта и являться обоснованным в данных конкретных обстоятельствах12.

7.4 Комитет отмечает, что статья 125g Уголовно-процессуального кодекса Голландии наделяет следственного судью правомочиями давать указание вести в период проведения предварительного расследования прослушивание и запись обмена информацией, в котором предполагается участие подозреваемого, при условии, что это крайне необходимо в интересах следствия и что речь идет о преступлении, за совершение которого может предусматриваться взятие под стражу до суда. Автор не оспаривал тот факт, что компетентные органы действовали в соответствии с требованиями этого положения. Таким образом, Комитет удостоверился, что вмешательство в тайну телефонных разговоров с участием г-на А.Т.М.М. являлось законным по смыслу пункта 1 статьи 17 Пакта.

7.5 Возникает другой вопрос - требовалось ли, чтобы государство-участник, действуя в соответствии с положениями пункта 2 статьи 125h в сочетании со статьей 218 Уголовно-процессуального кодекса, изымало и уничтожало любую информацию, полученную в результате прослушивания и записи телефонных разговоров между автором и г ‑ном A.T.M.M., поскольку последний действовал в качестве его адвоката и как таковой был обязан хранить профессиональную тайну. В этой связи Комитет отмечает, что автор выражает свое несогласие с позицией Верховного суда, согласно которой прослушанные телефонные разговоры с участием лица, имеющего право отказаться от дачи показаний, могут быть приняты во внимание, даже хотя пунктом 2 статьи 125h и предусматривается, что протоколы, фиксирующие такие прослушанные разговоры, должны быть уничтожены. Комитет считает, что вмешательство не является "незаконным" по смыслу пункта 1 статьи 17, если оно, по мнению национальных судов, не противоречит соответствующим положениям внутреннего законодательства.

7.6 И, наконец, Комитет должен рассмотреть вопрос о том, явилось ли вмешательство в тайну телефонных разговоров автора с г-ном A.T.M.M. произвольным либо обоснованным в конкретных обстоятельствах данного дела. Комитет напоминает свою позицию, согласно которой требование обоснованности предполагает, что любое вмешательство в личную жизнь должно быть соразмерным поставленной цели и необходимым в обстоятельствах любого конкретного дела13. Комитет принял во внимание довод автора о том, что клиент не может более полагаться на конфиденциальность телефонного разговора со своим адвокатом, если имеется риск того, что содержание такого разговора может быть подслушано и использовано против него в зависимости от того, является ли его адвокат подозреваемым в совершении уголовного преступления, причем вне зависимости от осведомленности об этом клиента. Признавая важность защиты конфиденциальности телефонных разговоров, в особенности между адвокатом и клиентом, Комитет должен также учесть необходимость принятия государством-участником эффективных мер для предотвращения уголовных преступлений и их расследования.

7.7 Комитет напоминает, что в соответствующем законодательстве, санкционирующем вмешательство в тайну обмена информацией, должны подробно определяться конкретные обстоятельства, при которых такое вмешательство может допускаться, и что решение о санкционировании такого вмешательства может приниматься только компетентным органом, предусмотренным законом, причем строго индивидуально14. Он отмечает, что процессуальные и иные существенные требования применительно к прослушиванию телефонных разговоров четко определены в статье 125g Уголовно-процессуального кодекса Голландии и в Руководящих указаниях по прослушиванию телефонных разговоров от 2 июля 1984 года. И в том, и в другом случае для прослушивания надлежит заручиться письменной санкцией судьи, ведущего расследование.

7.8 Комитет не считает, что прослушивание и запись телефонных разговоров автора с A.T.M.M. несоразмерным образом нарушили его право на общение со своим адвокатом в условиях, обеспечивающих полное уважение к конфиденциальности их общения, поскольку районный суд провел разграничение между записями телефонных разговоров, в которых A.T.M.M. участвовал как адвокат автора, и эти записи он потребовал изъять из перечня доказательств, и записями других разговоров, которые были приняты в качестве доказательств, поскольку они были сделаны в контексте предварительного расследования, направленного против A.T.M.M. Хотя автор и оспаривал тот факт, что государство-участник четко провело разграничение между двумя видам записей, он не смог подкрепить свои доводы доказательствами.

7.9 В связи с утверждением автора о том, что записи прослушанных телефонных разговоров, которые он вел со своим адвокатом, должны были быть немедленно уничтожены, Комитет принимает к сведению неоспоримый довод государства-участника о том, что эти записи хранились в целости и сохранности без приобщения их к делу на случай возможной проверки их адвокатом. Поскольку же право на личную жизнь предполагает, что каждое лицо должно иметь право потребовать исправления или изъятия неправильной информации личного характера, содержащейся в досье, находящихся под контролем государственных органов15, Комитет считает, что раздельное хранение записей прослушанных телефонных разговоров автора с г-ном А.Т.М.М. не может быть квалифицировано как необоснованное для целей статьи 17 Пакта.

7.10 В свете вышеизложенного Комитет приходит к выводу, что вмешательство в личную жизнь автора в виде прослушивания его телефонных разговоров с А.Т.М.М. являлось соразмерным и необходимым для достижения законной цели борьбы с преступностью и, следовательно, обоснованным в конкретных обстоятельствах данного случая, и что, соответственно, не имело место нарушение статьи 17 Пакта.

7.11 Действуя в соответствии с пунктом 4 статьи 5 Факультативного протокола, Комитет по правам человека приходит к заключению о том, что представленные ему факты не свидетельствуют о каком-либо нарушении статьи 17 Пакта.

[Принято на английском, испанском и французском языках, причем языком оригинала является английский. Впоследствии будет издано на арабском, китайском и русском языках в качестве части ежегодного доклада Комитета Генеральной Ассамблее.]

D . Сообщение № 912/2000 Ганга против Гайаны (Соображения приняты 1 ноября 2004 года, восемьдесят вторая сессия) *

Представлено : г-жой Деолалл (адвокатом не представлена)

Предполагаемая жертва : г-н Деолалл (супруг автора сообщения)

Государство-участник : Республика Гайана

Дата первоначального сообщения : 17 августа 1998 года (первоначальное представление)

Комитет по правам человека , учрежденный в соответствии со статьей 28 Международного пакта о гражданских и политических правах,

на своем заседании 1 ноября 2004 года,

завершив рассмотрение сообщения № 912/2000, представленного Комитету по правам человека от имени г-на Деолалла в соответствии с Факультативным протоколом к Международному пакту о гражданских и политических правах;

приняв во внимание всю письменную информацию, представленную ему автором сообщения и государством-участником,

принимает следующее:

Соображения в соответствии с пунктом 4 статьи 5 Факультативного протокола

1.1 Автором сообщения от 17 августа 1998 года является г-жа Деолалл. Она представляет сообщение от имени своего супруга, г-на Деолалла, который в настоящее время находится в одной из гайанских тюрем в ожидании исполнения смертного приговора 1 . Оба они являются гражданами Гайаны. Она утверждает, что ее муж является жертвой нарушения прав человека Гайаной. Хотя автор не ссылается на какие-либо конкретные статьи Пакта, ее сообщение, как представляется, затрагивает вопросы, подпадающие под действие статей 14 и 6 Пакта. Предполагаемая жертва адвокатом не представлена.

1.2 В соответствии с правилом 86 правил процедуры Комитета Комитет, действуя через своего Специального докладчика по новым сообщениям, обратился к государству-участнику с просьбой приостановить исполнение смертного приговора в отношении г ‑на Деолалла, пока его дело находится на рассмотрении Комитета. Государство-участник не ответило на эту просьбу.

Факты в изложении автора

2.1 Г-н Деолалл был арестован 26 октября, а 3 ноября 1993 года ему было предъявлено обвинение в убийстве. 22 ноября 1995 года он был осужден за убийство и приговорен к смертной казни уголовным судом присяжных в Джорджтауне. Он подал апелляцию в Верховный суд, а затем в Апелляционный суд. Основаниями для обжалования приговора в Апелляционном суде послужило следующее: а) судья первой инстанции допустил ошибку, не проинструктировав в полном объеме присяжных относительно аргументов защиты обвиняемого; и b) судья первой инстанции ошибочно принял к рассмотрению неприемлемые свидетельские показания, поскольку, как утверждается, признание было получено под давлением. Апелляционный суд оставил его апелляцию без удовлетворения, а главный судья оставил в силе смертный приговор 30 января 1997 года. При этом утверждается, что все внутренние средства правовой защиты были исчерпаны. Автор отмечает, что г-н Деолалл находится в камере смертников с ноября 1995 года и что его приговор должен быть смягчен.

2.2 По словам автора, г-н Деодалл был осужден на основании лишь одной улики, а именно на признании своей вины, которое, как утверждается, он вынужден был подписать после жестокого обращения со стороны сотрудников полиции в ходе допроса. Хотя в полицейском протоколе отмечается, что на теле г-на Деолалла не было обнаружено следов насилия, на суде было заявлено, что у него имелись такие следы, когда его поочередно осмотрели три врача. Как следует из протокола судебного заседания, представленного автором, осмотры г-на Деолалл были произведены 30 октября 1993 года и 8 ноября 1993 года. Д-р Персо обследовал его 30 октября 1993 года и в своем медицинском заключении отметил, что "на теле был обнаружен небольшой синяк в левой нижней области брюшины". Д-р Мейнард осмотрел его в тот же день и сделал аналогичное заключение. Д-р Джошуа Дин осмотрел его 8 ноября 1993 года и в своем медицинском заключении отметил, что у г-на Делалла "на спине имелись царапины" и что, по его мнению, они были получены в период с 27 октября 1993 года по 31 октября 1993 года, т.е. до того, как было сделано соответствующее утверждение.

2.3 По словам автора сообщения, "брат г-на Деолалла, который также подозревался в совершении того же преступления, был застрелен сотрудником полиции, причем ему так и не были предъявлены какие-либо обвинения".

2.4 1 июня 2004 года автор сообщения представила новые факты о ходе судебного разбирательства и условиях содержания под стражей.

Жалоба

3.1 Автор сообщает, что ее муж подвергался избиениям и жестокому обращению со стороны сотрудников полиции во время допроса в полицейском участке. Утверждается также, что г-н Деолалл не виновен и что суд над ним был несправедливым.

3.3 Автор утверждает, что ее мужа заставили подписать признание своей вины после того, как он был избит полицейскими и что его признание является единственным основанием, по которому он был осужден.

Вопросы и процедура их рассмотрения Комитетом

Рассмотрение вопроса о приемлемости

4.1 7 февраля 2000 года, 28 февраля 2001 года, 24 июля 2001 года, 8 апреля 2004 года и 9 августа 2004 года государству-участнику было предложено представить Комитету информацию о приемлемости и существе сообщения. Комитет отмечает, что эта информация до настоящего времени так и не получена. Комитет с сожалением отмечает, что от государства-участника до настоящего времени не поступило какой-либо информации о приемлемости или существе жалоб автора сообщения. Он вновь напоминает, что, согласно пункту 2 статьи 4 Факультативного протокола, государства-участники добросовестно рассматривают все утверждения, выдвинутые против них, и что они предоставляют Комитету любую информацию, находящуюся в их распоряжении. В связи с отсутствием ответа от государства-участника необходимо уделить самое пристальное внимание утверждениям автора, если они надлежащим образом обоснованы.

4.2 Прежде чем рассматривать какое-либо утверждение, содержащееся в сообщении, Комитет по правам человека должен в соответствии с правилом 87 своих правил процедуры принять решение о том, является ли это сообщение приемлемым согласно Факультативному протоколу к Пакту.

4.3 В соответствии с пунктом 2 а) статьи 5 Факультативного протокола Комитет удостоверился в том, что этот же вопрос не рассматривается в рамках другой процедуры международного расследования или урегулирования.

4.4 Г-н Деолалл подал апелляцию на свой приговор, которая была оставлена без удовлетворения. В связи с отсутствием аргументов в пользу обратного Комитет считает, что г ‑н Деолалл исчерпал все внутренние средства правовой защиты2.

4.5 Комитет отмечает, что сообщение было представлено до того, как Гайана денонсировала Факультативный протокол 5 января 1999 года и вновь присоединилась к нему с оговоркой, касающейся компетенции Комитета рассматривать дела, по которым вынесены смертные приговоры. Поэтому он заключает, что эта денонсация не затрагивает его юрисдикции. Комитет не видит оснований для того, чтобы квалифицировать это сообщение как неприемлемое, и приступает к рассмотрению его существа.

Рассмотрение сообщения по существу

5.1 Автор утверждает, что г-н Деолалл подвергался жестокому обращению во время полицейских допросов и что его принудили подписать признание, вследствие чего это утверждение затрагивает вопросы в соответствии с пунктами 1 и 3 g) статьи 14 и статьи 6 Пакта. Комитет ссылается на свою предыдущую правовую практику, согласно которой формулировку в пункте 3 g) статьи 14 "не быть принуждаемым к даче показаний против самого себя или к признанию себя виновным" следует понимать исходя из отсутствия какого-либо прямого или косвенного физического или психологического принуждения со стороны органов расследования на обвиняемого с целью получения признания вины и что в этом принципе подразумевается, что органы прокуратуры должны доказать, что признание было сделано без давления3. В данном случае Комитет отмечает, что свидетельские показания трех врачей на суде о том, что у г-на Деолалла были обнаружены телесные повреждения, как это отмечается в пункте 2.2 выше, а также собственное заявление г-на Деолалла, как представляется, prima facie подтверждает утверждение о том, что жестокое обращение действительно имело место во время полицейских допросов до того, как обвиняемый подписал заявление о признании вины. В своих инструкциях присяжным суд ясно указал, что, если бы присяжные знали о том, что г-н Деолалл подвергался избиениям полицией до того, как он признал свою вину, даже если это были несильные побои, они едва ли придали бы какое-либо значение признаниям обвиняемого и были бы вынуждены оправдать его. Однако суд не проинструктировал присяжных о необходимости убедиться в том, что органам прокуратуры удалось доказать добровольный характер полученного признания.

5.2 Комитет по ‑прежнему придерживается своей позиции, согласно которой он не может оценивать факты и свидетельские показания, представленные на рассмотрение национального суда. Однако в данном деле Комитет придерживается мнения о том, что инструкции присяжным затрагивают вопрос в соответствии со статьей 14 Пакта, поскольку обвиняемому удалось представить prima facie доказательства о жестоком обращении, а суд не обратил внимание присяжных на то, что органы прокуратуры должны доказать тот факт, что признание было сделано без давления. Эта ошибка является нарушением права г-на Деолалла на справедливое судебное разбирательство, как того требует Пакт, а также его права не быть принуждаемым к даче показаний против самого себя или к признанию себя виновным; причем нарушения этих прав не были устранены при подаче апелляции. Поэтому Комитет заключает, что государство-участник нарушило пункты 1 и 3 g) статьи 14 Пакта в отношении г-на Деолалла.

5.3 Комитет ссылается на свою практику, согласно которой вынесение смертного приговора в результате судебного разбирательства, в ходе которого не были соблюдены положения Пакта, представляет собой нарушение статьи 6 Пакта4, если подача последующей апелляции на приговор невозможна. В данном случае, поскольку окончательный смертный приговор был вынесен без соблюдения требования о справедливом судебном разбирательстве, содержащемся в статье 14, следует сделать вывод о том, что право, защищаемое статьей 6 Пакта, также было нарушено.

6. Комитет по правам человека, действуя в соответствии с пунктом 4 статьи 5 Факультативного протокола к Международному пакту о гражданских и политических правах, считает, что имеющиеся у него факты свидетельствуют о нарушении государством-участником статьи 6 и пунктов 1, 3 g) статьи 14 Пакта.

7. В соответствии с пунктом 3 а) статьи 2 Пакта государство-участник обязано предоставить г ‑ну Деолаллу эффективные средства правовой защиты, включая освобождение или смягчение приговора.

8. Учитывая, что, став государством - участником Факультативного протокола, государство-участник признало компетенцию Комитета определять факт наличия или отсутствия нарушения Пакта. В соответствии со статьей 2 Пакта государство-участник обязалось обеспечивать всем находящимся в пределах его территории и под его юрисдикцией лицам права, признаваемые в Пакте, и обеспечивать эффективные и осуществимые средства правовой защиты в случае установления факта наличия какого ‑либо нарушения. Комитет хотел бы получить от государства-участника в 90 ‑дневный срок информацию о мерах, принятых в осуществление данных соображений.

[Принято на английском, испанском и французском языках, причем языком оригинала является английский. Впоследствии будет издано также на арабском, китайском и русском языках в качестве части ежегодного доклада Комитета Генеральной Ассамблее.]

Е. Сообщение № 931/2000, Худайберганова против Узбекистана (Соображения приняты 5 ноября 2004 года, восемьдесят вторая сессия) *

Представлено : г-жой Райхон Худайбергановой (не представлена адвокатом)

Предполагаемая жертва : автор сообщения

Государство-участник : Узбекистан

Дата сообщения : 5 сентября 1999 года (первоначальное представление)

Комитет по правам человека , учрежденный в соответствии со статьей 28 Международного пакта о гражданских и политических правах,

на своем заседании 5 ноября 2004 года,

завершив рассмотрение сообщения № 931/2000, представленного в Комитет по правам человека г ‑жой Райхон Худайбергановой в соответствии с Факультативным протоколом к Международному пакту о гражданских и политических правах,

Тексты трех особых мнений, подписанных членами Комитета г-ном Иполито Солари Иригойеном, сэром Найджелом Родли и г-жой Рут Уэджвуд, приводятся в добавлении к настоящему документу.

приняв во внимание всю письменную информацию, представленную ему автором сообщения и государством-участником,

принимает следующее :

Соображения в соответствии с пунктом 4 статьи 5 Факультативного протокола

1. Автором сообщения является гражданка Узбекистана Райхон Худайберганова, 1978 года рождения. Она утверждает, что стала жертвой нарушений Узбекистаном ее прав, провозглашенных в статьях 18 и 19 Международного пакта о гражданских и политических правах 1 . Она не представлена адвокатом.

Факты в изложении автора

2.1 Г-жа Худайберганова училась на отделении фарси филологического факультета Ташкентского государственного института востоковедения с 1995 года, а в 1996 году она перевелась на исторический факультет Института в группу исламоведения. Она поясняет, что как лицо, исповедующее ислам, она одевалась надлежащим образом в соответствии с наставлениями своей религии и со второго курса начала носить платок (хиджаб). По ее словам, с сентября 1997 года администрация Института стала серьезно ограничивать право верующих мусульман на свободу вероисповедания. Комната для молитв была закрыта, а когда студенты пожаловались руководству Института, администрация начала их преследовать. Всем студенткам, носившим хиджаб, было предложено перевестись из Института в Ташкентский исламский институт.

2.2 Автор и соответствующие студенты продолжали посещать занятия, но преподаватели оказывали на них все большее давление. 5 ноября 1997 года после подачи ректору Института новой жалобы на нарушения прав студентов их родители были вызваны в Ташкент. По прибытии отцу автора сообщили, что г-жа Худайберганова связалась с опасной религиозной группой, которая может навредить ей, что она носила хиджаб в Институте и вопреки запретам посещала занятия. Ввиду серьезной болезни матери г ‑жи Худайбергановой ее отец отвез дочь домой. 1 декабря 1997 года она вернулась в Институт, и заместитель декана по вопросам идеологической и воспитательной работы вызвал ее родителей и пожаловался на то, как она одевается; после этого, как утверждается, ей угрожали и пытались не пускать на лекции.

2.3 17 января 1998 года ей сообщили о принятии новых правил внутреннего распорядка Института, которые запрещают студентам ношение религиозной одежды, и просили ее подписать эти правила. Она подписала их, сделав пометку, что она не согласна с положениями, запрещающими студентам закрывать лицо. На следующий день заместитель декана по вопросам идеологической и воспитательной работы вызвал ее во время лекции в свой кабинет, вновь показал ей новые правила и попросил ее снять платок. 29 января заместитель декана позвонил родителям автора и вызвал их, как утверждается, по причине исключения г-жи Худайбергановой из студенческого общежития. 20 февраля 1998 года ее перевели из группы исламоведения на филологический факультет. Ей сказали, что группа исламоведения упраздняется и что она, возможно, будет воссоздана, но лишь в том случае, если соответствующие студентки перестанут носить хиджаб.

2.4 25 марта 1998 года декан отделения фарси информировал автора о приказе ректора отчислить ее из Института. Это решение было основано на якобы негативном отношении автора к преподавателям и на нарушении правил внутреннего распорядка Института. Ей сказали, что, если она изменит свою позицию относительно хиджаба, приказ будет отменен.

2.5 Касаясь исчерпания внутренних средств правовой защиты, автор поясняет, что 10 марта 1998 года она направила министру образования письмо с просьбой положить конец нарушениям закона в Институте; как сообщается, в результате этого 15 марта 1998 года она утратила свой студенческий статус. 31 марта 1998 года она подала ректору жалобу, заявив, что его решение противозаконно. 13 апреля 1998 года она пожаловалась Председателю Комитета по делам религий (Кабинет министров); 22 апреля 1998 года Председатель рекомендовал ей соблюдать правила внутреннего распорядка Института. 14 апреля 1998 года она обратилась в Духовное управление мусульман Узбекистана, но не получила "никакого письменного ответа". 3 марта, а также 13 и 15 апреля 1998 года она направляла письма министру образования, а 11 мая 1998 года заместитель министра посоветовал ей соблюдать правила внутреннего распорядка Института.

2.6 15 мая 1998 года вступил в силу новый закон "О свободе совести и религиозных организациях". В соответствии со статьей 14 этого Закона появление граждан Узбекистана в общественных местах в культовых одеяниях не допускается 2 . Администрация Института проинформировала студентов о том, что лица, носящие хиджаб, будут отчислены.

2.7 20 мая 1998 года автор обратилась в Мирабадский районный суд города Ташкента с исковым заявлением о восстановлении ее на учебе. 9 июня 1998 года юрисконсульт Института просил Суд принять постановление об аресте автора на основании положений статьи 14 нового Закона. Адвокат г-жи Худайбергановой возразил, заявив, что этот Закон нарушает права человека. По словам автора, на судебном заседании 16 июня ее адвокат вызвал от ее имени юриста Комитета по делам религий, который заявил, что одежда автора не является культовым одеянием.

2.8 30 июня 1998 года Суд отказал в удовлетворении иска, как утверждается, на основании положений статьи 14 Закона "О свободе совести и религиозных организациях". По словам автора, Институт представил Суду фальшивые документы в подтверждение того, что администрация предупреждала ее об угрозе отчисления. Затем автор просила Генерального прокурора, заместителя премьер-министра и Председателя Комитета по делам религий разъяснить значение термина "культовые" (религиозные) одеяния, и Комитет сообщил ей о том, что ислам не предписывает ношение каких-либо особых культовых одеяний.

2.9 15 июля 1998 года автор подала апелляцию на решение районного суда (от 30 июня 1998 года) в Городской суд Ташкента, а 10 сентября Городской суд постановил оставить упомянутое решение без изменения. В конце 1998 года и в январе 1999 года она направляла жалобы в парламент, президенту Республики и в Верховный суд; парламент и администрация Президента передали ее обращения в Верховный суд. 3 февраля 1999 года и 23 марта 1999 года Верховный суд сообщил ей о том, что у него нет оснований для отмены судебных решений по ее делу.

2.10 23 февраля 1999 года она обратилась с жалобой к Омбудсмену, а 26 марта 1999 года получила копию представленного Омбудсмену ответа ректора Института, в котором ректор вновь утверждал, что г-жа Худайберганова постоянно нарушала правила внутреннего распорядка Института и грубо относилась к преподавателям, что ее действия подтверждали ее принадлежность к экстремистской организации ваххабитов и что у него нет никаких оснований для ее восстановления на учебе. 12 апреля 1999 года она пожаловалась в Кассационный суд, и ей сообщили о том, что этот суд не полномочен рассматривать ее дело, и ее жалоба была передана в Генеральную прокуратуру, которая затем переправила ее в Прокуратуру Ташкента. 30 июня 1999 года Прокуратура Ташкента проинформировала ее о том, что для отмены судебных решений по ее делу нет никаких оснований. 1 июля 1999 года она вновь обратилась к генеральному прокурору с просьбой рассмотреть ее дело, но никакого ответа не получила.

Жалоба

3. Автор утверждает, что она стала жертвой нарушений ее прав, закрепленных в статьях 18 и 19 Пакта, поскольку ее исключили из Института на том основании, что она по религиозным мотивам носила головной платок и отказалась снять его.

Замечания государства-участника

4.1 24 мая 2000 года, 26 февраля 2001 года, 11 октября 2001 года и 3 сентября 2004 года государству-участнику было предложено представить Комитету информацию и комментарии относительно приемлемости и существа сообщения. Государство-участник представило свои комментарии 21 октября 2004 года. Оно напомнило о том, что 21 мая 1998 года автор обратилась в Мирабадский районный суд Ташкента с ходатайством признать незаконным ее отчисление из Ташкентского государственного института востоковедения и восстановить ее на учебе. 30 июня 1998 года Мирабадский районный суд отказал в удовлетворении ее иска.

4.2 Государство-участник поясняет, что из материалов гражданского дела вытекает, что автор была принята на филологический факультет Института в 1995 году, а в 1996 году она перевелась на исторический факультет (в группу исламоведения). В соответствии с пунктом d) части 2 положения о правилах внутреннего распорядка (регулирующих права и обязанности студентов института) на территории Института запрещается хождение в одежде, "привлекающей излишнее внимание", в том числе хождение с закрытым лицом (в хиджабе). Это положение было обсуждено на общем собрании студентов 15 января 1998 года. Автор была лично ознакомлена с положением и сделала при этом пометки, что она не согласна с пунктом d) части 2. 26 января 1998 года декан исторического факультета предупредил ее о том, что она нарушает пункт d) части 2 Положения о правилах внутреннего распорядка института. Автор отказалась от ознакомления с приказом декана, о чем 27 января 1998 года был составлен соответствующий акт.

4.3 10 февраля 1998 года приказом декана исторического факультета автору был объявлен выговор за несоблюдение правил внутреннего распорядка. Приказом ректора от 16 марта 1998 года г-жа Худайберганова была отчислена из Института. Основаниями к отчислению были указаны: "грубое безнравственное отношение к преподавателю и нарушение правил внутреннего распорядка учебного заведения после неоднократных предупреждений". Как отмечает государство-участник, судебное решение автором в кассационном порядке не обжаловалось. Ее надзорная жалоба оставлена без удовлетворения.

Вопросы и процедура их рассмотрения Комитетом

Рассмотрение вопроса о приемлемости

5.1 Перед рассмотрением каких-либо жалоб, содержащихся в сообщении, Комитет по правам человека должен, в соответствии с правилом 87 своих правил процедуры, принять решение о том, является или нет данное сообщение приемлемым в соответствии с Факультативным протоколом к Пакту.

5.2 Комитет отмечает, что этот же вопрос не рассматривается в соответствии с другой международной процедурой и что внутренние средства правовой защиты были исчерпаны. [Никаких заявлений, оспаривающих этот вывод, от государства-участника получено не было.] Таким образом, требования пункта 2 а) и b) статьи 5 Факультативного протокола выполнены.

5.3 Комитет отметил, что автор сослалась на статью 19 Пакта, но не сказала ничего конкретного, ограничившись простым упоминанием этой статьи. Поэтому Комитет делает вывод о том, что автор не обосновала свою жалобу для целей приемлемости и сообщение в этой части является неприемлемым в соответствии со статьей 2 Факультативного протокола.

5.4 Что же касается жалобы автора по статье 18 Пакта, то Комитет полагает, что она была достаточным образом обоснована для целей приемлемости, и постановляет приступить к ее рассмотрению по существу.

Рассмотрение сообщения по существу

6.1 Комитет по правам человека рассмотрел настоящее сообщение с учетом всей представленной ему информации, как то предусмотрено в пункте 1 статьи 5 Факультативного протокола.

6.2 Комитет принял к сведению жалобу автора на то, что ее право на свободу мысли, совести и религии было нарушено, поскольку она была отчислена из Института на том основании, что отказалась снять платок, который она носила в соответствии со своими убеждениями. Комитет полагает, что свобода исповедовать какую-либо религию включает право публично носить одежду или одеяния, которые соответствуют вере или религии данного лица. Кроме того, по его мнению, запрещение какому-либо лицу публично или в частной жизни носить религиозную одежду может являться нарушением пункта 2 статьи 18, который запрещает подвергать кого-либо принуждению, умаляющему его свободу иметь или принимать религию по своему выбору. Как отмечается в принятом Комитетом Замечании общего порядка № 22 (пункт 5), преследующие эти же цели либо воздействующие как прямое принуждение политика или практика, например ограничивающие доступ к образованию, являются несовместимыми с пунктом 2 статьи 18. В то же время Комитет напоминает, что свобода исповедовать какую-либо религию или убеждения не является абсолютной и может подлежать ограничениям, установленным законом и необходимым для охраны общественной безопасности, порядка, здоровья и морали, равно как и основных прав и свобод других лиц (пункт 3 статьи 18 Пакта). В рассматриваемом случае автор была отчислена 15 марта 1998 года в соответствии с Положением о правилах внутреннего распорядка Института. Комитет отмечает, что государство-участник не указало никаких конкретных оснований, по которым введенное в отношении автора ограничение является, по его мнению, необходимым по смыслу пункта 3 статьи 18. Напротив, государство-участник попыталось обосновать отчисление автора из Института ее отказом соблюдать запрет. Ни автор, ни государство-участник не указали, какое точно одеяние носила автор, и обе стороны назвали это одеяние "хиджаб". Принимая во внимание конкретные обстоятельства рассматриваемого дела и не вынося поспешных определений ни по вопросу о праве государства-участника ограничивать свободу исповедовать религию и убеждения в контексте статьи 18 Пакта и с должным учетом специфики обстоятельств, ни по вопросу о праве учебных заведений принимать свои особые правила внутреннего распорядка, Комитет, в отсутствие каких-либо доводов, приведенных государством-участником, приходит к заключению о том, что имело место нарушение пункта 2 статьи 18.

7. Действуя на основании пункта 4 статьи 5 Факультативного протокола к Пакту, Комитет по правам человека полагает, что представленные ему факты свидетельствуют о нарушении пункта 2 статьи 18 Пакта.

8. В соответствии с пунктом 3 а) статьи 2 Пакта государство-участник обязано обеспечить г ‑же Худайбергановой эффективное средство правовой защиты. Государство ‑участник обязано принять меры по недопущению аналогичных нарушений в будущем.

9. С учетом того, что, присоединившись к Факультативному протоколу, государство-участник признало компетенцию Комитета выносить решения по факту наличия или отсутствия нарушения Пакта и что, согласно статье 2 Пакта, государство-участник обязано гарантировать всем находящимся в пределах его территории и под его юрисдикцией лицам права, признаваемые в Пакте, и обеспечивать действенное и имеющее исковую силу средство правовой защиты в случае установления факта нарушения, Комитет хотел бы получить от государства-участника в течение 90 дней информацию о принятых мерах во исполнение настоящих Соображений Комитета.

[Принято на английском, испанском и французском языках, причем языком оригинала является английский. Впоследствии будет также издано на арабском, китайском и русском языках в качестве части ежегодного доклада Комитета Генеральной Ассамблее.]

ДОБАВЛЕНИЕ

Особое (несогласное) мнение члена Комитета г-на Иполито Солари Иригойена

Мое несогласное мнение по данному сообщению основано на излагаемых ниже соображениях.

Во исполнение положений пункта 1 статьи 5 Факультативного протокола данное сообщение должно быть рассмотрено с учетом всех письменных данных, представленных сторонами. В рассматриваемом деле большинство данных было представлено автором, хотя ее заявления не подкрепляют ее собственные утверждения и даже противоречат им.

По словам автора (пункт 2.4), решение ректора об ее отчислении из Ташкентского государственного института востоковедения после неоднократных предупреждений было основано на:

1. ее негативном отношении к преподавателям;

2. нарушении ею правил внутреннего распорядка Института.

Касательно ее негативного отношения к преподавателям в решении Мирабадского районного суда отмечается, что автор обвинила одного из преподавателей во взяточничестве, заявив, что он предлагал поставить за деньги соответствующие оценки на экзаменах. По версии государства-участника (пункт 4.3), автор была отчислена за "грубое безнравственное отношение к преподавателю". Автор не представила какой-либо информации в обоснование выдвинутого ею против преподавателя серьезного обвинения, что свело бы на нет первоначально приведенное основание для ее отчисления. Она также не пояснила наличие какой-либо связи между этим основанием для отчисления и предполагаемым нарушением статьи 18 Пакта.

Касаясь нарушения правил внутреннего распорядка Института, в которых запрещается ношение на территории института религиозной одежды, автор заявляет, что она выразила несогласие с положениями, запрещающими "студентам закрывать лицо" (пункт 2.3). Государство-участник отмечает, что правила внутреннего распорядка запрещают студентам ношение одежды, "привлекающей излишнее внимание", в том числе хождение с закрытым лицом (пункт 4.2). Хотя автор и государство-участник не указали, какой вид одежды носила автор, она заявила о том, что она одевалась "в соответствии с наставлениями своей религии". Однако сама автор утверждает, что она пожаловалась Председателю Комитета по делам религий (Кабинет министров), который "сообщил [ей] о том, что ислам не предписывает ношение каких-либо особых культовых одеяний" (пункт 2.8). Автор не опровергла это утверждение, которое сама же и привела.

Что же касается правил внутреннего распорядка Института, то необходимо принять во внимание, что учебные заведения вправе принимать свои особые правила внутреннего распорядка. Необходимо также добавить, что эти правила действуют в отношении всех студентов без исключения, ибо данный Институт является не местом отправления культа, а государственным учебным заведением, в котором свобода исповедовать собственную религию подлежит ограничениям, необходимым для защиты основных прав и свобод других лиц, т.е. для защиты той свободы вероисповедания для всех, которая обеспечивается гарантией равенства перед законом, независимо от религиозных убеждений и верований каждого отдельного студента. Неуместно просить государство-участник представить конкретные основания для ограничения, на которое жалуется автор, поскольку действующие правила устанавливают общие нормы для всех студентов, и никакого ограничения, действующего в отношении только автора или в отношении лиц, исповедующих какую-либо конкретную религию, нет. Кроме того, отчисление автора, по ее собственным словам, обусловлено более сложными мотивами, а не только ношением религиозной одежды или ее желанием закрывать лицо на территории Института.

По изложенным выше причинам и с учетом представленной информации я делаю вывод, что автор не обосновала ни одно из своих утверждений о том, что она стала жертвой нарушения статьи 18 Пакта.

В соответствии со статьей 4 статьи 5 Факультативного протокола я полагаю, что факты по рассматриваемому делу не свидетельствуют о каком-либо нарушении статей 18 и 19 Пакта.

[ Подпись ] Иполито Солари Иригойен

[Составлено на английском, испанском и французском языках, причем языком оригинала является испанский. Впоследствии будет также издано на арабском, китайском и русском языках в качестве части ежегодного доклада Комитета Генеральной Ассамблее.]

Особое мнение члена Комитета сэра Найджела Родли

Я согласен с выводами Комитета и с большинством соображений, изложенных в пункте 6.2. Вместе с тем, я должен заявить о моем несогласии с одним из содержащихся в последней фразе этого пункта утверждений, в котором Комитет говорит о себе "с должным учетом специфики обстоятельств".

Комитет вправе считать, что в случаях, касающихся таких "отступных" клаузул, которые содержатся в статьях 12, 18, 19, 21 и 22, необходимо учитывать конкретные обстоятельства применения ограничений, предусмотренных в этих клаузулах. К сожалению, в рассматриваемом случае государство-участник не пояснило, на каком основании оно ввело ограничение в отношении автора. Поэтому Комитет не может принять во внимание какие-либо конкретные обстоятельства. Утверждать, что он поступил так, не располагая информацией, на основе которой он мог это сделать, негативно сказывается как на качестве, так и на авторитетности его рассуждений.

[ Подпись ] сэр Найджел Родли

[Составлено на английском, испанском и французском языках, причем языком оригинала является английский. Впоследствии будет также издано на арабском, китайском и русском языках в качестве части ежегодного доклада Комитета Генеральной Ассамблее.]

Особое мнение члена Комитета г ‑жи Рут Уэджвуд

Факты по данному делу остаются слишком туманными, чтобы позволить сделать вывод о нарушении Пакта. Автор пожаловалась Комитету на то, что ей, студентке Ташкентского государственного института в Узбекистане, запретили носить "хиджаб". "Хиджаб" зачастую переводится как "платок" и означает ничто иное, как платок, покрывающий волосы и шею. В своей жалобе на декана Ташкентского института автор, однако, пишет о том, что она "не согласна с положениями, запрещающими студентам закрывать лицо" (пункт 2.3). Государство-участник утверждает, что в соответствии с правилами внутреннего распорядка Института студентам запрещается "хождение с закрытым лицом (в хиджабе)" (пункт 4.2).

Без дополнительного разъяснения фактов со стороны автора может создаться, соответственно, впечатление о том, что проявление студентами религиозных убеждений, о чем идет речь в рассматриваемом случае, может быть связано с полным закрытием ими лица на территории светского учебного заведения. Практика государств-участников на этот счет различна. Некоторые страны позволяют носить ту или иную религиозную одежду, в том числе закрывать лицо, идя на встречу женщинам, которым, в противном случае, было бы сложно посещать высшие учебные заведения. Другие государства-участники пришли к выводу о том, что цели светского образования накладывают некоторые ограничения на форму одежды. Так, например, университетский преподаватель вполне может захотеть посмотреть, как студенты реагируют на его слова на лекции или семинаре, либо посмотреть студентам в глаза, задавая вопросы и отвечая на них.

Европейский суд по правам человека недавно сделал вывод о том, что светские высшие учебные заведения могут ограничивать ношение учащимися ‑женщинами традиционного хиджаба, состоящего из платка, покрывающего волосы и шею, вследствие "воздействия" на других учащихся женщин (см. решение от 29 июня 2004 года по делу № 44774/98 "Лейла Сахим против Турции"). Суд отметил, что в данном случае уместно говорить о "правах и свободах других лиц" и о "поддержании общественного порядка", поскольку ношение особого одеяния может породить у других лиц того же вероисповедания чувство, что и они обязаны носить такую же одежду. Европейский суд констатировал, что он "не обошел вниманием тот факт, что …экстремистские политические движения в Турции" стремятся "навязать обществу в целом их религиозные символы и концепцию общества, основанную на религиозных канонах".

Такое вмешательство в проявление личных религиозных убеждений вызывает вопросы. Государство, однако, может быть вправе ограничивать форму одежды, которая непосредственно влияет на эффективность преподавания, и дело обстояло бы иначе, если бы речь шла о закрытии лица студентами. Не выясненные до конца обстоятельства данного дела не могут служить основанием для его объективного рассмотрения и, тем более, для заключения sui generis о факте нарушения.

[ Подпись ] Рут Уэджвуд

[Составлено на английском, испанском и французском языках, причем языком оригинала является английский. Впоследствии будет также издано на арабском, китайском и русском языках в качестве части ежегодного доклада Комитета Генеральной Ассамблее.]

F . Сообщение № 945/2000, Марик против Чешской Республики

(Соображения приняты 26 июля 2005 года, восемьдесят четвертая сессия)*

Представлено : г-ном Богумиром Мариком (адвокатом не представлен)

Предполагаемая жертва : автор сообщения

Государство-участник : Чешская Республика

Дата первоначального сообщения : 8 октября 1998 года (первоначальное представление)

Тема сообщения : Невозвращение конфискованного имущества по

причине гражданства

Процедурные вопросы : Неисчерпание внутренних средств правовой защиты

Вопросы существа : Дискриминация по признаку гражданства

Статьи Пакта : 26

Статьи Факультативного протокола : пункт 2 b) статьи 5

Комитет по правам человека , учрежденный в соответствии со статьей 28 Международного пакта о гражданских и политических правах,

на своем заседании 26 июля 2005 года,

завершив свое рассмотрение сообщения № 945/2000, представленного Комитету по правам человека от имени г-на Богумира Марика в соответствии с Факультативным протоколом к Международному пакту о гражданских и политических правах,

приняв во внимание всю письменную информацию, представленную ему автором сообщения и государством-участником,

принимает следующее:

___________________ ____

* В рассмотрении настоящего сообщения принимали участие следующие члены Комитета: г-н Абдельфаттах Амор, г-н Нисуке Андо, г-н Прафуллачандра Натварлал Бхагвати, г-н Альфредо Кастильеро Ойос, г-жа Кристина Шане, г-н Морис ГлелеАханханзо, г-н Эдвин Джонсон, г-н Вальтер Келин, г-н Ахмед Тауфик Халиль, г ‑н Майкл О'Флаэрти, г-жа Элизабет Пальм, сэр Найджел Родли, г-н Иван Ширер, г ‑н Иполито Солари Иригойен, г-жа Рут Уэджвуд и г-н Роман Верушевский.

Соображения в соответствии с пунктом 4 статьи 5 Факультативного протокола

1. Автором сообщения является Богумир Марик, гражданин США и Чешской Республики, родившийся в Пльзене (Чехословакия) и в настоящее время проживающий в Соединенных Штатах. Автор сообщения утверждает, что он стал жертвой нарушения Чешской Республикой 1 статьи 26 Международного пакта о гражданских и политических правах (Пакт). Адвокатом он не представлен.

Справочная информация

2.1 В 1969 году автор вместе со своей семьей эмигрировал из Чехословакии в Соединенные Штаты. Позднее он стал гражданином США. В 1972 году пльзеньский окружной суд признал его виновным в том, что он бежал из страны; принадлежавшее ему имущество было конфисковано, в частности его два дома в Леткове и Пльзене.

2.2 23 апреля 1990 года Чешская и Словацкая Республика приняла Закон № 119/1990  Coll . о судебной реабилитации, в соответствии с которым все решения, вынесенные коммунистическими судами по политическим мотивам, были объявлены не имеющими юридической силы. Лица, имущество которых было конфисковано, получили согласно статье 23.2 этого Закона право на возврат своего имущества при соблюдении условий, подлежавших проработке в отдельном законе о реституции.

2.3 1 февраля 1991 года был принят Закон 87/1991 о реабилитации во внесудебном порядке. Согласно положениям этого закона лицо, претендующее на реституцию имущества, должно a)  быть чехословацким гражданином и b)  постоянно проживать на территории Чешской Республики с тем, чтобы претендовать на право получить обратно принадлежавшее ему имущество. Кроме того, согласно положениям этого закона c)  заявитель обязан доказать незаконность приобретения данного имущества его нынешним владельцем. Первые два требования должны быть выполнены в течение срока подачи исков о реституции, т.е. между 1 апреля и 1 октября 1991 года. Однако в соответствии с судебным постановлением, вынесенным Чешским конституционным судом 12 июля 1994 года ( No .164/1994), требование о постоянном проживании было отменено и установлены новые сроки для подачи реституционных исков лицами, которые тем самым становились лицами, имеющими право выступать с подобными правопритязаниями, т.е. в период с 1 ноября 1994 года по 1 мая 1995 года. По словам автора сообщения, это постановление установило право на реституцию, которое могло быть осуществлено теми, кто не проживал на постоянной основе в стране и кто мог обеспечить удовлетворение требования о наличии гражданства в новые сроки. Однако Верховный суд и Конституционный суд поддержали такое толкование этого постановления, согласно которому лицами, вновь получившими эти права, являются те, кто в первоначальные сроки (1 апреля - 1 октября 1991 года) удовлетворял всем другим требованиям, включая требование о наличии гражданства, за исключением требования о постоянном проживании. Хотя автор утверждает о том, что он никогда не утрачивал чешского гражданства, официально он вновь стал чешским гражданином в мае 1993 года.

2.4 В 1994 году автор подал два раздельных реституционных иска в отношении принадлежавших ему домов в Леткове и Пльзене. В первом случае (имущество в Леткове) пльзеньский окружной суд 13 ноября 1995 года отклонил реституционный иск, поскольку автор не удовлетворял требованию о наличии гражданства в первоначальный период, открытый для подачи реституционных исков, т.е. не позднее 1 октября 1991 года. Он вынес также решение о том, что в данном случае не было соблюдено третье требование в отношении реституции, касающееся незаконности приобретения имущества его нынешними владельцами. 25 марта 1996 года это решение было утверждено пльзеньским региональным судом. 20 августа 1997 года Верховный суд отклонил поданную автором апелляционную жалобу на том основании, что в 1991 году он не удовлетворял предварительному требованию о наличии гражданства. В этом судебном решении было подтверждено, что новые установленные сроки не изменяют этого первоначального требования, а предоставляют лицам, не проживающим постоянно в стране, дополнительное время для подачи их реституционных исков. В нем не рассматривались какие-либо другие требования. Дополнительная апелляционная жалоба, поданная в Конституционный суд, была отклонена 12 мая 1998 года.

2.5 Во втором случае (имущество в Пльзене) 22 сентября 1995 года пльзеньский окружной суд отклонил реституционный иск автора, поскольку последний не отвечал требованию о наличии чешского гражданства в 1991 году. 20 декабря 1995 года региональный суд утвердил это решение. 26 сентября 1996 года апелляционная жалоба, направленная автором в Верховный суд, была признана неприемлемой, а 7 октября 1998 года апелляция, поданная в Конституционный суд, была отклонена по процедурным основаниям. Автор утверждает, что он таким образом исчерпал все внутренние средства правовой защиты.

Жалоба

3. Автор утверждает, что он стал жертвой нарушения статьи 26 Пакта, поскольку предусматриваемое в Законе 87/1991 требование относительно гражданства представляет собой незаконную дискриминацию. Он ссылается на решения Комитета по делам Симунек против Чешской Республики 2 и Адам против Чешской Республики 3 , в которых указывается, что предусмотренное в Законе 87/1991 требование в отношении гражданства является неоправданным и что его последствия представляют собой нарушение статьи 26 Пакта.

Соображения государства-участника по вопросу о приемлемости и существу сообщения

4.1 8 июля 2003 года государство-участник представило свои замечания по поводу приемлемости и существа сообщения. Относительно фактов данного дела оно отмечает, что автор утратил свое прежнее чехословацкое гражданство не на основании какого бы то ни было решения бывшей Чехословацкой Республики, а в соответствии с двусторонним международным договором, т.е. Договором о натурализации между Чехословацкой Республикой и Соединенными Штатами Америки от 16 июля 1928 года, который оставался в силе до 1997 года. Согласно этому договору автор автоматически утратил свое чехословацкое гражданство после получения гражданства США. Однако, несмотря на этот договор, начиная с 1990 года тем, кто желал получить чешское гражданство, предоставлялась возможность сделать это путем подачи соответствующего заявления. Автор, который подал свое заявление в 1992 году, стал чешским гражданином 20 мая 1993 года. Однако в период с момента, когда он получил гражданство США, и до 20 мая 1993 года он не являлся чешским гражданином.

4.2 Государство-участник подчеркивает, что в дополнение к требованиям о наличии гражданства и постоянном проживании в стране Закон № 87/1991 содержит другие требования, которым должны отвечать заявители для того, чтобы их реституционные иски могли быть удовлетворены. В частности, в интересах защиты нынешних владельцев имущества, указываемого в том или ином реституционном иске, в данном законе предусматривается, что нынешний владелец может быть лишен этого имущества только в том случае, если он получил его в результате нарушения действовавших в то время законов или использования незаконного преференциального режима. Бремя доказывания было возложено на заявителя. В случае реституционного иска в отношении имущества в Леткове национальные суды вынесли решение о том, что автор не доказал, что нынешние владельцы приобрели принадлежавшее ему имущество незаконным путем. Таким образом, автор не выполнил это требование, помимо того, что в 1991 году он не являлся чешским гражданином. Государство-участник утверждает, что в данном случае реституционный иск автора не мог бы быть удовлетворен, даже если бы и не существовало требования о наличии гражданства.

4.3 Государство-участник далее утверждает, что та часть сообщения, которая связана с имуществом в Пльзене, является неприемлемой по причине неисчерпания внутренних средств правовой защиты. Цель пункта 2 b ) статьи 5 Факультативного протокола заключается в том, чтобы предоставить государствам-участникам возможность исключить или исправить предполагаемые нарушения Пакта до того, как о них будет сообщено в Комитет. Заявители должны также соблюдать установленные законом сроки, используя внутренние средства правовой защиты. В случае имущества в Пльзене автор, хотя он и подал конституционную апелляционную жалобу, сделал это после истечения крайних сроков, установленных для направления такой апелляции.

4.4 Государство-участник не оспаривает приемлемость той части сообщения, которая касается имущества в Леткове.

4.5 Что касается вопросов существа, то государство-участник указывает, что его законы о реституции, включая Закон 87/1991, были приняты в интересах достижения двух целей. Первая цель заключалась в смягчении последствий несправедливости, допущенной в период существования коммунистического режима, при полном понимании того, что эти последствия в принципе невозможно ликвидировать в полном объеме. Вторая цель состояла в обеспечении возможности для быстрого осуществления всеобъемлющей экономической реформы в интересах создания эффективно функционирующей рыночной экономики. Требование о гражданстве было включено в законодательство, с тем чтобы стимулировать собственников бережно относиться к принадлежащему им имуществу после завершения процесса приватизации.

4.6 Согласно утверждениям государства-участника, автор имел возможность получить чешское гражданство в 1990 и 1991 годах; он лишил себя возможности выполнить требование о наличии гражданства в течение периода, открытого для подачи реституционных рисков, подав заявление о предоставлении гражданства лишь в 1992 году.

Вопросы и процедура их рассмотрения Комитетом

Рассмотрение вопроса о приемлемости

5.1 Прежде чем рассматривать любые утверждения, содержащиеся в сообщении, Комитет по правам человека должен, в соответствии с правилом 93 своих правил процедуры, принять решение о том, является ли данное сообщение приемлемым согласно Факультативному протоколу к Пакту.

5.2 Для целей пункта 2 а) статьи 5 Факультативного протокола Комитет удостоверился в том, что этот вопрос не рассматривается в соответствии с другой процедурой международного разбирательства или урегулирования.

5.3 Что касается требования об исчерпании внутренних средств правовой защиты, то Комитет отмечает, что государство-участник оспаривает приемлемость той части сообщения, которая касается имущества в Пльзене. Комитет напоминает о том, что должны быть исчерпаны только те средства правовой защиты, которые являются доступными и эффективными. Комитет отмечает, что, хотя автор не подал конституционную жалобу в течение установленного действующим законодательством 60 ‑дневного срока в случае имущества в Пльзене, он направил такую жалобу в отношении реституции имущества в Леткове. Комитет ссылается на свои соответствующие решения4 и отмечает, что поданная автором конституционная жалоба в отношении имущества в Леткове была отклонена 12 мая 1998 года; что другие заявители, находившиеся в аналогичных ситуациях, безуспешно оспаривали конституционность Закона № 87/1991; и что ранее принятые соображения Комитета5 так и не были проведены в жизнь. Комитет считает, что в отсутствие законодательства, позволяющего автору, который не имел чешского гражданства в 1991 году, претендовать на реституцию, подача конституционной жалобы в течение установленных действующим законодательством сроков по делу автора не предоставила бы ему разумных возможностей для эффективного возмещения ущерба и в этой связи не представляла бы собой эффективного средства правовой защиты для целей пункта 2 b ) статьи 5 Факультативного протокола.

5.4. Комитет отмечает, что государство-участник не оспаривает приемлемость той части сообщения, которая касается реституции имущества в Леткове. Поэтому он постановляет, что данное сообщение является приемлемым в отношении обоих объектов собственности, поскольку оно, как представляется, поднимает вопросы по статье 26 Пакта, и приступает к его рассмотрению по существу.

Рассмотрение сообщения по существу

6.1 Комитет по правам человека рассмотрел настоящее сообщение в свете всей информации, которая была предоставлена ему сторонами, как это предусматривается пунктом 1 статьи 5 Факультативного протокола.

6.2 Комитету предстоит рассмотреть вопрос о том, является ли применение Закона 87/1991 в отношении автора нарушением его права на равенство перед законом и равную защиту закона, которое предусматривается в статье 26 Пакта.

6.3 Комитет вновь подтверждает свои ранее принятые решения о том, что не всякая дифференциация в обращении может считаться дискриминационной по статье 26. Дифференциация, которая является совместимой с положениями Пакта и опирается на объективные и разумные основания, не представляет собой запрещаемую дискриминацию по смыслу статьи 26 6 . В то время как критерий гражданства является объективным, Комитет должен установить, было ли разумным применение этого критерия к автору сообщения в обстоятельствах этого дела.

6.4 Комитет ссылается на свои соображения по делам Симунек, Адам, Блазек и де Фур Вальдероде 7 , в которых он счел, что была нарушена статья 26 Пакта: "…авторы в этом случае, как и многие другие лица, находившиеся в аналогичном положении, покинули Чехословакию по своим политическим убеждениям и пытались найти защиту от политических преследований в других странах, где в конечном счете они остались проживать постоянно и получили новое гражданство. Если принять во внимание, что государство-участник само несет ответственность за [их] отъезд, то требование [к ним] … о получении чешского гражданства в качестве предварительного условия для возвращения их имущества или же для выплаты соответствующей компенсации несовместимо с положениями Пакта" 8 . Комитет далее ссылается на ранее принятые им решения 9 о том, что в этих обстоятельствах требование о наличии гражданства является неоправданным. Кроме того, не был обоснован довод государства-участника о том, что требование о гражданстве было включено в законодательство, с тем чтобы стимулировать собственников бережно относиться к принадлежащему им имуществу после завершения процесса приватизации.

6.5 Комитет считает, что прецедент, созданный вышеуказанными делами, применим и в отношении автора настоящего сообщения. Комитет отмечает, что в случае имущества в Леткове государство-участник указывает на то, что автор не выполнил третьего требования, т.е. не доказал, что это имущество было приобретено его нынешними владельцами незаконным путем. Однако Комитет далее отмечает, что, хотя суды более низкой инстанции приняли этот фактор во внимание, Верховный суд построил свое решение только на невыполнении предварительного условия о наличии гражданства. В свете этих соображений Комитет приходит к выводу о том, что применение в отношении автора положений Закона № 87/1991, в котором предусматривается требование о наличии гражданства для реституции конфискованного имущества, нарушает его права по статье 26 Пакта.

7. Комитет по правам человека, действуя в соответствии с пунктом 4 статьи 5 Факультативного протокола, приходит к заключению о том, что представленные ему факты свидетельствуют о нарушении статьи 26 Международного пакта.

8. В соответствии с пунктом 3 а) статьи 2 Пакта государство-участник обязано предоставить автору эффективное средство правовой защиты, каковым может являться компенсация и, в случае имущества в Пльзене, реституция или же компенсация. Комитет вновь отмечает, что государству-участнику следует пересмотреть свое законодательство для обеспечения того, чтобы все лица были равны перед законом и пользовались равной защитой закона.

9. Принимая во внимание, что, став стороной Факультативного протокола, государство-участник признало компетенцию Комитета определять наличие или отсутствие нарушений Пакта и что согласно статье 2 Пакта государство-участник обязалось обеспечивать всем лицам, находящимся в пределах его территории и под его юрисдикцией, права, признаваемые в Пакте, и в случае установления нарушения обеспечивать эффективное и действенное средство правовой защиты, Комитет хотел бы получить от государства-участника в течение 90 дней информацию о мерах, которые были им приняты для реализации соображений Комитета.

[Принято на английском, испанском и французском языках, причем языком оригинала является английский. Впоследствии будет также издано на арабском, китайском и русском языках в качестве части ежегодного доклада Комитета Генеральной Ассамблее.]

G . Сообщение № 968/2001, Ким Йонг-Чеол против Республики Кореи (Соображения, принятые 27 июля 2005 года, восемьдесят четвертая сессия) *

Представлено : Ким Йонг-Чеолом (представлен адвокатом г-ном Чо Йонг-Ваном, "Хорайзэн ло груп", Сеул)

Предполагаемая жертва : автор сообщения

Государство-участник : Республика Корея

Дата сообщения : 31 января 2000 года (первоначальное представление)

Тема сообщения: Осуждение в уголовном порядке журналиста за публикацию результатов опроса общественного мнения до выборов

Процедурные вопросы: Нет

Вопросы существа: Право на свободное выражение своего мнения

Статьи Пакта: пункты 2 и 3 статьи 19, статья 25 а) и b) и статья 26

Статьи Факультативного протокола: 1

Комитет по правам человека , учрежденный в соответствии со статьей 28 Международного пакта о гражданских и политических правах,

на своем заседании 27 июля 2005 года,

завершив рассмотрение сообщения № 968/2001, представленного Комитету по правам человека от имени Ким Йонг-Чеола в соответствии с Факультативным протоколом к Международному пакту о гражданских и политических правах,

приняв во внимание всю письменную информацию, представленную ему автором сообщения и государством-участником,

принимает следующее:

Соображения в соответствии пунктом 4 статьи 5 Факультативного протокола

1. Автором сообщения является г-н Ким Йонг-Чеол, гражданин Республики Кореи. Он утверждает, что является жертвой нарушения Республикой Кореей его прав, предусмотренных пунктом 2 статьи 19, статьей 25 а) и b) и статьей 26 Международного пакта о гражданских и политических правах. Он представлен адвокатом.

Справочная информация

2.1 11 декабря 1997 года автор, по профессии журналист, опубликовал в национальном еженедельном издании статью о результатах опросов общественного мнения, проведенных в период 31 июля - 11 декабря 1997 года по вопросу о выборах президента, намеченных на 18 декабря 1997 года. В феврале 1998 года окружная прокуратура обвинила его в нарушении статьи 108 (1) Закона о выборах в государственные органы власти и предотвращении злоупотреблений в ходе выборов ("Закон о выборах"), которая запрещает публикацию результатов опросов общественного мнения в период проведения избирательной кампании1. Согласно статье 33 (1) кампания по выборам президента длится 23 дня. Закон о выборах устанавливает уголовную ответственность за раскрытие результатов опросов общественного мнения по вопросам политики в течение этих 23 дней, включая день выборов2. 16 июля 1998 года автор был признан виновным по предъявленным ему обвинениям коллегией Сеульского уголовного окружного суда и приговорен к выплате штрафа в размере 1 000 000 вон (приблизительно 445 долл. США).

2.2 Автор обжаловал это решение и одновременно направил ходатайство в Конституционный суд, оспаривая конституционность относящихся к делу положений Закона о выборах. 28 января 1999 года Конституционный суд объявил соответствующие положения Закона о выборах конституционными, постановив, что срок, в течение которого запрещается публикация результатов опросов общественного мнения на время избирательной кампании, является разумным для обеспечения справедливых и неискаженных результатов выборов. В своем решении он сослался на исследование, которое, как утверждается, показывает, что опрос общественного мнения может привлечь избирателей на сторону кандидата, имеющего более высокие шансы на победу (так называемый "стадный эффект"), или может прибавить "голоса сочувствия" более слабой стороне (так называемый "эффект сочувствия проигрывающей стороне"), что приводит к искажению воли избирателей. 13 апреля 1999 года Высокий суд поддержал решение окружного суда, а 20 августа 1999 года Верховный суд отклонил апелляцию автора.

Жалоба

3.1 Автор заявляет, что вынесенный ему приговор представляет собой нарушение пункта 2 статьи 19 и статьи 25 а) и b) Пакта. Он утверждает, что не было доказано, что запрет на публикацию результатов опроса общественного мнения в период избирательной кампании содействует проведению справедливых выборов, поскольку Конституционный суд попросту выдвинул предположение о том, что публикация результатов опросов может побуждать избирателей голосовать как "за", так и "против" определенного кандидата. Аргументация Конституционного суда зиждется прежде всего на необоснованной научной теории ("стадный эффект" и "эффект сочувствия проигрывающей стороне") и не может использоваться для лишения автора его права на свободу выражения своего мнения и представления информации на основе такой неопределенной "теории". На самом деле, если следовать аргументации самого Конституционного суда, эти два возможных прямо противоположных варианта последствий теоретически могут аннулировать друг друга.

3.2 Автор считает, что статья 19 гарантирует ему, как журналисту, право на выполнение своих профессиональных обязанностей посредством представления читателю соответствующей информации. Его обязанность представлять информацию является необходимым условием обеспечения права общественности на получение доступа к информации, а этот особый запрет является чрезмерным и непропорциональным ограничением.

3.3 Автор заявляет, что статья 108 (1) Закона о выборах нарушает статью 25 а) и b), поскольку она запрещает свободный и полный обмен информацией, имеющей важное значение для осознанного формирования избирателями своей воли. Результаты достоверных опросов общественного мнения предоставляют уместную и конструктивную информацию, интересующую избирателей. Располагая информацией о потенциальном рейтинге кандидатов на выборах, избиратели могут свободно формировать и изменять свое мнение о них.

3.4 Автор заявляет, что вследствие этого запрета проводится необоснованная дискриминация между лицами, имеющими прямой доступ к результатам опроса общественного мнения (проведение опросов общественного мнения не является незаконным), и теми, кто не имеет такого доступа, и что это приводит к искажениям в формировании воли избирателей. Он заявляет, что, поскольку легкодоступным иностранным средствам массовой информации не запрещается публиковать результаты опросов общественного мнения, такой запрет является совершенно неэффективным. И наконец, по его мнению, государство-участник не продемонстрировало, что эта публикация оказала какое-либо отрицательное влияние на выборы и соответственно его наказание было необоснованным.

3.5 Автор утверждает, что это дело не рассматривалось в рамках другой процедуры международного разбирательства или урегулирования и что он исчерпал все имеющиеся внутренние средства правовой защиты.

Представление государства-участника относительно приемлемости и существа сообщения и замечания по нему автора

4.1 22 февраля 2002 года государство-участник направило свое представление относительно приемлемости и существа сообщения. Оно ссылается на решение Конституционного суда, который пришел к заключению о том, что ограничения на публикацию результатов опросов общественного мнения, действующие в тот период, который необходим для гарантирования проведения справедливых выборов, не являются нарушением ни Конституции, ни Пакта. Государство-участник ссылается на статью 37 (2) Конституции, которая предусматривает, что свободы и права граждан могут ограничиваться по закону только тогда, когда это требуется в интересах национальной безопасности, поддержания порядка и общественного благополучия, а также на пункт 3 статьи 19 Пакта. Оно утверждает, что гарантии справедливых выборов являются неотъемлемой частью общественного порядка в демократическом обществе. Длительность периода ограничения не может считаться чрезмерной или дискриминационной.

4.2 Государство-участник заявляет, что доводы Конституционного суда базируются не на теории или вероятности, а на собственном опыте страны. В них учитывается, насколько уязвимыми были культура и климат выборов перед лицом политических манипуляций и нарушений в Республике Корее в прошлом. Нечестные или наполовину подтасованные результаты опросов общественного мнения, обнародованные до выборов, зачастую влияли на выбор избирателей и тем самым ставили под угрозу проведение справедливых выборов. Тем не менее государство-участник заявляет, что со временем, когда политический климат станет зрелым, запрет на публикацию результатов опросов общественного мнения можно будет снять.

5. 31 июля 2003 года автор представил замечания по представлению государства-участника, заявив, что нет никакой связи между опубликованными им результатами опросов общественного мнения и "политической манипуляцией и нарушениями", касающимися выборов, и что само правительство несет ответственность за создание такой "культуры и климата выборов", которая была "уязвима перед лицом политических манипуляций и нарушений". По его мнению, такие манипуляции стали возможными отчасти потому, что правительство ввело ограничения на свободу выражения мнений и свободный доступ к информации, касающейся выборов. Государство-участник не объяснило, какой ущерб причинил автор, сообщив результаты опроса общественного мнения, и каким образом этот запрет связан с желанием обеспечить справедливые выборы. Государство также не дало необходимых объяснений связи между наказанием автора и причинами введения ограничения на предусмотренное в Пакте право на свободу выражения своего мнения.

Дополнительное представление государства-участника

6.1 В своем представлении от 28 июня 2004 года государство-участник напоминает, что цель Закона о выборах состоит в обеспечении проведения общенародных выборов на более справедливой основе посредством недопущения негативного влияния на них предвзятых или подтасованных результатов опросов общественного мнения, которые оказывают воздействие на избирателей с помощью неверной информации. Даже если такие опросы общественного мнения проводятся на справедливой и объективной основе, они могут оказывать влияние на избирателей посредством "стадного эффекта" и "эффекта сочувствия проигрывающей стороне".

6.2 Признавая, что злоупотребление властью некоторыми политическими деятелями в прошлом подорвало веру в возможность проведения справедливых выборов, государство-участник, тем не менее, отрицает, что правительство несет ответственность за существующую ныне культуру выборов. Влияние сегодняшних средств массовой информации в социальной и политической сфере усилилось, и они играют решающую роль в формировании общественного мнения, в частности на выборах. В соответствии с Законом о выборах правительство обязано по закону совершенствовать культуру выборов, не допуская вмешательства в результаты выборов посредством публикации средствами массовой информации неверных результатов опроса общественного мнения. В заключение, государство-участник заявляет, что оно не обязано доказывать ущерб, причиненный той или иной публикацией результатов опросов общественного мнения для обоснования применения существующего закона.

Вопросы и процедура их рассмотрения Комитетом

Рассмотрение вопроса о приемлемости

7.1 Прежде чем рассматривать любые жалобы, содержащиеся в сообщении, Комитет по правам человека должен, исходя из правила 93 своих правил процедуры, решить, является ли жалоба приемлемой в соответствии с Факультативным протоколом к Пакту.

7.2 Комитет удостоверился в том, что данный вопрос не рассматривается в рамках никакой другой процедуры международного разбирательства или урегулирования согласно пункту 2 а) статьи 5 Факультативного протокола. Что касается исчерпания всех средств внутренней защиты, Комитет отмечает, что государство-участник не заявило о том, что существуют какие-либо средства внутренней правовой защиты, которые автор еще не исчерпал или к которым он может дополнительно прибегнуть.

7.3 Что касается жалобы автора по статье 25 а) и b ) и статье 26 Пакта, Комитет считает, что автор недостаточно обосновал эти жалобы для целей приемлемости. Соответственно Комитет объявляет эти жалобы неприемлемыми в соответствии со статьей 2 Факультативного протокола. Комитет безотлагательно приступает к рассмотрению сообщения по существу, поскольку оно касается жалобы, представленной по статье 19 Пакта.

Рассмотрение сообщения по существу

8.1 Комитет по правам человека рассмотрел настоящее сообщение в свете всей информации, представленной ему сторонами в соответствии с пунктом 1 статьи 5 Факультативного протокола.

8.2 Комитет отмечает, что перед ним стоит задача определить, является ли осуждение автора в соответствии со статьей 108 (1) Закона о выборах в государственные органы власти и предотвращении злоупотреблений в ходе выборов за публикацию статьи о результатах опросов общественного мнения во время проведения избирательной кампании по выборам президента нарушением пункта 2 статьи 19 Пакта. Пункт 2 статьи 19 Пакта гарантирует право на свободу выражения своего мнения и включает в себя "свободу искать, получать и распространять всякого рода информацию и идеи независимо от государственных границ устно, письменно или посредством печати или художественных форм выражения, или иными способами по своему выбору". Комитет считает, что, публикуя свои статьи, автор осуществлял свое право распространять информацию и идеи по смыслу пункта 2 статьи 19 Пакта.

8.3 Комитет отмечает, что любое ограничение свободы выражения своего мнения в соответствии с пунктом 3 статьи 19 должно в совокупности отвечать следующим условиям: оно должно быть установлено законом, оно должно предусматривать достижение целей, перечисленных в пункте 3 статьи 19, и должно быть необходимым для достижения этой цели. Ограничения, о которых идет речь, были установлены законом - статьей 108 (1) Закона о выборах в государственные органы власти и предотвращении злоупотреблений в ходе выборов. Что касается вопроса о том, затрагивают ли эти меры одну из целей, перечисленных в пункте 3, Комитет отмечает заявление государства-участника о том, что это ограничение является обоснованным с точки зрения защиты общественного порядка (пункт 3  b )). Комитет считает, что в той мере, в которой это ограничение касается прав кандидатов в президенты, оно может также подпадать под действие пункта 3 a ) статьи 19 (необходимое для уважения прав других лиц). Комитет отмечает, что применение такого ограничения объясняется желанием предоставить электорату ограниченный период для размышлений, во время которого он будет изолирован от соображений, не имеющих отношения к вопросам, по которым ведется спор во время выборов, а также тот факт, что аналогичные ограничения существуют в правовых системах многих стран. В таких обстоятельствах закон, ограничивающий публикацию результатов опросов общественного мнения на ограниченный период времени до начала выборов, ipso facto , как представляется, соответствует целям, предусмотренным пунктом 3 статьи 19. Что касается вопроса о соразмерности, то Комитет отмечает, что, хотя срок запрета, составляющий 23 дня до начала выборов, является необычайно продолжительным, Комитет не обязан высказываться о совместимости per se сроков ограничения с пунктом 3 статьи 19, поскольку первоначальная публикация ранее не обнародовавшихся результатов опросов общественного мнения была осуществлена автором за семь дней до начала выборов. Осуждение автора за такую публикацию нельзя считать чрезмерным в контексте существующих в стране условий. Комитет также отмечает, что примененную в отношении автора санкцию, хотя она и относится к сфере уголовного права, нельзя назвать чрезмерно суровой. Поэтому Комитет не может согласиться с тем, что этот закон, как он был применен к автору, является непропорциональным для достижения его цели. Соответственно, Комитет не установил нарушения статьи 19 Пакта в этом отношении.

9. Комитет по правам человека, действуя в соответствии с пунктом 4 статьи 5 Факультативного протокола к Международному пакту о гражданских и политических правах, считает, что представленные ему факты не свидетельствуют о нарушении Международного пакта о гражданских и политических правах.

[Принято на английском, испанском и французском языках, причем языком оригинала является английский. Впоследствии документ будет издан также на арабском, китайском и русском языках в качестве части ежегодного доклада Комитета Генеральной Ассамблее.]

ДОБАВЛЕНИЕ

Особое (несогласное) мнение членов Комитета г-жи Кристины Шане

и гг. Абдельфаттаха Амора, Прафуллачандры Натварлала Бхагвати,

Альфредо Кастильеро Ойоса, Ахмеда Тауфика Халиля

и Раджсумера Лаллаха

Мы отмечаем, что любое ограничение права на свободное выражение своего мнения в соответствии с пунктом 3 статьи 19 должно в совокупности отвечать следующим условиям: оно должно быть установлено законом, оно должно осуществляться с одной из целей, перечисленных в подпунктах a) и b) пункта 3 статьи 19, и оно должно быть необходимым для достижения законной цели. Хотя государство-участник заявило, что ограничения в данном деле были оправданными для защиты общественного порядка и были обеспечены законом - статьей 108(1) Закона о выборах в государственные органы власти и предотвращении злоупотреблений на выборах, - мы не считаем, что меры, принятые в отношении автора, были необходимыми для достижения объявленной цели. Мы отмечаем, что государство-участник, объясняя свое желание обеспечить свободные и справедливые выборы и высказывая опасения по поводу того, что средства массовой информации могут манипулировать общественным мнением путем публикации неточных результатов опросов общественного мнения, сослалось на необходимость поддержания общественного порядка. Оно также сослалось на свое желание избежать влияния "стадного эффекта" или "эффекта сочувствия проигрывающей стороне" на электорат. Однако мы считаем, что государство-участник не продемонстрировало реальной угрозы, которую, по его утверждению, представляет собой осуществление автором своего права на свободу выражения мнения; оно не объяснило также, почему его электорат должен быть лишен информации, которая могла бы помочь ему получить результаты выборов, в максимальной степени совпадающие с его общими политическими преференциями. Мы также отмечаем, что так называемые "стадный эффект" и "эффект сочувствия проигрывающей стороне" являются взаимоисключающими, и еще раз обращаем внимание на установленный законом необычайно длительный период ограничения - 23 дня. Мы пришли к выводу, что выдвинутые государством-участником аргументы являются недостаточными, чтобы считать ограничения на свободу выражения автором своего мнения совместимыми с пунктом 3 статьи 19. Соответственно мы считаем, что факты, представленные на рассмотрение Комитета, свидетельствуют о нарушении пункта 2 статьи 19 Пакта.

[ Подпись ] г-жа Кристина Шане

[ Подпись ] г-н Абдельфаттах Амор

[ Подпись ] г-н Прафуллачандра Натварлал Бхагвати

[ Подпись ] г-н Альфредо Кастильеро Ойос

[ Подпись ] г-н Ахмед Тауфик Халиль

[ Подпись ] г-н Раджсумер Лаллах

[Составлено на английском, испанском и французском языках, причем языком оригинала является английский. Впоследствии документ будет издан на арабском, китайском и русском языках в качестве части ежегодного доклада Комитета Генеральной Ассамблее.]

Особое (несогласное) мнение члена Комитета г-жи Рут Уэджвуд

Я присоединяюсь к шести моим коллегам в Комитете по правам человека, которые пришли к заключению о том, что южнокорейский уголовный закон, запрещающий публикацию данных об опросах общественного мнения в период избирательной кампании, несовместим со статьей 19 Пакта о гражданских и политических правах.

Закон о предотвращении злоупотреблений на выборах Южной Кореи запрещает публикацию или предание гласности "результатов" опросов общественного мнения и любой подробной информации об опросах общественного мнения на протяжении всего периода политической кампании. Таким образом, в течение 23 дней проведения кампании по выборам президента Южной Кореи ни один писатель или политический аналитик не может размышлять о том, кто из кандидатов идет впереди или отстает, или политическая платформа какой партии завоевывает одобрение общественности, если такая характеристика основывается на попытке использовать выборку мнений избирателей.

В результате этого граждане лишены возможности высказать и написать то, что они могли бы сказать или написать, а журналисты лишены возможности свободно выражать свое мнение. Этот закон лишает любую политическую партию возможности дать свою оценку масштабам общественной поддержки и применяется в отношении как избирательных кампаний на местах, так и национальных кампаний. Ввиду отсутствия какого-либо определения понятия "опрос общественного мнения" можно запретить проведение пробных выборов среди членов местного футбольного клуба. Такое ограничение на представление информации в письменном и устном виде является суровым, потому что оно наказывается тюремным заключением на срок до двух лет, хотя в данном случае в качестве уголовного наказания и был применен денежный штраф.

Кто-то может приветствовать установление периода, в течение которого выборы не обсуждаются как скачки. Но введение полного запрета на представление результатов любого опроса общественного мнения о политических кандидатах и политических партиях на протяжении всего периода кампании лишает людей возможности обсуждать проблемы и противоречия. Запрет означает, что ни один журналист не может обсуждать на национальном радио или упоминать в газетной колонке, что согласно выборочному опросу общественного мнения определенный кандидат, как представляется, пользуется поддержкой избирателей на выборах и что эта поддержка обусловлена позицией кандидата по наиболее важному на сегодняшний день вопросу.

Государство-участник ответило, что результаты опроса общественного мнения могут быть "неверными" и что средства массовой информации пользуются "все возрастающим влиянием". Оно стремится оправдать введение запрета стремлением защищать "общественный порядок". См. пункт 6.2 выше. Но опросы общественного мнения также можно рассматривать как часть диалога между кандидатами и гражданами. Они могут предоставлять одну из гарантий честных выборов в странах как с формирующейся, так и с установившейся демократией. И в любом случае в соответствии со статьей 19 Пакта граждане пользуются правом "беспрепятственно придерживаться своих мнений", правом на "свободное выражение своего мнения" и правом "искать, получать и распространять всякого рода информацию и идеи… устно, письменно или посредством печати".

Государство-участник не доказало, что его категорический запрет на публикацию любой информации о выборочном опросе формирующегося мнения избирателей является обоснованным ограничением в свете предоставляемых Пактом широких гарантий свободы выражения мнения.

Выражая свое несогласие с этим законом в Конституционном суде Южной Кореи, судья, который высказал особое мнение по этому делу, отметил, что "свобода выражения мнения является необходимым условием существования системы демократии". Это пророческое заявление также отражено в Пакте.

[ Подпись ] г-жа Рут Уэджвуд

[Составлено на английском, испанском и французском языках, причем языком оригинала является английский. Впоследствии документ будет издан также на арабском, китайском и русском языках в качестве части ежегодного доклада Комитета Генеральной Ассамблее.]

H . Сообщение № 971/2001, Арутюнянц против Узбекистана

(Соображения приняты 30 марта 2005 года, восемьдесят третья сессия)*

Представлено : Ириной Арутюнянц (не представлена адвокатом )

Предполагаемая жертва : Вазген Арутюнянц, сын автора сообщения

Государство-участник : Узбекистан

Дата сообщения : 18 декабря 2000 года (первоначальное представление)

Тема сообщения: Осуждение на основании показаний предполагаемого сообщника; неспособность суда точно определить, кто именно являлся убийцей.

Вопросы существа: презумпция невиновности.

Процедурные вопросы: не имеется.

Статьи Пакта: пункт 2 статьи 14.

Статьи Факультативного протокола : пункт 2 статьи 4, пункт 2 b) статьи 5.

Комитет по правам человека , учрежденный в соответствии со статьей 28 Международного пакта о гражданских и политических правах,

на своем заседании 30 марта 2005 года,

завершив рассмотрение сообщения № 971/2001, представленного Комитету по правам человека от имени Вазгена Арутюнянца в соответствии с Факультативным протоколом к Международному пакту о гражданских и политических правах,

приняв во внимание всю письменную информацию, представленную ему автором сообщения и государством-участником,

принимает следующее:

Соображения в соответствии с пунктом 4 статьи 5

Факультативного протокола

1.1 Автором сообщения является гражданка Узбекистана Ирина Арутюнянц 1952 года рождения. Она представляет сообщение от имени своего сына Вазгена Арутюнянца, также гражданина Узбекистана, 1977 года рождения, в настоящее время находящегося в заключении в

___________________________

* В рассмотрении настоящего сообщения принимали участие следующие члены Комитета: г ‑н Абдельфаттах Амор, г-н Нисуке Андо, г-н Прафуллачандра Натварлал Бхагвати, г-н Морис Глеле Аханханзо, г-н Эдвин Джонсон, г-н Ахмед Тауфик Халиль, г ‑н Майкл О'Флаэрти, г ‑жа Элизабет Пальм, г-н Рафаэль Ривас Посада, сэр Найджел Родли, г-н Иван Ширер, г ‑н Иполито Солари Иригойен и г-н Роман Верушевский.

городе Андижан в Узбекистане. Она утверждает, что ее сын является жертвой нарушения Узбекистаном прав, провозглашенных в статьях 6, 7, в пунктах 2, 3 g ) статьи 14 и в статье 16 Международного пакта о гражданских и политических правах1. Она не представлена адвокатом.

1.2 Пакт и Факультативный протокол вступили в силу для Узбекистана 28 декабря 1995 года.

Факты в изложении автора

2.1 31 мая 2000 года Вазген Арутюнянц и Армен Гарушьянц были приговорены к смертной казни военным судом в Ташкенте2 за убийство при отягчающих обстоятельствах двух лиц и ограбление их квартиры. Суд установил, что в январе 1999 года эти двое мужчин явились на квартиру одной из жертв, которой они были должны деньги, убили ее ударами молотка, а затем ограбили ее квартиру. Суд установил, что в марте 1999 года сообщники убили также другого человека, нанеся ему несколько ударов молотком по голове, а затем ограбили его квартиру. Автор заявляет, что ее сын признал факт своего присутствия при совершении обоих убийств и ограбления, однако настаивает на своей невиновности в отношении двух совершенных убийств.

2.2 Автор сообщения заявляет, что суд над ее сыном был несправедливым и что его незаконно осудили за убийство. Осуждение основано на показаниях его предполагаемого сообщника, Гарушьянца, который несколько раз менял свои показания. При аресте Гарушьянц заявил, что Арутюнянц, который в то время еще не был арестован, совершил оба убийства. После ареста Арутюнянца Гарушьянц признал, что солгал, заявив, что Арутюнянц совершил убийства, в надежде, что Арутюнянца не арестуют и что, следовательно, его не смогут уличить в даче противоречивых показаний. На судебном процессе, опасаясь возможного смертного приговора, Гарушьянц вновь изменил свои показания, заявив на сей раз, что Арутюнянц убил первую жертву, а он - вторую. Несмотря на эти несоответствия, показания Гарушьянца послужили основанием для осуждения ее сына за убийство.

2.3 Автор сообщения заявляет, что не было представлено ни доказательств, ни судебного заключения относительно того, кто на самом деле  ‑ Арутюнянц или его сообщник  ‑ убил одну или обе жертвы, несмотря на требования, содержащиеся в распоряжении № 10 Верховного суда о том, что, в случаях преступлений, предположительно совершенных группой лиц, суд должен выяснить конкретную роль каждого лица в соответствующем преступлении. В решении суда просто говорится, что " Гарушьянц и Арутюнянц нанесли удары (жертвам) молотком" , и не уточняется, кто конкретно нанес эти удары молотком. Автор сообщения утверждает, что в данных обстоятельствах было нарушено право ее сына на презумпцию невиновности до доказательства его вины. Автор сообщения утверждает, что суд с самого начала процесса был настроен на осуждение, огульно поддерживал все обвинения, выдвинутые против ее сына в соответствии с Уголовным кодексом, хотя некоторые из них явно не имели под собой оснований. В результате ее сын был обвинен в убийстве двух или более лиц по статье 97 Уголовного кодекса, которая, по словам автора сообщения, применяется только в случаях, когда убийства происходят одновременно. Она также утверждает, что не было представлено никаких доказательств того, что убийства были совершены при отягчающих обстоятельствах, как это признано судом. Она утверждает, что решение суда просто повторяет обвинительное заключение и что это является дополнительным свидетельством необъективности суда.

2.4 Автор сообщения заявляет, что после ареста в милиции несколько раз жестоко избивали ее сына с целью добиться его признания о якобы его участии в убийствах. Факт избиения ее сына был установлен в результате медицинского осмотра, проведенного министерством обороны 12 июля 1999 года. Она отмечает, что ее муж, после посещения ее сына, находившегося под стражей, вернулся в состоянии шока, поскольку все тело ее сына было покрыто кровоподтеками. Он сказал отцу, что у него очень болят почки, что он мочится кровью, испытывает головные боли и не в состоянии держаться на ногах. Следователь якобы сказал ее мужу, что его сын - убийца и что его расстреляют. В послании, направленном родителям из камеры, сын умолял их помочь ему и сообщил, что его избивали, но он отказался что-либо признать, потому что он никого не убивал. Автор сообщения заявляет, что в октябре 1999 года, придя в отчаяние из-за положения своего сына, ее муж покончил с собой.

2.5 Г-н Арутюнянц направил апелляцию в Верховный суд в связи с вышеизложенным, за исключением утверждений о том, что его жестоко избивали. 6 октября 2000 года его апелляция по поводу осуждения за убийство была отклонена.

Жалоба

3. Автор утверждает, что суд над ее сыном и жестокое обращение с ним во время содержания под стражей позволяют говорить о нарушениях статей 6, 7, пунктов 2 и 3 g ) статьи 14 и статьи 16 Пакта.

Замечания государства-участника по вопросу о приемлемости и существу жалобы

4.1 В ноте от 13 января 2005 года государство-участник сообщило, что 28 декабря 2001 года Верховный суд издал распоряжение о замене смертного приговора Арутюнянцу двадцатью годами тюремного заключения. В соответствии с президентскими декретами об амнистии от 28 декабря 2000 года, 22 августа 2001 года и 3 декабря 2002 года срок заключения г-на Арутюнянца был сокращен до девяти лет, четырех месяцев и 22 дней; на него не было распространено действие последующих декретов об амнистии от 1 декабря 2003 года и 1 декабря 2004 года, поскольку он нарушал тюремный распорядок.

4.2 Государство-участник заявляет, что предварительное расследование преступлений, за которые был осужден г-н Арутюнянц, проводилось в соответствии с Уголовно-процессуальным кодексом Узбекистана и что все обвинения и доказательства тщательно взвешивались. Оно заявляет, что вина Арутюнянца была признана достаточно подтвержденной, и утверждает, что сообщение является неприемлемым и лишено существа.

Вопросы и процедура их рассмотрения Комитетом

5.1 Перед рассмотрением каких-либо жалоб, содержащихся в сообщении, Комитет по правам человека должен, в соответствии с правилом 93 своих правил процедуры, принять решение о том, является или нет данное сообщение приемлемым в соответствии с Факультативным протоколом к Пакту.

5.2 В соответствии с требованиями пункта 2 а) статьи 5 Факультативного протокола Комитет удостоверился в том, что этот же вопрос не рассматривается в соответствии с другой процедурой международного разбирательства или урегулирования.

5.3 Комитет отмечает, что жалоба автора сообщения в соответствии со статьей 16 не обоснована, поскольку в материалах дела не имеется информации, которая указывала бы на то, что сыну автора сообщения было отказано в признании его правосубъектности. Кроме того, по причине замены г-ну Арутюнянцу смертного приговора исчезают реальные основания для возбуждения автором сообщения жалобы в соответствии со статьей 6 Пакта. В этой связи Комитет считает, что эти жалобы не обоснованы и, следовательно, неприемлемы в соответствии со статьей 2 Факультативного протокола.

5.4 Что касается жалобы автора сообщения о якобы имевшем место нарушении прав ее сына в соответствии со статьей 7 и пунктом 3 g ) статьи 14, то Комитет отмечает, что эти вопросы не поднимались сыном автора в его апелляции, направленной в Верховной суд. Комитет не получал никакой информации, свидетельствующей о том, что автор жаловался властям государства-участника на якобы жестокое обращение с ним в милиции. Комитет вновь напоминает, что требование об исчерпании автором сообщения внутренних средств правовой защиты касается каждого утверждения о предполагаемых нарушениях Пакта, а не только неблагоприятного для автора решения суда или трибунала. В силу вышеизложенного Комитет считает, что жалобы автора сообщения в соответствии с нарушениями статьи 7 и пункта 3 g ) статьи 14 Пакта являются неприемлемыми в соответствии с пунктом 2 b ) статьи 5 Факультативного протокола.

5.5 Вместе с тем Комитет полагает, что нет никаких препятствий для признания приемлемости остающейся претензии автора сообщения в соответствии со статьей 14 (2), и приступает к ее рассмотрению по существу.

Рассмотрение сообщения по существу

6.1 Комитет по правам человека рассмотрел настоящее сообщение с учетом всей информации, представленной ему сторонами, как это предусмотрено в пункте 1 статьи 5 Факультативного протокола. Он отмечает, что в то время как государство-участник представило замечания по делу автора сообщения и осуждению ее сына, включая информацию о замене смертной казни, оно не предоставило никакой информации по претензиям, высказанным автором сообщения. Государство-участник просто утверждает, что г-н Арутюнянц был судим и осужден в соответствии с законами Узбекистана, что касающиеся его обвинения и доказательства были тщательно учтены, что вина его доказана и что сообщение является неприемлемым и необоснованным.

6.2 В связи с жалобой автора сообщения на то, что в отношении его сына не была соблюдена презумпция невиновности до доказательства его вины, он представил подробные заявления, которые не были рассмотрены государством-участником. Комитет напоминает, что в соответствии с пунктом 2 статьи 4 Факультативного протокола, государство-участник обязано добросовестно изучить все представленные ему утверждения и передать Комитету всю соответствующую информацию, имеющуюся в его распоряжении. Комитет не считает, что общее заявление об адекватности уголовной процедуры в данном случае отвечает этому обязательству. В данных обстоятельствах утверждениям автора сообщения должно быть уделено особое внимание при условии, что они достаточно обоснованы.

6.3 Автор указывает на ряд обстоятельств, которые, по ее утверждению, свидетельствуют о том, что в отношении ее сына не была соблюдена презумпция невиновности. Она заявляет, что осуждение ее сына основывалось на показаниях сообщника, который несколько раз их менял и в один из моментов признался, что это он совершил оба убийства и ложно оговорил Арутюнянца. Она также заявляет, что суд, рассматривавший это дело, так никогда точно и не установил, кто на самом деле убил обе жертвы; в решении суда оба подсудимых обвиняются в нанесении ударов и в убийстве жертв одним-единственным молотком.

6.4 Комитет также вновь напоминает о своем Замечании общего порядка № 13, в котором подчеркнуто, что в силу принципа презумпции невиновности бремя доказывания при любом обвинении в совершении уголовно-наказуемого деяния лежит на обвинении, а сомнения должны истолковываться в пользу обвиняемого. Его вина не может презюмироваться до тех пор, пока она не будет подкреплена вескими доказательствами, выходящими за пределы разумных сомнений. Из информации, полученной Комитетом, которая не оспаривалась по существу государством-участником, следует, что обвинения и доказательства, выдвинутые против автора, оставляют место для немалых сомнений. К уличающим показаниям против какого-либо лица, данным его сообщником, обвиняемым в том же самом преступлении, следует, по мнению Комитета, относиться с большой осторожностью, особенно с учетом того, что этот сообщник несколько раз менял свое изложение фактов. Комитет не располагает никакой информацией о том, что, несмотря на то, что эти вопросы поднимались сыном автора сообщения, суд, рассматривавший это дело, или Верховный суд принял их во внимание.

6.5 С учетом своей правовой практики Комитет исходит из того, что рассматрение или оценка фактов и доказательств или изучение вопроса о толковании национального законодательства национальными судами и трибуналами не входит, как правило, в его полномочия, а является прерогативой национальных судов государств-участников, если только он не убежден в том, что процедура судебного разбирательства или оценка фактов и доказательств или толкование законодательства были явно произвольными или являются отказом в правосудии3. В силу вышеупомянутых причин Комитет считает, что в данном случае судебный процесс, о котором говорит автор сообщения, страдает подобными недостатками.

6.6 В отсутствие каких-либо разъяснений со стороны государства-участника вышеупомянутые опасения вызывают серьезные сомнения в том, что касается вины сына автора сообщения в отношении убийств, за которые он был осужден. Исходя из имеющихся в его распоряжении материалов Комитет считает, что в ходе уголовного судопроизводства по делу г-на Арутюнянца сомнения не были истолкованы в его пользу. С учетом этих обстоятельств Комитет заключает, что в ходе судебного процесса, о котором сообщает автор, не был соблюден принцип презумпции невиновности в нарушение пункта 2 статьи 14.

7. Действуя на основании пункта 4 статьи 5 Факультативного протокола к Международному пакту о гражданских и политических правах, Комитет по правам человека полагает, что представленные ему факты свидетельствуют о нарушении пункта 2 статьи 14 Пакта.

8. В соответствии с пунктом 3 a) статьи 2 Пакта Комитет считает, что автор сообщения имеет право на соответствующие средства правовой защиты, включая выплату компенсации и/или повторное рассмотрение дела в суде или освобождение ее сына.

9. Присоединившись к Факультативному протоколу, государство-участник признало компетенцию Комитета выносить решения по факту наличия или отсутствия нарушения Пакта; в соответствии со статьей 2 Пакта государство-участник обязано гарантировать всем находящимся в пределах его территории и под его юрисдикцией лицам права, признаваемые в Пакте, и обеспечивать действенное и имеющее исковую силу средство правовой защиты в случае установления факта нарушения. Комитет хотел бы получить от государства-участника в течение 90 дней информацию о принятых мерах во исполнение настоящих соображений Комитета. Государству-участнику предлагается также опубликовать соображения Комитета.

[Принято на английском, французском и испанском языках, причем языком оригинала является английский. Впоследствии будет также издано на арабском, китайском и русском языках в качестве части ежегодного доклада Комитета Генеральной Ассамблее.]

I . Сообщение № 973/2001, Халилов против Таджикистана (Соображения приняты 30 марта 2005 года, восемьдесят третья сессия) *

Представлено :

г-жой Марьям Халиловой (не представлена адвокатом)

Предполагаемая жертва :

г-н Валиджон Алиевич Халилов (сын автора сообщения)

Государство-участник :

Таджикистан

Дата первоначального сообщения:

14 мая 2001 года (первоначальное представление)

Тема сообщения: Смертный приговор после несправедливого судебного разбирательства.

Процедурные вопросы: непредоставление информации государством-участником.

Вопросы существа: вынесение смертного приговора после несправедливого суда и жестокого обращения во время предварительного расследования.

Статьи Пакта: 6, 7, 10, 14

Статьи Факультативного протокола: статья 2, пункт 4 статьи 5

Комитет по правам человека , учрежденный в соответствии со статьей 28 Международного пакта о гражданских и политических правах,

на своем заседании 30 марта 2005 года,

завершив рассмотрение сообщения № 973/2001, представленного Комитету по правам человека от имени г-на Валиджона Алиевича Халилова в соответствии с Факультативным протоколом к Международному пакту о гражданских и политических правах,

приняв во внимание всю письменную информацию, представленную ему автором сообщения,

принимает следующее:

Соображения в соответствии с пунктом 4 статьи 5 Факультативного протокола

1.1 Автором сообщения является гражданка Таджикистана г ‑жа Марьям Халилова 1954 года рождения. Она представляет сообщение от имени своего сына, Валиджона Алиевича Халилова, также гражданина Таджикистана, 1973 года рождения, который во время представления сообщения находился в камере смертников в центре содержания под стражей СИЗО № 1 в Душанбе, ожидая приведения в исполнение смертного приговора, вынесенного ему Верховным судом Таджикистана 8 ноября 2000 года. Она утверждает, что ее сын является жертвой нарушений Таджикистаном пунктов 1 и 4 статьи 6; пункта 1 статьи 10; и пунктов 2, 3  g ) и 5 статьи 14 Международного пакта о гражданских и политических правах. Кроме того, сообщение, как представляется, в связи с автором сообщения и ее сыном затрагивает вопросы, относящиеся к статье 7 Пакта, хотя прямой ссылки на это положение автором не делается. Автор сообщения не представлена адвокатом.

1.2 16 мая 2001 года, в соответствии с правилом 92 (старое правило 86) своих правил процедуры, Комитет по правам человека, действуя через своего Специального докладчика по новым сообщениям, обратился к государству-участнику с просьбой не приводить в исполнение смертный приговор, вынесенный г ‑ну Халилову, пока Комитет не завершит рассмотрение его дела. Эта просьба о временных мерах защиты была возобновлена 17 декабря 2002 года и 15 апреля 2004 года. Ответа на нее от государства-участника получено не было. В письме от 18 февраля 2005 года автор сообщения информировала Комитет о том, что 10 февраля 2005 года она получила уведомление, подписанное заместителем Председателя Верховного суда, согласно которому смертный приговор в отношении ее сына был приведен в исполнение 2 июля 2001 года.

Факты в изложении автора

2.1 В 1997 году некто Саидмухтар Йоров организовал вооруженную банду в Гулистанском районе Ленинской области Таджикистана. Силой и угрозами он завербовал в свою банду молодых людей, которых заставил совершить несколько тяжких преступлений. Автор сообщения поясняет, что ее сыну угрожали оружием и заставили вступить в банду Йорова. Когда ее сын осознал так называемый "антиконституционный" характер деятельности банды, он сбежал и скрывался в доме у одной из своих теток в Лохурском районе, опасаясь преследований со стороны этой банды.

2.2 В апреле 1997 года г-н Халилов появился в своем родном городе (колхоз Хосилот) в Гулистанском районе, чтобы присутствовать на свадьбе своей сестры. После церемонии г ‑н Халилов и его отец отправились молиться в городскую мечеть. По словам автора сообщения, члены банды Йорова увидели там ее сына, сразу же схватили его и доставили к Йорову. Г ‑н Халилов был вынужден снова примкнуть к банде.

2.3 В конце сентября 1997 года правительственные войска разбросали с вертолетов листовки с президентским призывом ко всем лицам, кто "силой или ложью" был втянут в банду Йорова. Президент объяснял, что в случае добровольной сдачи члены банды будут помилованы. Г ‑н Халилов снова бежал, а банда с тех пор стала угрожать его родителям смертью. Члены банды обнаружили его местонахождение в доме тетки и доставили его к Йорову, который угрожал убить всех членов его семьи, если он снова сбежит.

2.4 Тем не менее в декабре 1997 года г-н Халилов снова сбежал и прятался в доме у другой тетки в Хиссарском районе. Вскоре после этого он узнал, что банда была разгромлена, что Йоров предан суду и что обвинения против него были сняты. Он покинул Хиссарский район в июне 1998 года и вернулся в Лохурский район. Там в январе 2000 года он был арестован.

2.5 По словам автора сообщения, следователи избивали ее сына, чтобы заставить его сознаться в участии в различных нераскрытых преступлениях, включая убийство, применение насилия, грабежи и воровство, а также в различных преступлениях, совершенных в период 1998-2000 годов. По ее словам, следователи отказались допросить соседей теток, в доме которых ее сын скрывался в период с декабря 1997 года по январь 2000 года, которые могли бы подтвердить его невиновность.

2.6 В неустановленный точно день г-на Халилова перевели из Ленинского районного отделения милиции в Каферинганское районное отделение милиции. В один из дней его отца взяли прямо с работы и отвезли к его сыну в Каферинганское районное отделение милиции. Отец заметил, что его сына избивали, и заявил, что намерен жаловаться компетентным властям. Следователи стали избивать его на глазах у сына. При этом сына автора сообщения запугивали, требуя от него сознаться во время телевизионной передачи в совершении двух убийств, иначе его отец будет убит. Г-н Халилов признал себя виновным в совершении двух убийств, как этого от него требовали. Тем не менее следовали все равно убили его отца 1 .

2.7 12 февраля г-на Халилова снова показывали по национальному телевидению (в программе "Изтироб"). По словам автора сообщения, он был избит и у него был сломан нос, но камеры показывали его лицо только под одним углом, чтобы скрыть эти повреждения.

2.8 Дело г-на Халилова рассматривалось Верховным судом одновременно с делами других пяти лиц, обвинявшихся вместе с ним 2 . Сын автора сообщения был признан виновным в совершении преступлений по статьям 104 (2) (убийство), 181 (3) (взятие заложников), 186 (3) (бандитизм), 195 (3) (незаконное приобретение, продажа, хранение, транспортировка оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и т.п.), 244 (воровство) и 249 (грабеж с применением насилия) Уголовного кодекса Таджикистана. 8 ноября 2000 года он был приговорен к смертной казни. По словам автора сообщения, ни одна жертва или пострадавшая сторона не признала ее сына в суде в качестве участника преступных деяний, несмотря на то, что свидетели заявляли, что могли бы узнать в лицо каждого участника преступления. Суд якобы проигнорировал эти заявления и отказался принять их во внимание или упомянуть о них в своем решении.

2.9 Сын автора сообщения подал прошение о помиловании на имя президента, но оно было отклонено 23 мая 2001 года.

2.10 В письме от 5 июня 2003 года автор сообщения вновь отмечает, что ее сына заставили вступить в банду Йорова, но он не совершал каких-либо преступлений. Он бежал из банды и после ее ликвидации, когда опасность преследования со стороны бандитов миновала, он "вернулся к нормальной жизни". Во время совершения преступлений он находился у своих теток. После его ареста в 2000 году его обвинили в преступлениях, совершенных бандой, а затем приговорили к смертной казни. В письме говорится, что этот приговор был поддержан кассационной инстанцией (дата и инстанция не называются).

2.11 Автор сообщения также поясняет, что ей не известно, где содержат ее сына. Сотрудники СИЗО № 1 в Душанбе, где он содержался, якобы отказались принять от нее передачи для сына, сказав, что его перевели в другое место и не дав никаких дополнительных объяснений.

2.12 18 февраля 2005 года автор сообщения информировала Комитет о том, что она получила письмо от заместителя Председателя Верховного суда, датированное 2 февраля 2005 года, в котором сообщалось, что смертный приговор ее сыну был приведен в исполнение 2 июля 2001 года.

Жалоба

3.1 Автор утверждает, что права ее сына в соответствии с пунктом 1 статьи 10 были нарушены, поскольку его жестоко избивали следователи. Хотя автор сообщения не упоминает об этом конкретно, эта часть сообщения может применительно к г ‑ну Халилову затрагивать также положения статьи 7 Пакта.

3.2 Хотя автор сообщения не упоминает конкретно об этом положении, ее утверждение о том, что с целью оказания большего давления на ее сына следователи привезли в центр содержания под стражей ее мужа, где его избили до смерти на глазах у его сына, также, как представляется, поднимает вопросы в связи с ее сыном, затрагивающие положения статьи 7 Пакта.

3.3 Автор сообщения утверждает, что изложенные факты являются нарушением права ее сына на презумпцию невиновности в соответствии с пунктом 2 статьи 14. Она напоминает, что ее сына показывали по национальному телевидению в ходе расследования - т.е. до какого-либо определения его виновности судом - и заставили публично сознаться в совершении нескольких тяжких преступлений.

3.4 Автор сообщения утверждает также, что ее сын является жертвой нарушения пункта 3  g ) статьи 14 Пакта, поскольку следователи заставили его признать свою вину.

3.5 Не обосновывая дополнительно свое утверждение, автор сообщения настаивает на том, что право г ‑на Халилова в соответствии с пунктом 5 статьи 14 на пересмотр его приговора вышестоящей судебной инстанцией в соответствии с законом также было нарушено.

3.6 Автор сообщения утверждает, что права ее сына в соответствии с пунктами 1 и 4 статьи 6 и статьей 14 были нарушены, поскольку ее сын был приговорен к смертной казни после несправедливого судебного разбирательства, не отвечавшего требованиям соблюдения надлежащих процедур.

3.7 Наконец, несмотря на то, что автор сообщения не ставит конкретно этот вопрос, сообщение, как представляется, применительно к ней также затрагивает положения статьи 7 из ‑за якобы неизменного отказа таджикских властей сообщить автору о нынешнем положении и местонахождении ее сына.

Невыполнение государством-участником просьбы Комитета о временных мерах, предусмотренных правилом 92

4.1 Комитет отмечает, что государство-участник привело в исполнение смертный приговор, вынесенный сыну автора сообщения, несмотря на тот факт, что сообщение было зарегистрировано в Комитете по правам человека в соответствии с Факультативным протоколом, а также на просьбу о временных мерах защиты, адресованную государству-участнику в этой связи. Комитет напоминает 3 , что, присоединившись к Факультативному протоколу, государство  ‑ участник Пакта признает компетенцию Комитета принимать и рассматривать сообщения от отдельных лиц, утверждающих, что они являются жертвами нарушений какого-либо из прав, изложенных в Пакте (преамбула и статья 1). Присоединение государства к Протоколу подразумевает его готовность добросовестно сотрудничать с Комитетом, с тем чтобы позволить ему рассматривать такие сообщения и после рассмотрения сообщать свои соображения соответствующему государству-участнику и лицу (пункты 1 и 4 статьи 5). С этими обязательствами государства-участника несовместимы любые действия, которые препятствуют или мешают Комитету в рассмотрении и изучении им сообщений и в выражении своих соображений.

4.2 Помимо любого нарушения Пакта, обнаруженного в отношении государства-участника в сообщении, государство-участник серьезно нарушает свои обязательства по Факультативному протоколу в том случае, если своими действиями оно затрудняет или срывает рассмотрение Комитетом любого сообщения, в котором утверждается о нарушении Пакта, или делает рассмотрение сообщения Комитетом спорным, а выражение его соображений безрезультатным и бесполезным. В настоящем сообщении автор утверждает, что ее сыну было отказано в правах, предусмотренных в статьях 6, 10 и 14 Пакта. Она также высказывает претензии, которые могут быть рассмотрены в свете статьи 7, даже если эта статья конкретно не упоминается автором. Будучи поставленным в известность о сообщении, государство-участник нарушило свои обязательства по Протоколу, казнив предполагаемую жертву прежде, чем Комитет завершил свое рассмотрение и изучение вопроса, а также подготовку и сообщение своих соображений. Такие действия со стороны государства являются особо непростительными после того, как Комитет, действуя в соответствии с правилом 92 (старое правило 86) своих правил процедуры, попросил государство-участник воздержаться от подобного шага.

4.3 Кроме того, Комитет выражает серьезную озабоченность по поводу отсутствия разъяснения своих действий со стороны государства-участника, несмотря на ряд запросов, сделанных в этой связи Комитетом.

4.4 Комитет напоминает 4 , что временные меры на основании правила 92 (старое правило 86) правил процедуры Комитета, принятые в соответствии со статьей 39 Пакта, имеют важнейшее значение для роли Комитета по Протоколу. Пренебрежение этим правилом, особенно в форме непоправимых мер, таких, какой в данном случае является казнь сына автора, подрывают защиту предусмотренных в Пакте прав посредством Факультативного протокола.

Отсутствие представлений государства-участника

5. Вербальными нотами от 16 мая 2001 года, 17 декабря 2002 года и 15 апреля 2004 года государству-участнику были направлены просьбы представить Комитету информацию по вопросу о приемлемости и существе сообщения. Комитет отмечает, что такая информация до сих пор не получена. Комитет выражает сожаление по поводу того, что государство-участник не предоставило никакой информации по вопросу о приемлемости или существе жалобы автора сообщения. Он напоминает, что Факультативным протоколом предусмотрено, чтобы государства-участники предоставляли Комитету всю имеющуюся в его распоряжении информацию 5 . Учитывая отсутствие ответа со стороны государства-участника, следует уделить должное внимание утверждениям автора сообщения при условии, что они должным образом обоснованы.

Вопросы и процедура их рассмотрения Комитетом

Рассмотрение вопроса о приемлемости

6.1 Прежде чем рассматривать любое утверждение, содержащееся в сообщении, Комитет по правам человека должен в соответствии с правилом 93 своих правил процедуры принять решение о его приемлемости или неприемлемости согласно Факультативному протоколу к Пакту.

6.2 Комитет отмечает, что этот вопрос не рассматривается в соответствии с какой-либо другой процедурой международного разбирательства или урегулирования и что доступные внутренние средства правовой защиты были исчерпаны, как это подтверждено представленными доказательствами. В отсутствие каких-либо возражений со стороны государства-участника Комитет считает, что условия, предусмотренные в подпунктах а) и b) пункта 2 статьи 5 Факультативного протокола, были соблюдены.

6.3 Комитет принял к сведению утверждение автора сообщения о том, что были нарушены права ее сына в соответствии с пунктом 4 статьи 6 Пакта. Вместе с тем из ее представления вытекает, что г-н Халилов подавал прошение о помиловании на имя президента, дата которого не уточняется, и что его прошение было отклонено президентским декретом от 23 мая 2001 года. В этих условиях Комитет считает, что автор не сумел достаточно обосновать свою жалобу с точки зрения приемлемости и поэтому заключает, что эта часть сообщения неприемлема в соответствии со статьей 2 Факультативного протокола.

6.4 Комитет считает, что остающиеся претензии автора являются достаточно обоснованными для целей приемлемости и что они могут затрагивать вопросы по статьям 6, 7, 10 и 14 Пакта.

Рассмотрение сообщения по существу

7.1 Комитет по правам человека рассмотрел данное сообщение с учетом всей представленной ему сторонами информации, как это предусмотрено в пункте 1 статьи 5 Факультативного протокола.

7.2 Комитет принимает к сведению утверждения автора о том, что, во время содержания под стражей ее сын подвергался жестокому обращению и избивался следователями с целью заставить его признать свою вину; кроме того, с целью оказать на него дополнительное давление на его глазах избивали и подвергали пыткам его отца, вследствие чего тот скончался в отделении милиции. Кроме того, автор сообщения назвала имена ряда лиц, которые якобы несут ответственность за избиение ее сына и за прижигание рук ее мужа утюгом. Учитывая отсутствие какой-либо информации со стороны государства-участника, утверждениям автора должно быть уделено надлежащее внимание в том плане, что они достаточно обоснованы. Комитет считает, что имеющиеся в его распоряжении факты, позволяют заключить, что сын автор сообщения подвергался пыткам, а также жестокому и бесчеловечному обращению в нарушение статьи 7 и пункта 1 статьи 10 Пакта.

7.3 Поскольку вышеупомянутые действия совершались следователями в отношении г ‑на Халилова с целью заставить его сознаться в совершении нескольких преступлений, Комитет считает также, что имеющиеся в его распоряжении факты позволяют говорить о нарушении пункта 3 g) Пакта.

7.4 Комитет принял к сведению жалобу автора в соответствии с пунктом 2 статьи 14 на то, что следователями было нарушено право ее сына на презумпцию невиновности. Она утверждает, что ее сына, по меньшей мере в двух случаях во время проведения следствия, заставили признать себя виновным по национальному телевидению. В отсутствие какой ‑либо информации со стороны государства-участника этим утверждениям следует уделить должное внимание. Комитет ссылается на свое Замечание общего порядка № 13 и свою правовую практику 6 , основанные на том, что "все государственные власти обязаны воздерживаться от предопределения исхода судебного процесса". В данном случае Комитет пришел к выводу, что следственные органы не выполнили своих обязанностей, предусмотренных пунктом 2 статьи 14.

7.5 Автор утверждает, что было нарушено право ее сына на пересмотр смертного приговора вышестоящей судебной инстанцией в соответствии с законом. Из документов, которыми располагает Комитет, следует, что 8 ноября 2000 года сын автора сообщения был приговорен к смертной казни в первой инстанции Верховным судом. В судебном постановлении отмечено, что оно является окончательным и обжалованию не подлежит. Комитет напоминает, что, даже если порядок подачи апелляции не может быть автоматическим, право на обжалование в соответствии с пунктом 5 статьи 14 предусматривает обязанность государства-участника существенным образом пересмотреть, с учетом достаточности доказательств и положений закона, характер осуждения и вынесенный приговор таким образом, чтобы эта процедура позволила должным образом учесть существо данного дела 7 . При отсутствии каких-либо соответствующих разъяснений со стороны государства-участника Комитет считает, что отсутствие возможности обжаловать в вышестоящей судебной инстанции решения Верховного суда, вынесенные по первой инстанции, не отвечает требованиям пункта 5 статьи 14 и, следовательно, является нарушением данного положения 8 .

7.6 Что касается жалобы автора в соответствии с пунктом 1 статьи 6 Пакта, то Комитет напоминает о том, что вынесение смертного приговора по завершении судебного процесса, в ходе которого не соблюдались положения Пакта, является нарушением статьи 6 Пакта 9 . В данном случае смертный приговор сыну автора сообщения был вынесен и затем приведен в исполнение в нарушение права на справедливое судебное разбирательство, предусмотренное в статье 14 Пакта, и, следовательно, также является нарушением статьи 6 Пакта.

7.7 Комитет принял к сведению жалобу автора сообщения на то, что власти Таджикистана, включая Верховный суд, постоянно игнорировали ее просьбы предоставить информацию и систематически отказывались сообщить какие-либо подробности о положении и местонахождении ее сына. Комитет понимает продолжающиеся душевные страдания и психический стресс, причиненные автору как матери приговоренного к смертной казни заключенного в результате сохраняющейся неопределенности в отношении обстоятельств, приведших к его казни, а также места его захоронения. Комитет считает, что обстановка полной секретности в отношении даты казни и места захоронения равноценна запугиванию или наказанию родственников, поскольку их намеренно оставляют в состоянии неопределенности и психических страданий. Комитет считает,

что первоначальный отказ властей уведомить автора о запланированной дате казни ее сына представляет собой бесчеловечное обращение с автором в нарушение статьи 7 Пакта 10 .

8. Комитет по правам человека, руководствуясь пунктом 4 статьи 5 Факультативного протокола к Международному пакту о гражданских и политических правах, пришел к выводу о том, что имеющиеся в его распоряжении факты свидетельствуют о нарушении прав г-на Халилова в соответствии с пунктом 1 статьи 6, статьей 7, пунктом 1 статьи 10 и пунктами 2, 3g) и 5 статьи 14 Пакта, а также нарушении статьи 7 в отношении самого автора сообщения.

9. В соответствии с пунктом 3 a) статьи 2 Пакта государство-участник обязано предоставить автору эффективное средство правовой защиты, включая информацию о месте захоронения ее сына и компенсацию за перенесенные страдания. Государство-участник обязано также не допускать аналогичных нарушений в будущем.

10. С учетом того, что, став участником Факультативного протокола, государство-участник признало компетенцию Комитета определять, имело ли место нарушение Пакта, и что согласно статье 2 Пакта государство-участник обязалось гарантировать всем находящимся в пределах его территории и под его юрисдикцией лицам права, признаваемые в Пакте, и обеспечивать им эффективное и обладающее исковой силой средство правовой защиты в случае установления нарушения, Комитет хотел бы получить от государства-участника в течение 90 дней информацию о мерах, принятых для претворения в жизнь Соображений Комитета.

[Принято на английском, испанском и французском языках, причем языком оригинала является английский. Впоследствии будет издано также на арабском, китайском и русском языках в качестве части ежегодного доклада Комитета Генеральной Ассамблее.]

J . Сообщение № 975/2001, Ратиани против Грузии

(Соображения приняты 21 июля 2005 года, восемьдесят четвертая сессия) *

Представлено : Шотой Ратиани (адвокатом не представлен)

Предполагаемая жертва : автор сообщения

Государство-участник : Грузия1

Дата первоначального сообщения : 22 июля 1998 года (первоначальное представление)

Тема сообщения : Арест и жестокое обращение в отношении сторонника бывшего президента государства-участника; несправедливое судебное разбирательство по обвинению в участии в заговоре с целью убийства преемника президента.

Вопросы существа : Несправедливое судебное разбирательство - отсутствие права на апелляцию - неисчерпание внутренних средств правовой защиты - необоснованность ряда утверждений.

Статьи Пакта : 7, пункты 1 и 4 статьи 9, пункт 1 статьи 10, пункты 1, 2, 3 с), d ) и е) статьи 14, а также пункт 5 статьи 14

Статьи Протокола : статья 2, пункты 2) а) и b ) статьи 5

Комитет по правам человека , учрежденный в соответствии со статьей 28 Международного пакта о гражданских и политических правах,

на своем заседании 21 июля 2005 года,

завершив рассмотрение Сообщения № 975/2001, представленного в Комитет по правам человека Шотой Ратиани в соответствии с Факультативным протоколом к Международному пакту о гражданских и политических правах,

приняв во внимание всю письменную информацию, представленную ему автором сообщения и государством-участником,

принимает следующее:

Соображения в соответствии с пунктом 4 статьи 5 Факультативного протокола

1. Автором сообщения является гражданин Грузии Шота Ратиани, 1955 года рождения. Он утверждает, что является жертвой нарушения Грузией пункта 1 статьи 1, пункта 1 статьи 2, статьи 7, пункта 2 статьи 8, пунктов 1 и 4 статьи 9, пункта 1 статьи 10, пунктов 1, 2, 3 с), 3 d ), 3 е) и 5 статьи 14, пунктов 1 и 2 статьи 19, статьи 21, пунктов а) и  b ) статьи 25 и статьи 26 Пакта. Автор не представлен адвокатом.

Справочная информация

2.1 Автор являлся сторонником бывшего президента Грузии Звиада Гамсахурдии. Он служил в национальной гвардии г ‑на Гамсахурдии и принимал участие в вооруженном конфликте в Грузии в 1993 году, поддерживая г ‑на Гамсахурдию и его правительство.

2.2 30 августа 1995 года, после совершенного за день до этого предполагаемого покушения на президента Шеварднадзе, автор был арестован вместе с 10 другими лицами. Ордера на его арест выдано не было. Он был обвинен в покушении на свержение правительства (в государственной измене), в террористическом покушении и в принадлежности к антигосударственной организации. В день его ареста представители Службы безопасности сделали заявление по телевидению и в прессе о том, что автор и другие арестованные являлись "террористами" и сторонниками бывшего президента Гамсахурдии.

2.3 По словам автора, в связи с покушением на убийство впоследствии были арестованы сотрудники Службы безопасности, однако власти подозревали, что автор и другие арестованные являлись соучастниками заговора с целью убийства, отвлекая внимание от непосредственных исполнителей.

2.4 Автор утверждает, что предъявленные улики были сфабрикованы, а выдвинутые против него обвинения носили слишком общий характер. Например, он был обвинен в том, что являлся "активным членом" диверсионной группы, поскольку раз в неделю он обычно встречался с группой людей, один из которых был позднее обвинен в терроризме.

2.5 Автор утверждает, что во время допроса, состоявшегося в день его ареста, он подвергался избиениям, угрозам и оскорблениям, и ему не был предоставлен адвокат. Он заявляет, что он был лишен непосредственного доступа к соответствующим документам по его делу и что суд состоялся только через полтора года после его ареста. Он указывает, что во время судебного разбирательства против него были выдвинуты только неконкретные и косвенные свидетельства, некоторые из которых были получены от других арестованных посредством угроз и избиений. Никаких подробностей в этой связи не приводится. Он заявляет, что суд отказался рассматривать его утверждения о "нарушениях", совершенных сотрудниками Службы безопасности, равно как и его утверждения о законности его ареста и суда; кроме того была отклонена его просьба допросить свидетелей, которые могли доказать его невиновность. 21 апреля 1997 года он был признан виновным и приговорен к семи годам тюремного заключения. Он утверждает, что ему отказали в праве обжаловать это решение.

2.6 Автор заявляет, что он был осужден и признан виновным из ‑за своих политических взглядов в качестве сторонника бывшего президента.

2.7 9 февраля 1998 года автор направил письмо Народному защитнику Грузии в связи со своими утверждениями о незаконном аресте и несправедливом судебном разбирательстве. 15 мая 1999 года Народный защитник направил письмо в Президиум Верховного суда, в котором содержалась просьба о пересмотре дела автора. Из сообщения следует, что Верховный суд впоследствии пересмотрел дело автора и изменил вынесенный ему приговор.

Жалоба

3.1 Автор утверждает, что сотрудники Службы безопасности подвергали его избиениям и жестокому обращению в нарушение статей 7 и 10; что его помещение под стражу было произвольным и незаконным в нарушение статьи 9; и что Верховный суд не рассмотрел его заявления в связи с незаконностью ареста (пункт 4 статьи 9). Он заявляет о ряде нарушений статьи 14, поскольку ему не было предоставлено незамедлительного доступа к соответствующим судебным материалам для целей подготовки своей защиты (пункт 3 b) статьи 14); на соответствующем этапе ему не было предоставлено защитника (пункт 3 d) статьи 14); ему было отказано в просьбе допросить свидетелей (пункт 3 е) статьи 14); в его деле не соблюдалась презумпция невиновности (пункт 2 статьи 14); и его осуждение не подлежало обжалованию (пункт 5 статьи 14).

3.2 Автор утверждает, что его задержание и суд были обусловлены политическими мотивами в нарушение его прав, предусмотренных в пунктах 1 и 2 статьи 19. Он также утверждает, не обосновывая каким ‑либо образом эти претензии, что государство-участник нарушило статьи 1, 8, 21, 25 и 26.

Замечания государства-участника и комментарии автора

4.1 В ноте от 24 мая 2001 года государство-участник утверждает, что автор был приговорен к семилетнему тюремному заключению Коллегией Верховного суда Грузии за государственную измену, покушение на терроризм и членство в антигосударственной организации. Оно указывает, что в решении от 14 мая 1999 года Президиум Верховного суда впоследствии сократил вынесенный автору приговор до 3 лет 8 месяцев и 14 дней и что в тот же день автор был освобожден в зале суда.

4.2 Государство-участник считает, что автор имел право подать в суд заявление о "реабилитации", однако такого ходатайства подано не было.

5.1 В своих комментариях от 28 июля 2001 года в связи с замечаниями государства-участника автор представил дополнительную информацию по поводу предполагаемого покушения на президента Грузии в 1995 году. Он цитирует приведенные в газетных статьях слова бывших должностных лиц, которые утверждали, что покушение на убийство было организовано силами безопасности и самим президентом для того, чтобы обвинить в нем сторонников бывшего президента Гамсахурдии.

5.2 В феврале 1998 года после своего осуждения Верховным судом, не подлежавшего обжалованию, автор направил письмо в только что созданное Управление Народного защитника с просьбой о предоставлении ему помощи в пересмотре его приговора. Письмо было переадресовано в Президиум Верховного суда, который 16 июня 1998 года отклонил его просьбу. 25 января 1999 года Народный защитник направил еще одно письмо в Президиум Верховного суда от имени автора. Автор указывает, что по грузинскому законодательству Президиум Верховного суда обязан в течение двух месяцев прокомментировать утверждения Народного защитника. Когда к маю указанного года никакого ответа получено не было, автор объявил голодовку, настаивая на получении ответа. Автор сообщает, что 14 мая 1999 года Верховный суд пересмотрел его приговор на закрытом заседании и постановил сократить назначенный ему срок тюремного заключения до уже проведенного им в тюрьме периода. Автор добавляет, что вопреки утверждению государства-участника он не был освобожден в зале суда, поскольку не присутствовал на судебном заседании; его освободили лишь на следующий день.

Дополнительные представления сторон

6.1 В своих замечаниях от 27 августа 2001 года по поводу комментариев автора государство-участник передает полученную из Генеральной прокуратуры информацию по делу автора. Оно указывает, что 21 апреля 1997 года автор был осужден Коллегией Верховного суда. В соответствии с действовавшим в то время законодательством такое решение не подлежало обжалованию. Вместе с тем Президиум Верховного суда произвел (по представлению Народного защитника) пересмотр судебного решения по делу автора "в порядке надзора" и смягчил вынесенный ему приговор. При этом его осуждение осталось в силе.

6.2 Государство-участник отмечает, что на основании решения Верховного суда от 14 мая 1999 года автор был освобожден из тюрьмы после соблюдения необходимых формальностей. Оно утверждает, что выдержки из газет, приведенные в комментариях автора, не могут рассматриваться как обоснование его утверждений в отношении его невиновности.

6.3 Наконец, государство-участник поясняет, что, если автор сможет установить новые обстоятельства, которые поставят под сомнение справедливость его осуждения, он может обратиться в Верховный суд с целью проведения повторного судебного разбирательства. В случае оправдания он будет иметь право на "реабилитацию" в соответствии с законодательством Грузии.

7. В своих дополнительных комментариях от 19 октября 2001 года автор заявляет, что приведенные в его предыдущих комментариях газетные статьи имеют прямое отношение к вопросу о его невиновности. Автор сообщает дополнительные подробности из "рекомендации" Народного защитника Верховному суду об отмене его приговора, процитировав четыре выдержки, которые касаются явных изъянов в доказательной базе, на основании которой он был осужден, а также других доказательств, которые указывают на его невиновность.

8. В своих дополнительных замечаниях от 27 декабря 2001 года государство-участник приводит меморандум Председателя Верховного суда, содержащий перечень преступлений, в совершении которых автор был признан виновным, первоначальный приговор и его последующее смягчение. Оно заявляет, что в соответствии с уголовно-процессуальным законодательством Грузии решение Президиума Верховного суда Грузии не может быть пересмотрено на основании новых обстоятельств и что ходатайство о пересмотре должно быть внесено Генеральным прокурором. Верховный суд пересмотрит данное дело, если Генеральный прокурор заявит о наличии новых обстоятельств и представит рекомендацию о пересмотре данного дела.

9. В дополнительных комментариях от 12 февраля 2002 года автор вновь повторяет свои предыдущие утверждения. 2 сентября 2004 года автор представил еще одно заявление, в котором он вновь указывает, что по существовавшему в то время законодательству Грузии его осуждение 21 апреля 1997 года Верховным судом не предусматривало права на обжалование. Он также прилагает копии письма, направленного в январе 1999 года Управлением Народного защитника в Президиум Верховного суда, с просьбой о пересмотре его приговора и прилагает копию решения Президиума Верховного суда от 14 мая 1999 года, в соответствии с которым его приговор был смягчен.

Вопросы и процедура их рассмотрения Комитетом

10.1 До рассмотрения любой жалобы, содержащейся в каком-либо сообщении, Комитет по правам человека должен в соответствии с правилом 93 своих правил процедуры принять решение о том, является ли данное сообщение приемлемым согласно Факультативному протоколу к Пакту.

10.2 В соответствии с пунктом 2 a) статьи 5 Факультативного протокола Комитет удостоверился, что этот же вопрос не рассматривается в соответствии с другой процедурой международного разбирательства или урегулирования.

10.3 Что касается жалоб автора по статье 1, то Комитет ссылается на свою предыдущую правовую практику и отмечает, что такие жалобы не подлежат рассмотрению в соответствии с Факультативным протоколом. Что касается жалоб по статьям 2, 8, 9, 10, пункту 3 d) статьи 14, статьям 19, 21, 25 и 26 Пакта, то Комитет считает, что автор не обосновал достаточным образом свои утверждения, вследствие чего он считает их неприемлемыми в соответствии со статьей 2 Факультативного протокола.

10.4 В связи с жалобами автора по статьям 7 и 10, а именно жалобами на то, что он подвергался избиениям, угрозам и оскорблениям, а также в связи с тем, что ему не был предоставлен доступ к адвокату в нарушение пункта 3 d) статьи 14, Комитет отмечает, что жалобы автора в этой связи имеют общий характер, и считает, что автор не представил достаточно подробной информации для их обоснования. Поэтому Комитет считает эти жалобы неприемлемыми в соответствии со статьей 2 Факультативного протокола.

10.5 В отношении жалоб автора по пункту 1 статьи 14 в связи с тем, что он был необоснованно осужден, Комитет считает, что основной вопрос этих обвинений связан с содержанием и оценкой фактов и доказательств в ходе разбирательства в Верховном суде Грузии. Комитет ссылается на свою правовую практику и вновь подчеркивает, что, как правило, рассмотрением или оценкой фактов и доказательств занимается не он, а суды государства-участника, за исключением тех случаев, когда можно установить, что действия суда или рассмотрение фактов и доказательств являлись явно произвольными или представляли собой отказ в правосудии2. Комитет пришел к заключению о том, что в ходе проведения судебного разбирательства по делу автора подобных недостатков не наблюдалось. Поэтому жалобы автора по пунктам 1 и 2 статьи 14 являются неприемлемыми по смыслу статьи 2 Факультативного протокола.

10.6 Что касается утверждений автора о том, что его право на презумпцию невиновности было нарушено публичными заявлениями, сделанными представителями Службы безопасности, то Комитет ссылается на свое Замечание общего порядка № 13 по статье 14, в котором говорится, что государственные власти обязаны воздерживаться от предопределения исхода судебного процесса3. Вместе с тем жалобы автора в этой связи носят общий характер, и Комитет считает, что автору не удалось представить достаточно подробную информацию для их обоснования. Поэтому Комитет считает эти жалобы неприемлемыми в соответствии со статьей 2 Факультативного протокола.

10.7 По поводу утверждения автора в связи с пунктом 3 c) статьи 14 Комитет отмечает, что государство-участник не представило информации о продолжительности срока между помещением автора под стражу и началом судебного разбирательства по его делу; вместе с тем он ссылается на свою правовую практику и считает, что период, составляющий полтора года, сам по себе не представляет неоправданной задержки4. Вопрос о том, что именно является "неоправданной задержкой", зависит от обстоятельств каждого дела, таких, как сложность предполагаемых правонарушений и их расследования. Учитывая отсутствие дополнительной информации, Комитет считает, что это утверждение является недостаточно обоснованным, и поэтому признает его неприемлемым в соответствии со статьей 2 Факультативного протокола.

10.8 В связи с утверждением автора о том, что, поскольку ему не предоставили возможности вызвать конкретных свидетелей и он был лишен своих прав по пункту 3 e) статьи 14, Комитет отмечает, что в этой связи не было представлено каких-либо подробностей в отношении личности этих свидетелей или обстоятельств, при которых автор запросил, а суд отклонил просьбу о присутствии этих свидетелей в суде. Хотя государство-участник в своих представлениях не затрагивает этого вопроса, Комитет считает, что данное утверждение является недостаточно обоснованным, и поэтому также считает его неприемлемым в соответствии со статьей 2 Факультативного протокола.

10.9 Комитет не усматривает никаких препятствий для приемлемости жалобы автора по пункту 5 статьи 14 и приступает к рассмотрению существа дела.

Рассмотрение сообщения по существу

11.1 Комитет по правам человека рассмотрел настоящее сообщение с учетом всей информации, представленной ему сторонами, как это предусмотрено в пункте 1 статьи 5 Факультативного протокола.

11.2 Что касается утверждения автора о том, что он не имел возможности обжаловать обвинительный приговор, вынесенный Верховным судом, то Комитет ссылается на свою правовую практику, в соответствии с которой пункт 5 статьи 14 предусматривает наличие апелляционного производства, которое должно включать в себя полное рассмотрение обвинительного приговора и назначенного наказания при должном учете обстоятельств разбирательства дела в первой инстанции5. В рассматриваемом деле автор упоминает три процедуры пересмотра, и Комитет должен рассмотреть вопрос о том, соответствует ли какая-либо из них требованиям пункта 5 статьи 14. Во ‑первых, автор указал, что он направил жалобу в связи с вынесенным ему обвинительным приговором в Управление Народного защитника, который, как представляется, изучил дело автора и подготовил рекомендацию для Президиума Верховного суда. Из представленных материалов следует, что в результате этой процедуры Президиум Верховного суда рассмотрел дело автора и в конечном итоге пересмотрел его приговор, после чего он был освобожден из-под стражи. Государство-участник отмечает, что по действовавшему в то время (2001 год) законодательству Грузии возможность обжалования решения Коллегии Верховного суда, вынесшей автору обвинительный приговор, отсутствовала, однако при этом Президиум Верховного суда на основании поданной автором "жалобы в порядке надзора" пересмотрел дело автора и смягчил его приговор. Комитет отмечает, что само государство не упоминает о данной процедуре как эквивалентной праву на обжалование; о ней просто сообщается как о "жалобе в порядке надзора". Комитет напоминает свою предыдущую правовую практику, в соответствии с которой запрос о пересмотре "в порядке надзора", который приравнивается к дискреционному пересмотру, не представляет собой права на то, чтобы осуждение и приговор были пересмотрены вышестоящей судебной инстанцией согласно закону. Из предложенных вниманию Комитета материалов следует, что процесс рассмотрения жалобы в порядке надзора в данном случае относится именно к такой категории. Поэтому на основе

представленной ему информации Комитет считает, что эту процедуру нельзя считать предоставлением права на обжалование для целей пункта 5 статьи 14 Пакта6.

11.3 Во ‑вторых, государство-участник утверждает, что автор мог обратиться в Верховный суд с целью пересмотра своего дела, действуя через Генерального прокурора, если бы ему удалось установить новые обстоятельства, подвергавшие сомнению правильность первоначального решения. Однако Комитет не считает, что такая процедура отвечает требованиям пункта 5 статьи 14; право на обжалование влечет за собой полный пересмотр вышестоящей судебной инстанцией существующих осуждения и приговора, утвержденных в первой инстанции. Возможность обращения в суд с ходатайством о пересмотре дела по вновь открывшимся обстоятельствам, по определению, представляет собой нечто иное, чем пересмотр вынесенного приговора, поскольку такой приговор основан на доказательствах, которые существовали на момент его вынесения. Аналогичным образом Комитет считает, что возможность подачи ходатайства о реабилитации не может в принципе рассматриваться в качестве обжалования более раннего осуждения для целей пункта 5 статьи 14. Поэтому Комитет полагает, что упомянутые в настоящем деле механизмы пересмотра не соответствуют требованиям пункта 5 статьи 14 и что государство-участник нарушило право автора на пересмотр его осуждения и приговора вышестоящей судебной инстанцией согласно закону.

12. Комитет по правам человека, действуя в соответствии с пунктом 4 статьи 5 Факультативного протокола, считает, что установленные им факты свидетельствуют о нарушении пункта 5 статьи 14 Пакта.

13. В соответствии с пунктом 3 a) статьи 2 Пакта автор имеет право на эффективное средство правовой защиты. Государство-участник обязано предоставить автору надлежащую компенсацию и принять действенные меры для недопущения подобных нарушений в будущем.

14. Присоединившись к Факультативному протоколу, государство-участник признало компетенцию Комитета выносить решения по факту наличия или отсутствия нарушений Пакта, а в соответствии со статьей 2 Пакта государство-участник обязалось гарантировать всем находящимся в пределах его территории и под его юрисдикцией лицам признаваемые в Пакте права и обеспечивать их действенными и осуществимыми средствами правовой защиты в случае установления факта нарушения. Комитет хотел бы получить от государства-участника в течение 90 дней информацию о принятых мерах во исполнение сформулированных Комитетом Соображений. Государству-участнику предлагается также обеспечить публикацию текста Соображений Комитета.

[Принято на английском, испанском и французском языках, причем языком оригинала является английский. Впоследствии будет издано также на арабском, китайском и русском языках в качестве части ежегодного доклада Комитета Генеральной Ассамблее.]

K . Сообщение № 1023/2001, Лянсман III против Финляндии

(Соображения приняты 17 марта 2005 года, восемьдесят третья сессия)*

Представлено : Юни Лянсманом, Эйно Лянсманом и Комитетом пастухов Муоткатунтури (представлены адвокатом г ‑жой Йоханной Ойяла)

Предполагаемая жертва : авторы сообщения

Государство-участник : Финляндия

Дата сообщения : 6 ноября 2000 года (первоначальное представление)

Тема сообщения: Права оленеводов в связи с лесозаготовительными работами, проводимыми государством-участником

Процедурные вопросы: Просьба о пересмотре решения о приемлемости

Вопросы существа: В каких пределах государство-участник может осуществлять лесозаготовительные работы, чтобы они не рассматривались как нарушение прав оленеводов

Статьи Пакта: 27

Статьи Факультативного протокола: 2 и пункт 2 b ) статьи 5

Комитет по правам человека , учрежденный в соответствии со статьей 28 Международного пакта о гражданских и политических правах,

на своем заседании 17 марта 2005 года,

завершив свое рассмотрение сообщения № 1023/2001, представленного Комитету по правам человека от имени Юни Лянсмана, Эйно Лянсмана и Комитета пастухов Муоткатунтури в соответствии с Факультативным протоколом к Международному пакту о гражданских и политических правах,

приняв во внимание всю письменную информацию, представленную ему авторами сообщения и государством-участником,

принимает следующее:

________________________

* В рассмотрении настоящего сообщения участвовали следующие члены Комитета: г ‑н Абдельфаттах Амор, г-н Прафуллачандра Натварлал Бхагвати, г ‑жа Кристина Шане, г ‑н Морис Глеле Аханханзо, г-н Эдвин Джонсон, г-н Вальтер Келин, г-н Ахмед Тауфик Халиль, г ‑н Раджсумер Лаллах, г-н Майкл О'Флаэрти, г ‑жа Элизабет Пальм, г-н Рафаэль Ривас Посада, сэр Найджел Родли, г-н Иван Ширер, г-н Иполито Солари Иригойен, г ‑жа Рут Уэджвуд и г ‑н Роман Верушевский.

Соображения в соответствии с пунктом 4 статьи 5 Факультативного протокола

1.1 Авторами сообщения являются граждане Финляндии Юни Е. Лянсман и Эйно А. Лянсман, а также Комитет пастухов Муоткатунтури (членами которого являются оба автора). Авторы утверждают, что они являются жертвами нарушения Финляндией статьи 27 Пакта. Их представляет адвокат. Факультативный протокол вступил в силу для государства-участника 23 марта 1976 года.

1.2 31 октября 2002 года в соответствии с правилом 86 своих правил процедуры Комитет, действуя через посредство своего Председателя, просил государство-участник "воздержаться от лесозаготовок, которые могут затруднить Юни Лянсману и др. занятие оленеводством в районе Ангели, пока их дело находится на рассмотрении Комитета".

Обстоятельства дела

2.1 30 октября 1996 года Комитет принял свои Соображения по делу Лянсман и др. против Финляндии ("более ранее сообщение")1. Рассмотрев изложенные факты, Комитет не нашел никакого нарушения указанных в статье 27 прав двух нынешних авторов, выступающих в личном качестве (и др.), в результате завершенных лесозаготовок примерно на 250 га в районе Пюхйярви и планируемых лесозаготовок примерно на 250 га в районе Киркко-ута (обе территории находятся в районе Ангели).

2.2 Комитет пришел к следующему мнению:

10.6 В отношении будущей деятельности в области лесозаготовок Комитет отмечает, что, по имеющейся у него информации, лесохозяйственные органы государства-участника подтвердили планы лесозаготовок, которые, хотя и приведут к увеличению объема работы и дополнительным затратам для авторов и других оленеводов, как представляется, не угрожают самому выживанию оленеводчества. Судя по имеющимся данным, низкая экономическая рентабельность этого вида деятельности объясняется не тем, что государство-участник поощряет другие виды экономической деятельности в данном районе, а иными, внешними экономическими факторами.

10.7 Комитет считает, что если в районе, являющемся предметом спора, будут утверждены планы лесозаготовок в более крупных масштабах по сравнению с теми, что уже были согласованы на предстоящие годы, или если станет возможным доказать, что воздействие запланированных лесозаготовок является более серьезным, чем это можно предположить в настоящее время, то тогда ему, возможно, придется рассмотреть вопрос о том, является ли это нарушением права авторов пользоваться своей культурой по смыслу статьи 27. Из предыдущих сообщений Комитету известно, что в районе проживания народа саами планируются и осуществляются другие крупномасштабные разработки, затрагивающие природную среду, такие, как добыча камня. Несмотря на то, что в связи с настоящим сообщением Комитет пришел к выводу о том, что факты этого дела не свидетельствуют о нарушении прав авторов, Комитет считает важным отметить, что при принятии мер, затрагивающих права, предусмотренные в статье 27, государство-участник должно учитывать, что, хотя отдельные виды деятельности сами по себе могут не являться нарушением указанной статьи, в совокупности они могут ущемлять право народа саами пользоваться своей культурой.

2.3 К 1999 году деревья на всех 500 га в обоих районах, которые являлись предметом рассмотрения в более раннем сообщении, были вырублены. Кроме того, в 1998 году был вырублен лес на еще 110 га на территории Паадарскайди, где действует Комитет пастухов (не являющийся частью районов, указанных в более раннем сообщении).

2.4 На момент представления сообщения было предложено провести дополнительные лесозаготовки в Паадарскайди, причем Комитет пастухов был извещен о намеченной дате работ практически перед самым их началом. В то время Комитет пастухов еще должен был получить письменный план о характере и масштабах лесозаготовок. Национальная лесная и парковая служба указала, что она уведомит Комитет пастухов об этом плане позднее, отметив при этом в своем предыдущем плане, что следующие лесозаготовки должны будут начаться лишь через год и в другом месте.

Жалоба

3.1 Авторы утверждают о нарушении их прав как оленеводов в соответствии со статьей 27 Пакта в том, что касается как произведенных, так и планируемых лесозаготовок. Вначале они утверждали, что начиная с 80 ‑х годов был вырублен лес примерно на 1 600 га пастбищ Комитета пастухов в Паадарскайди, что составляет примерно 40% лишайников (используемых для оленеводства) в этом конкретном районе.

3.2 В отношении последствий лесозаготовок для оленьих стад, принадлежащих авторам, утверждается, что олени избегают вырубаемые районы или районы, подготавливаемые для лесозаготовительных работ. Поэтому они ищут другие пастбища, что вызывает дополнительные затраты труда для оленеводов. После лесозаготовок остающийся на территории мусор не позволяет оленям пастись, а утрамбованный снег затрудняет им поиск лишайников. Лесозаготовки якобы приводят к полному исчезновению лишайников на сотни лет в соответствующих районах.

3.3 Авторы напоминают, что после обильных снегопадов в 1997 году оленеводам впервые пришлось заниматься капитало- и трудоемкими заготовками кормов для оленей, не полагаясь на лишайник. Ведущиеся и все расширяющиеся лесозаготовительные работы в лесах с высококачественным лишайником повышают необходимость обеспечения оленей кормом и угрожают экономической устойчивости оленеводства, поскольку для рентабельности этого вида деятельности необходимо, чтобы олени могли сами находить себе корм.

3.4 Авторы напоминают, что максимальная численность оленьего стада, которым владеет Комитет пастухов, устанавливается министерством сельского хозяйства и лесной промышленности. Согласно закону при определении максимальной численности оленей министерство обязано учитывать необходимость обеспечения положения, при котором численность оленей на территории Комитета пастухов не должна в зимний сезон превышать устойчивой продуктивности зимних пастбищ Комитета пастухов. После принятия Соображений Комитета относительно более раннего сообщения министерство дважды сокращало численность оленей на территории Комитета пастухов: с 8 000 до 7 500 голов в 1998 году и затем с 7 500 до 6 800 голов в 2000 году. Таким образом, при принятии двух административных решений в течение двух лет министерство исходило из того, что продуктивность зимних пастбищ в Муоткатунтури настолько низка, что устойчивую численность оленьего стада следует сократить на 15%. Авторы утверждают, что основной причиной снижения продуктивности зимних пастбищ, и особенно алектории гривастой, являются лесозаготовительные работы.

3.5 Несмотря на недавние сокращения поголовья оленьих стад, Национальная лесная и парковая служба по ‑прежнему ведет лесозаготовки, уничтожая пастбища на территории Комитета пастухов и ухудшая условия для оленеводства. Авторы утверждают, что такое положение представляет собой нарушение статьи 27 постольку, поскольку лесозаготовительные работы продолжаются, а их последствия являются более серьезными, чем предполагалось вначале. В результате лесозаготовительных работ численность оленей сокращается, поскольку наличные пастбища не могут обеспечивать кормами прежнюю численность оленьего стада.

3.6 Авторы заявляют, что в отношении лесозаготовок в Киркко-ута и Пюхйярви все внутренние средства правовой защиты были исчерпаны. В отношении других территорий авторы ссылаются на соображения Комитета, касающиеся более раннего сообщения, для обоснования того, что нет необходимости вновь рассматривать это дело в национальных судах. Как утверждается, отмеченные Комитетом моменты подтверждаются, поскольку государство-участник само признало, что последствия оказались более серьезными, при этом оно по ‑прежнему ведет лесозаготовительные работы и планирует новые лесозаготовки.

Представления государства-участника по вопросу о приемлемости

4.1 31 декабря 2001 года государство-участник представило свои замечания, касающиеся только приемлемости сообщения. 8 февраля 2002 года Комитет через посредство своего Председателя решил по отдельности рассматривать вопрос о приемлемости и вопрос о существе сообщения.

4.2 Государство-участник информировало Комитет о том, что оно "воздерживается от лесозаготовительных работ в районе Ангели (как указано в пункте 10.12 Соображений Комитета по делу 671/1995 от 30 октября 1996 года), которые могут затронуть оленеводческую деятельность индивидуальных авторов, до тех пор пока их сообщение рассматривается Комитетом".

4.3 Государство-участник отмечает, что в районе Паадарскайди Национальная лесная и парковая служба произвела проходные (подготовительные) рубки в общей сложности примерно на 200-300 га в период 1998-2000 годов. Расстояние между районом Ангели и районом Паадарскайди составляет около 30 км. Оно считает сообщение неприемлемым по трем причинам: отсутствие процессуальной правоспособности у одного истца, неисчерпание внутренних средств правовой защиты и необоснованность утверждений для целей приемлемости сообщения.

4.4 Признавая статус индивидуальных авторов, государство-участник отклоняет правоспособность Комитета пастухов представлять сообщение. Оно считает, что Комитет пастухов не подпадает под действие статьи 27 Пакта и что он не является "лицом" по смыслу статьи 2 Факультативного протокола. В соответствии с законом об оленеводстве Комитет пастухов состоит из всех пастухов в данном районе, которые не несут личную ответственность за исполнение обязанностей Комитета, в связи с чем любая жалоба от имени Комитета пастухов представляет собой actio popularis .

4.5 Государство-участник отмечает, что внутренние средства правовой защиты по ‑прежнему не исчерпаны, как об этом свидетельствуют решения Окружного суда, Апелляционного суда и Верховного суда, упомянутые в более раннем сообщении, и их эффективность оспаривалась авторами. Государство-участник подчеркивает, что авторы не возбудили никакого судебного разбирательства в отношении планируемых или осуществляемых лесозаготовительных работ ни в районе Ангели, ни в районе Паадарскайди после принятия Комитетом Соображений относительно более раннего сообщения.

4.6 Государство-участник отмечает, что в своих Соображениях по делу 671/1995 Комитет просто выразил мнение о том, что если воздействие лесозаготовок окажется более серьезным или если дальнейшие планы будут одобрены, то тогда ему, возможно, придется рассмотреть вопрос о том, является ли это нарушением прав авторов, предусмотренных статьей 27. Комитет не подразумевал, что в любой дальнейшей жалобе можно отказаться от требования об исчерпании внутренних средств правовой защиты. Это особенно касается случаев, когда оценка возможного нарушения статьи 27 требует оценки соответствующих доказательств как со стороны отечественных судов, так и, в свою очередь, Комитетом. Не существует доказательств того, что воздействие первоначальных лесозаготовительных работ оказалось более серьезным, чем предусматривалось в свое время. Решение министерства о сокращении оленьего стада Комитета пастухов не является основанием для жалобы в отношении воздействия некоторых отдельных лесозаготовительных работ. Сокращение поголовья оленьего стада также не может считаться основанием для того, чтобы не прибегать к внутренним средствам правовой защиты, в случае чего такие утверждения были бы тщательно изучены.

4.7 Таким образом, авторы не исчерпали имеющиеся у них внутренние средства правовой защиты и не продемонстрировали никаких особых обстоятельств, которые могли бы освободить их от выполнения этого требования. Наконец, государство-участник утверждает, что в кратком сообщении не имеется достаточной материальной базы, включая основные доказательства, выходящие за рамки простого утверждения. В этой связи оно считает, что данное сообщение не было обосновано.

Замечания авторов

5.1 В своих замечаниях от 15 марта 2002 года авторы представили комментарии, которые касались только аргументов государства-участника по поводу приемлемости сообщения.

5.2 По поводу наличия внутренних средств правовой защиты в отношении других районов (не указанных в более раннем сообщении) авторы утверждают, что мнение государства-участника относительно имеющихся внутренних средств правовой защиты является неуместным Ни один судебный иск на предмет предотвращения конкретных планов лесозаготовительных работ не дал успешных результатов, частично по той причине, что любой конкретный район лесозаготовок "видимо, всегда является лишь скромной частью той территории, [которая] используется саами в целях оленеводства". Нет никаких оснований полагать, что иск на предмет позитивной защиты саамских пастухов будет успешным, и в любом случае вынесенное Верховным судом постановление будет служить дальнейшим препятствием.

5.3 Авторы считают, что Национальная лесная и парковая служба слишком неохотно представляет информацию о своих лесозаготовительных работах, отрицательно сказывающихся на жизни саами, проживающих в районе Ангели. В отношении обоснования своих жалоб авторы утверждают, что они доказали, что сокращение поголовья оленьего стада в результате решений министерства является прямым следствием воздействия лесозаготовительных работ на территориях выпаса оленей. Они подробно изложили планы государства-участника относительно продолжения лесозаготовительных работ, несмотря на предыдущие Соображения Комитета. Авторы считают это достаточным обоснованием.

5.4 Наконец, авторы утверждают, что у Национальной лесной и парковой службы имеются планы дальнейших лесозаготовок в районе, который уже является предметом судебного разбирательства и известен под названием "район Киппалрова".

Вопросы и процедура их рассмотрения Комитетом

Рассмотрение вопроса о приемлемости сообщения

6.1 Комитет рассмотрел вопрос о приемлемости сообщения на своей семьдесят седьмой сессии. В отношении утверждения о том, что Комитет пастухов Муоткатунтури не обладает процессуальной правоспособностью подавать жалобу согласно Факультативному протоколу, Комитет сослался на свою неизменную практику, согласно которой юридические лица не являются "лицами", правомочными предъявлять такие претензии3. Не было также никаких указаний на то, что индивидуальные члены Комитета пастухов Муоткатунтури уполномочили его представить иск от их имени или же что Юни и/или Эйно Лянсман были уполномочены выступать от имени Комитета пастухов и его членов. Таким образом, хотя не оспаривался тот факт, что Юни и Эйно Лянсман процессуально правоспособны представить сообщение от своего собственного имени, Комитет счел это сообщение неприемлемым согласно статье 1 Факультативного протокола в той части, в которой оно касается Комитета пастухов Муоткатунтури и/или иных его членов, помимо Юни и Эйно Лянсман.

6.2 По вопросу об исчерпании внутренних средств правовой защиты Комитет отметил, что, учитывая решение Верховного суда от 22 июня 1995 года, не имеется никаких дальнейших средств, позволяющих опротестовать решение о лесозаготовках в районах Пюхйярви и Киркко-ута (районы, указанные в предыдущем сообщении). Таким образом, Комитет счел приемлемым вопрос о том, имели ли лесозаготовительные работы в этих районах согласно статье 27 более серьезные последствия, чем это предполагалось как финскими судами в ходе судебного разбирательства, так и Комитетом в его Соображениях относительно сообщения 671/1995.

6.3 Равным образом, в отношении района Киппалрова, где планируются новые лесозаготовки, Комитет отмечает, что эти лесные угодья также находятся в районе, охваченном Верховным судом в его решении от 22 июня 1995 года, и что соответственно, насколько можно судить по информации, представленной Комитету, очевидно, нет никакой дальнейшей возможности в судебном порядке пересмотреть это решение. В связи с этим Комитет считает приемлемыми вопросы, вытекающие из предложения о проведении лесозаготовительных работ в этом районе.

6.4 В отношении лесозаготовительных работ, проведенных в 1998 году в районе Паадарскайди (за пределами района, указанного в решении Верховного суда), Комитет отметил, что внутренние средства правовой защиты, на которые ссылается государство-участник, представляют собой все инстанции, по смыслу статьи 27, которые рассматривали планы лесозаготовок до их выполнения. При таких обстоятельствах решение о предполагаемом будущем воздействии лесозаготовительных работ является неизбежно умозрительным, поскольку только последующие факты могут показать, правильной ли была первоначальная оценка. Комитет отметил, что в других делах, на которые ссылался адвокат, также заранее оспаривались планируемые лесозаготовительные работы. Комитет счел, что государство-участник в представленной им информации не продемонстрировало, какие внутренние средства правовой защиты могли бы быть использованы авторами в целях получения компенсации или же получения иного соответствующего средства правовой защиты за предполагаемое нарушение положений статьи 27 в результате уже проведенных лесозаготовительных работ. В связи с этим Комитет постановил считать приемлемым вопрос о последствиях, по смыслу статьи 27, лесозаготовительных работ в районе Паадарскайди.

6.5 В отношении запланированных дальнейших лесозаготовительных работ в районе Паадарскайди Комитет принял к сведению утверждение авторов о том, что ни один иск в финских судах с целью предотвращения лесозаготовительных работ не оказался успешным. Сознавая необходимость изучения вопроса о том, имелись ли в данном случае эффективные средства правовой защиты, Комитет не располагал достаточной информацией в отношении количества возбужденных исков, высказывавшихся аргументов и их результатов, чтобы составить мнение о том, являлись ли неэффективными средства правовой защиты, на которые указывает государство-участник и которые ранее использовали авторы. Следовательно, эта часть сообщения была признана неприемлемой согласно пункту 2 b ) статьи 5 Факультативного протокола.

6.6 Учитывая утверждение авторов о том, что они пострадали от значительного сокращения поголовья оленей, которое им разрешено пасти на их пастбищах, Комитет счел, что те части сообщения, которые не были признаны неприемлемыми по причине отсутствия процессуальной правоспособности или неисчерпания внутренних средств правовой защиты, были обоснованы с точки зрения приемлемости сообщения.

6.7 1 апреля 2003 года Комитет признал сообщение приемлемым в той части, в какой оно касается совокупных последствий для осуществления Юни и Эйно Лянсман их прав в соответствии со статьей 27 Пакта в результате лесозаготовительных работ, выполненных в районах Пюхйярви, Киркко-ута и Паадарскайди, и планируемых лесозаготовок в районе Киппалрова.

Представление государства-участника относительно существа сообщения

7.1 1 октября 2003 года государство-участник представило замечания по существу дела и обратилось к Комитету с просьбой пересмотреть его предыдущее решение о приемлемости на основании неисчерпания внутренних средств правовой защиты. Оно напоминает, что такой сложный вопрос, как проблема предполагаемых последствий лесозаготовок в рассматриваемом деле, должен и может быть тщательно расследован, например на основе показаний экспертов и свидетелей, инспекций на местах и конкретной информации о местных условиях. Вряд ли вся необходимая информация может быть получена за пределами национального судебного разбирательства. Настоящее дело не сопряжено с какими-либо особыми обстоятельствами, которые могли бы освободить авторов от выполнения требования об исчерпании имеющихся в их распоряжении внутренних средств правовой защиты. Авторы могли бы прежде всего возбудить гражданский иск за причиненный им государством ущерб в Окружном суде, если необходимо - по апелляции в Апелляционном суде и при наличии разрешения на подачу апелляции - в Верховном суде.

7.2 По существу дела государство-участник признает, что община саами является этнической по смыслу статьи 27 и что авторы, являясь членами этой общины, имеют право на защиту в соответствии с данным положением. Оно рассматривает правовую практику Комитета по статье 27 Пакта4 и признает, что понятие "культура" по смыслу статьи 27 распространяется на оленеводство в качестве важного компонента культуры саами.

7.3 Государство-участник признает, что "культура" по смыслу статьи 27 предусматривает защиту традиционных источников средств к существованию национальных меньшинств, поскольку они важны для культуры и необходимы для их выживания. Не всякая мера или ее последствия, которые каким-либо образом изменяют предыдущее состояние, могут расцениваться как запрещенное вмешательство в отношении права меньшинств на пользование своей собственной культурой. Государство-участник ссылается на принятое в апреле 1994 года Замечание общего порядка по статье 27, в котором признается, что защита прав, предусмотренных в статье 27, направлена на обеспечение "сохранения непрерывного развития культурной, религиозной и социальной самобытности соответствующих меньшинств" (пункт 9). Она ссылается на ratio decidendi Соображений Комитета по делу И. Лянсман и др. против Финляндии5, в котором Комитет постановил, что государства-участники могут стремиться поощрять экономическое развитие и разрешать экономическую деятельность и что такие меры, которые оказывают определенное ограниченное воздействие на образ жизни лиц, принадлежащих к тому или иному меньшинству, не обязательно являются нарушением статьи 27.

7.4 Государство-участник отмечает, что районы, о которых упоминается в сообщении, принадлежат государству и управляются Национальной лесной и парковой службой, которая, среди прочего, уполномочена заниматься лесозаготовками и строительством дорог по своему собственному усмотрению при должном соблюдении положений национального законодательства и международных договоров. По мнению государства-участника, в отношении всех лесозаготовительных работ, проводившихся в принадлежащих государству лесах в северной части Финляндии, обеспечивалась должная заботливость. В последние несколько лет вырубка леса в основном производилась с целью прореживания лесов для обеспечения надлежащего роста.

7.5 Государство-участник указывает, что размеры территории, находящейся под управлением Комитета пастухов Муоткатунтури, являются достаточными. Площадь земельного участка, находящегося под управлением Комитета пастухов, составляет приблизительно 248 000 га, из которых около 16 100 га лесов (порядка 6% от земельных участков, находящихся под управлением Комитета) используются в целях лесоводства на принадлежащих государству землях. По существу проводимые в данном районе лесозаготовительные работы являются крайне незначительными, площадь земель, на которых они проводятся, составляет приблизительно 1,2% от общей площади территории, находящейся под управлением Комитета. Лесозаготовки, проводившиеся на этой территории в период с 1983 по 2001 год, затрагивали до 152 га ежегодно, в то время как запланированные лесозаготовительные работы, которые должны проводиться с 2003 по 2012 год, будут охватывать по 115 га ежегодно. Учитывая общую площадь лесных районов, как проведенные, так и запланированные лесозаготовительные работы являются менее обширными, чем те, которые осуществляются в находящихся в частном владении лесах в данном районе. В то время как оленеводы потребовали, чтобы Национальная лесная и парковая служба прекратила лесозаготовительную деятельность на земельных участках, находящихся под управлением Комитета, они не сократили свои собственные лесозаготовительные работы.

7.6 Государство-участник опровергает утверждение о том, что новые лесозаготовительные работы запланированы в районе Ангели (Пюхйярви и Киркко-ута), а также утверждает, что никакие подобные работы не проводились и не запланированы в районе Киппалрова. Государство-участник отмечает, что в отношении признанной приемлемой части сообщения, в которой упоминается район Паадарскайди, Национальная лесная и парковая служба в основном осуществляла проходные (подготовительные) рубки в 1998 году в районе, приблизительная площадь которого составляла 110 га.

7.7 Информация о лесозаготовках, проводившихся в 1996 году в Паадарскайди (170 га) и сведения о лесозаготовках на 1999 год (лесовосстановительные рубки на более чем 60 га), а также сообщения о работах в Киркко-уте на 1998 год (лесовосстановительные рубки на площади до 70 га и прореживание лесов на 200 га) уже были приняты к сведению Комитетом по правам человека 22 ноября 1996 года. Комитет рассмотрел вопрос о лесозаготовительных работах, которые были осуществлены на момент принятия решения, а также запланированные на будущее работы в районе Ангели. В соответствии с принятым решением, статья 27 Пакта не была нарушена. Государство-участник отмечает, что лесовосстановительные рубки (300 га) в районе Ангели составляют 0,8%, а прореживание лесов (200 га) - 0,5% от территории лесного массива, находящегося в ведении Комитета пастухов Муоткатунтури.

7.8 В отношении последствий лесозаготовок для оленеводства государство-участник отмечает, что не было представлено сведений, свидетельствующих о том, что последствия проведенных ранее лесозаготовительных работ выходили за рамки запланированных. Не было также доказано, что лесозаготовительные работы приведут к долгосрочному ущербу, лишающему авторов возможности продолжать оленеводство в данном районе на его нынешнем уровне. Оно отмечает, что последствия лесозаготовительных работ не должны рассматриваться в краткосрочном плане или в связи с индивидуальными участками лесозаготовок, их следует рассматривать в более широкой перспективе. Согласно заключению Института научных исследований в области охоты и рыболовства Финляндии от 31 января 2002 года, работы, о которых упоминается в сообщении, не будут иметь каких-либо значительных дополнительных последствий для оленеводства в долгосрочной перспективе, если поголовье оленей сохранится приблизительно на их нынешнем уровне. Учитывая состояние зимних пастбищных угодий, численность нынешнего поголовья оленей является высокой.

7.9 Государство-участник отмечает, что из-за суровых климатических условий в районе, находящемся под управлением Комитета пастухов, в статью 21 Закона об оленеводстве, среди прочих законодательных актов, включены положения, направленные на сохранение природы и окружающей среды, которые предусматривают, что министерство сельского хозяйства и лесной промышленности устанавливает максимальное поголовье оленей, которое может сохраняться в стадах Комитета пастухов, а также поголовье оленей, которое может принадлежать индивидуальным членам Комитета. При определении максимального поголовья оленей применяется принцип, сформулированный в пункте 2 статьи 21, согласно которому поголовье оленей в стадах, существующих на землях, находящихся под управлением Комитета, не может выходить за рамки устойчивой продуктивности зимних пастбищных угодий.

7.10 Даже после сокращения максимального поголовья оленей министерством сельского хозяйства и лесной промышленности в 1998/1999 годах и в 2000/2001 годах максимальное разрешенное поголовье оленей более чем втрое превышает то количество, которое допускалось в 1970 ‑е годы. В 1973 году это число составляло не более 1 051, в то время как наивысшее число в 1990 ‑е годы составило 10 398. Государство-участник утверждает, что значительный прирост поголовья оленей в стадах в 1980-е и 1990-е годы имел неблагоприятные последствия для состояния зимних пастбищных угодий. Высокая численность поголовья оленей в стадах Комитета пастухов и возникающие в результате этого неблагоприятные последствия для пастбищных угодий повышают необходимость в дополнительной кормовой базе и тем самым наносят ущерб оленеводству. Государство-участник также указывает, что, помимо высокого поголовья оленей на каждого пастуха, трудности, с которыми сталкиваются оленеводы, и неблагоприятное состояние пастбищных угодий объясняются не столько деятельностью, связанной с лесоводством, сколько другими видами лесопользования. По мнению государства-участника, решение министерства о допустимом поголовье оленей само по себе не представляет собой обоснованного подтверждения неблагоприятных последствий определенных индивидуальных лесозаготовок, а скорее последствий высокой численности поголовья оленей в стадах.

7.11 Государство-участник указывает, что между властями и Комитетом пастухов осуществляются регулярные контакты в виде обмена письмами, переговоров и даже различных проверок на местах. Оно отмечает, что независимо от того, является ли владельцем государство или какой-либо конкретный гражданин, возможное ограничение, обусловленное правом саами, других граждан Финляндии или граждан других стран, входящих в состав Европейской экономической зоны, заниматься оленеводством, не может полностью лишать землевладельцев их собственных прав. Кроме того, отмечается, что Комитет пастухов, объединяющие саами, часто имеют смешанный состав и что их членами являются как саами, так и другие граждане Финляндии. Соответствующие положения Конституции Финляндии основаны на том принципе, что обе группы населения, как исполнители профессиональной деятельности, имеют равный статус с точки зрения закона, и ни одна из этих групп не может быть поставлена в более благоприятное положение по сравнению с другой, даже если это касается оленеводства.

Комментарии авторов

8.1 5 декабря 2003 года авторы прокомментировали представление государства-участника. Они оспаривают утверждение о том, что у них имеется возможность возбудить гражданский иск за причиненный ущерб против государства ‑участника. В соответствии с разделом 1 главы 5 закона Финляндии о компенсации ущерба и гражданской ответственности от 1974 года "возмещение ущерба представляет собой компенсацию за причиненный персональный вред и ущерб имуществу. Если вред или ущерб был причинен в результате деяния, наказуемого законом, или действий государственных служащих при исполнении их полномочий либо в других случаях, когда имеются особо веские основания для того, чтобы считать совершенные деяния таковыми, возмещение ущерба также предусматривает компенсацию экономических убытков, не связанных с причинением персонального вреда или ущерба имуществу". Национальная лесная и парковая служба, которая причинила ущерб, не исполняет государственных полномочий, а лесозаготовительные работы не являются уголовным преступлением, Таким образом, вопрос о компенсации финансового ущерба в соответствии с данным законом может возникнуть только при наличии "особо веских оснований". Использование понятия "особо веские основания" в прецедентном праве Финляндии вызывает проблемы толкования, и "совсем не очевидно, что данное положение может быть применено в отношении ущерба, причиненного авторам". В любом случае процесс такой тяжбы будет трудоемким, обременительным и сопряженным с чрезмерно высокими судебными издержками. Для завершения тяжбы потребуется несколько лет.

8.2 Авторы оспаривают отрицание государством ‑участником того факта, что оно собирается проводить лесозаготовительные работы в Киппалрова, и прилагают карту, которая призвана доказать обратное. В октябре 2003 года Национальная лесная и парковая служба заявила, что она занимается подготовкой дальнейшего плана лесозаготовительных работ в Паадарскайди.

8.3 Что касается лесозаготовительных работ, осуществляемых на всей территории, то авторы отмечают, что территория, управляемая Комитетом пастухов, не состоит из сплошного лесного массива, а включает в себя различные виды пастбищных земель. Даже если Национальная лесная и парковая служба занимается лесозаготовками только на части территории, находящейся под управлением Комитета, 35% лесных пастбищ, относящихся к зимним пастбищным угодьям, и 48% лесной территории, относящейся к летним пастбищным угодьям, являются объектами лесозаготовительных работ, проводимых государством и частными владельцами. Согласно районированию земельных участков под лесное хозяйство, а также заявлениям Национальной лесной и парковой службы рассматриваемая территория будет рано или поздно включена в оборот рубки. Оборот рубки предусматривает широкий круг мер, из которых даже наименее агрессивные наносят ущерб оленеводству. Девять процентов всей территории Комитета находятся в частном владении, и на владельцев не распространяются те же обязательства, которые предусмотрены для государства, в отношении оленеводства.

8.4 Национальная лесная и парковая служба приглашала Комитет пастухов принять участие в двух выездах на местность в районы Киппалваара и Киппалрова в сентябре 2001 года и в район Савонваара ‑Понтиккамяки в январе 2002 года, во время которых пастухи выразили свое несогласие с предложениями о лесозаготовках. Тем не менее в начале весны 2002 года определенные работы были начаты в районе Савонваара-Понтиккамяки (не затрагиваемом в настоящем сообщении). В октябре 2003 года Национальная лесная и парковая служба объявила, что лесозаготовительные работы будут начаты в этом районе в ближайшем будущем.

8.5 Что касается участия Комитета пастухов в организованном Национальной лесной и парковой службой устном разбирательстве, участие в котором могли принять члены Комитета и другие заинтересованные группы, то на практике это оказалось всего лишь мероприятием по сбору высказанных мнений. По мнению авторов, Национальная лесная и парковая служба определяет принципы, стратегии и цели своих лесозаготовительных операций, руководствуясь исключительно своими собственными потребностями; поскольку ее решения не подлежат обжалованию, это не позволяет обеспечить эффективного участия.

8.6 В отношении последствий лесозаготовок авторы ссылаются на ряд оценок, исследований и докладов Комитета, которые были подготовлены за период после предыдущего дела Лянсмана и в которых якобы подтверждается значительный ущерб, причиненный лесозаготовительными работами. В 1999 ‑2000 годах была завершена инвентаризация алектории гривастой на территории Комитета пастухов в Лапландии, которая подтвердила, что наличие алектории гривастой на лесных участках, где проводились лесозаготовки, является крайне низким и что лесозаготовительные работы причиняют значительный ущерб оленеводству. Аналогичные результаты содержатся и в других докладах, включая различные шведские исследований, опубликованные в 1998 и в 2000 годах. Кроме того, министерство сельского хозяйства и лесной промышленности при рассмотрении вопроса о максимально допустимом поголовье оленей на каждого пастуха признало важность наличия зимнего корма для оленей  ‑ лишайника, алектории и луговика и что лесозаготовки привели к сокращению запасов первых двух видов кормов.

8.7 Утверждается, что, поскольку олени перестают пастись на обработанных в результате лесозаготовок участках, интенсивность использования пастбищ на остальной территории возрастает. Это означает, что последствия лесозаготовок также выходят за рамки тех участков, на которых были произведены лесозаготовительные работы. Авторы утверждают, что последствия лесозаготовительных работ являются длительными и практически необратимыми и что используемые методы причиняют новый ущерб, усугубляют нанесенный ущерб и способствуют расширению участков, пострадавших в результате лесозаготовок. С начала лесозаготовительных работ доступ оленей к зимним кормам в районах Пюхйярви и Киркко-ута стал более затрудненным в результате других факторов, связанных с такими природными явлениями, как обильный снежный покров, поздний приход весны и возросшее количество хищников, особенно волков.

8.8 В связи с аргументом государства-участника о том, что по данным Института научных исследований в области охоты и рыболовства Финляндии "лесозаготовительные работы, о которых упоминается в сообщении, не будут иметь значительных дополнительных последствий для оленеводства в долгосрочной перспективе, если поголовье оленей сохранится приблизительно на их нынешнем уровне", авторы утверждают, что государство-участник исключило последнюю строку заключения "…а ухудшение пастбищ будет компенсировано кормами. С другой стороны, если цель состоит в том, чтобы заниматься оленеводством, опирающимся исключительно на природные пастбища, то лесозаготовки – даже считающиеся относительно умеренными – будут оказывать значительное воздействие на оленеводство, которое и так уже испытывает трудности в силу других причин". Авторы ссылаются на мнение Комитета пастухов Лапландии и Кемин-Сомпио, который ранее заявил, что искусственное кормление становится причиной неравенства и споров между членами Комитета пастухов и рассматривается как угроза старинным традициям и культуре саами, связанным с оленеводством. В последние годы из-за нехватки природных зимних кормов авторы были вынуждены полагаться на искусственные корма для оленей, что сопряжено с тратой дополнительных средств, поступающих из других источников доходов, помимо оленеводства, и в свою очередь снижает рентабельность данной формы получения средств к существованию.

8.9 Авторы признают, что за последние два года условия с точки зрения обеспечения запасов природных кормов являлись благоприятными, что позволило значительно сократить расходы на дополнительные корма и увеличить превышающий ожидания коэффициент выживаемости поголовья оленей. Несмотря на эти условия рентабельность оленеводства не улучшилась, поскольку компании, закупающие оленятину, снизили цены вплоть до 30% и сократили объем закупок. Кроме того, государство осуществляет сбор штрафов, если по причине невозможности сбыта Комитет пастухов превышает установленную для него квоту оленей из расчета на одного оленевода.

Рассмотрение вопроса о приемлемости

9.1 Комитет по правам человека рассмотрел настоящее сообщение с учетом всей представленной ему информации, как это предусмотрено в пункте 1 статьи 5 Факультативного протокола.

9.2 Что касается просьбы государства-участника о пересмотре приемлемости сообщения на основании того, что авторы не использовали возможность подачи гражданского иска о компенсации ущерба и таким образом не исчерпали внутренние средства правовой защиты, то Комитет считает, что в рассматриваемом деле, которое по существу касается осуществленных в прошлом лесозаготовок, государству-участнику не удалось продемонстрировать, что иск о компенсации ущерба являлся бы эффективным средством правовой защиты для решения всех соответствующих аспектов ответственности государства-участника по статье 27 Пакта в отношении права меньшинств пользоваться своей культурой, а также в отношении жалобы о том, что эта культура подвергалась или подвергается уничтожению. Исходя из этого, Комитет не намерен пересматривать свое решение о приемлемости.

9.3 В отношении жалобы о том, что неблагоприятные последствия планируемых лесозаготовок в районе Киппалрова будут представлять собой нарушение прав, предусмотренных в статье 27, Комитет признает обязательство государства-участника, выраженное в его представлении по вопросам существа, не проводить лесозаготовок в данном районе и в этой связи считает, что нет необходимости в дальнейшем рассмотрении возможности проведения государством-участником будущих лесозаготовительных работ в данном районе.

9.4 Комитет переходит к рассмотрению существа жалоб, касающихся последствий прежних лесозаготовок в районах Пюхйярви, Киркко-ута и Паадарскайди.

Рассмотрение сообщения по существу

10.1 В отношении жалоб, касающихся последствий лесозаготовок в районах Пюхйярви, Киркко-ута и Паадарскайди, относящихся к территории, находящейся под управлением Комитета пастухов Муоткатунтури, Комитет отмечает, что не вызывает возражений вопрос о том, что авторы являются членами меньшинства по смыслу статьи 27 Пакта и как таковые имеют право пользоваться своей культурой. Также не оспаривается вопрос о том, что оленеводство является одним из основных элементов их культуры и что данная экономическая деятельность может подпадать под действие статьи 27, если она является важным элементом культуры какого-либо этнического сообщества6. Как было отмечено Комитетом в его Соображениях в отношении дела № 511/1992, Лянсман и др. против Финляндии, вместе с тем меры, которые оказывают лишь ограниченное воздействие на образ жизни и средства к существованию лиц, принадлежащих к тому или иному меньшинству, необязательно означают отказ в праве, предусмотренном статьей 27.

10.2 Комитет напоминает, что в более раннем деле № 511/1992, которое касалось районов Пюхйярви и Киркко-ута, он не обнаружил нарушения статьи 27, однако заявил, что, если будут утверждены планы лесозаготовок в более крупных масштабах по сравнению с теми, что уже были предусмотрены, или если станет возможным доказать, что воздействие уже запланированных лесозаготовок является более серьезным, чем это можно предположить в настоящее время, то тогда ему, возможно, придется рассмотреть вопрос о том, является ли это нарушением статьи 27. Оценивая последствия лесозаготовок или в целом каких-либо других мер, принимаемых государством-участником и оказывающих воздействие на культуру меньшинств, Комитет отмечает, что нарушение права меньшинства пользоваться своей культурой, как это предусмотрено в статье 27, может являться результатом совокупных последствий ряда действий или мер, принятых государством-участником в течение какого-либо периода времени и более чем в одном из районов государства, населяемых данным меньшинством. Таким образом, Комитет должен рассматривать совокупное воздействие таких мер на возможности соответствующего меньшинства продолжать пользоваться своей культурой. В настоящем деле, а также учитывая конкретные данные, доведенные до его сведения, он должен рассматривать последствия таких мер не только в какой-либо конкретный отрезок времени - либо непосредственно до или после принятых мер, - а воздействие прошлых, нынешних и планируемых в будущем лесозаготовок на возможности авторов пользоваться своей культурой совместно с другими членами своей группы.

10.3 Авторы и государство-участник расходятся во мнениях по вопросу о последствиях лесозаготовок в указанных районах. Они выражают противоречивые точки зрения на события, имевшие место с момента начала лесозаготовительных работ в этих районах, включая основания для принятия министром решения о сокращении поголовья оленей, принадлежащих одному оленеводу: в то время как авторы считают, что причиной такого сокращения являются лесозаготовительные работы, государство-участник ссылается на общее увеличение поголовья оленей, угрожающее устойчивости оленеводства в целом. Хотя Комитет принимает к сведению приведенную авторами ссылку на доклад Института научных исследований в области охоты и рыболовства в Финляндии, что "лесозаготовки - даже считающиеся относительно умеренными - будут оказывать значительное воздействие на оленеводство", если такое оленеводство опирается исключительно на природные пастбища (пункт 8.8 выше), он также отмечает тот факт, что не только в указанном докладе, но и в других многочисленных ссылках, содержащихся в предложенных его вниманию материалах, упоминаются другие факторы, объясняющие причины, из-за которых экономическая рентабельность оленеводства остается низкой. Кроме того, он учитывает, что, невзирая на трудности, общее поголовье оленей остается относительно высоким. Исходя из этого, Комитет пришел к заключению о том, что последствия лесозаготовительных работ, осуществленных в районах Пюхйярви, Киркко-ута и Паадарскайди, не были продемонстрированы в качестве достаточно серьезных, чтобы считать их лишением авторов права пользоваться собственной культурой совместно с другими членами своей группы в соответствии со статьей 27 Пакта.

11. Комитет по правам человека, действуя в соответствии с пунктом 4 статьи 5 Факультативного протокола к Международному пакту о гражданских и политических правах, считает, что находящиеся на рассмотрении Комитета факты не свидетельствуют о нарушении статьи 27 Пакта.

[Принято на английском, испанском и французском языках, при этом языком оригинала является английский. Впоследствии будет издано также на арабском, китайском и русском языках в качестве части ежегодного доклада Комитета Генеральной Ассамблее.]

L . Сообщение № 1061/2002, Фиялковска против Польши (Соображения приняты 26 июля 2005 года, восемьдесят четвертая сессия) *

Представлено : Боженой Фиялковской (не представлена адвокатом)

Предполагаемая жертва : автор сообщения

Государство-участник : Польша

Дата сообщения : 19 августа 1999 года (первоначальное представление)

Решение о приемлемости : 9 марта 2004 года

Тема сообщения: Произвольное содержание в психиатрическом учреждении

Процедурные вопросы: В решении о приемлемости Комитет просил государство-участник представить дополнительную информацию по существу дела.

Вопросы существа: Произвольное задержание; право возбудить дело в суде с целью оспаривания законности задержания.

Статьи Пакта: 9; 14

Статьи Факультативного протокола: 2

Комитет по правам человека , учрежденный в соответствии со статьей 28 Международного пакта о гражданских и политических правах,

на своем заседании 26 июля 2005 года,

завершив рассмотрение Сообщения № 1061/2002, представленного в Комитет по правам человека Боженой Фиялковской в соответствии с Факультативным протоколом к Международному пакту о гражданских и политических правах,

приняв во внимани е всю письменную информацию, представленную ему автором сообщения и государством-участником,

принимает следующее:

Соображения в соответствии с пунктом 4 статьи 5 Факультативного протокола

1. Автором сообщения является г-жа Божена Фиялковска, гражданка Польши, в настоящее время проживающая в Торуни, Польша. Она утверждает, что является жертвой нарушения Польшей статьи 7 Международного пакта о гражданских и политических правах. Как представляется, в связи с данным делом возникают вопросы в соответствии со статьями 9 и 14 Пакта. Автор не представлена адвокатом.

Изложение фактов

2.1 Автор с 1986 года страдает параноидальной шизофренией. 12 февраля 1998 года она была помещена в областной Психиатрический лечебный центр (далее "психиатрическое учреждение") в Торуни. Она была помещена в это учреждение согласно статье 29 Закона о защите психического здоровья на основании постановления Торуньского окружного суда от 5 февраля 1998 года.

2.2 29 апреля 1998 года автору сообщения разрешили покинуть психиатрическое учреждение, но ее лечение было продолжено амбулаторно; курс лечения был завершен 22 июля 1998 года.

2.3 1 июня 1998 года автор сообщения прибыла в канцелярию суда для изучения своего досье и обратилась с просьбой представить ей копии стенограммы слушания дела в суде и судебного решения суда от 5 февраля 1998 года. Копию решения она получила 18 июня 1998 года в психиатрическом учреждении. 24 июня 1998 года она обжаловала решение Торуньского окружного суда от 5 февраля 1998 года. 26 июня 1998 года региональный суд отклонил ее апелляцию, поскольку к тому времени уже истек установленный законом последний срок подачи апелляции 1 .

2.4 1 июля 1998 года автор сообщения обратилась в региональный суд с просьбой установить новый срок для подачи ее апелляции. 16 сентября 1998 года региональный суд отклонил ее просьбу. 19 октября 1998 года Торуньский областной суд также отклонил апелляцию автора на решение регионального суда. В его решении содержались указания относительно процедуры подачи апелляции в Верховный суд.

2.5 24 ноября 1998 года во исполнение решения областного суда от 20 октября 1998 года автору были предоставлены услуги назначенного адвоката для подготовки ее апелляции в Верховный суд. 21 апреля 1999 года Верховный суд отклонил апелляцию автора.

2.6 1 сентября 1999 года Верховный суд отклонил на основании отсутствия компетенции просьбу автора рассмотреть конституционность положений Закона о защите психического здоровья.

Жалоба

3. Автор утверждает, что ее помещение в психиатрическое учреждение против ее воли равносильно нарушению статьи 7 Пакта. Она, в частности, утверждает, что положения Закона о защите психического здоровья, на основании которого было принято решение о помещении ее в психиатрическое учреждение, противоречат статье 7 Пакта. Кроме того, она утверждает, что в период ее содержания в этом учреждении она подвергалась в ходе лечения жестокому, бесчеловечному и унижающему достоинство человека обращению.

Представление государства-участника относительно приемлемости и существа сообщения и комментарии автора в отношении данного представления

4.1 В своем представлении от 11 сентября 2002 года государство-участник заявило, что сообщение является неприемлемым вследствие того, что не были полностью исчерпаны внутренние средства правовой защиты. Оно утверждало, что автор могла бы подать кассационную жалобу согласно статье 79 (1) 2 новой Конституции Польши от 2 апреля 1997 года. Ее жалоба в отношении того, что помещение ее в психиатрическое учреждение без ее согласия равносильно жестокому, бесчеловечному и унижающему достоинство обращению, могла бы быть рассмотрена как нарушение ее прав согласно статьям 39, 40 и 41 3 Конституции. Такая жалоба была бы рассмотрена на предмет определения конституционности положений статьи 29 4 Закона о защите психического здоровья от 1994 года .

4.2 Что касается существа сообщения, в частности предполагаемого нарушения положений статьи 7, то государство-участник отметило, что автор не выдвигает каких-либо претензий в отношении плохого обращения в ходе принудительной госпитализации, а просто считает, что помещение ее в психиатрическое учреждение по решению суда без ее добровольного согласия само по себе равносильно нарушению статьи 7.

4.3 Государство-участник считает, что данное сообщение является явно необоснованным, и отмечает, что 17 декабря 1997 года сестра автора сообщения обратилась в Торуньский окружной суд с просьбой поместить автора в психиатрическое учреждение согласно статье 29 Закона о защите психического здоровья, поскольку та страдает шизофренией. Ранее, в период с 29 ноября 1996 года по 18 февраля 1997 года, автор проходила стационарное лечение, после чего ее состояние здоровья улучшилось. Однако через несколько недель после выписки из клиники ее состояние здоровья ухудшилось в результате того, что она прекратила принимать предписанные ей лекарства. Кроме того, она стала проявлять агрессивность. В подтверждение своего ходатайства сестра автора представила медицинскую справку от психиатра, в которой было указано, что если автор сообщения не будет помещена в психиатрическое учреждение, то это приведет к серьезному ухудшению ее психического здоровья. Кроме того, психиатр подтвердил, что такое лечение позволит улучшить состояние ее психического здоровья.

4.4 17 декабря 1997 года в целях подтверждения показаний сестры автора сообщения Торуньский окружной суд постановил провести независимое медицинское обследование автора сообщения. 22 декабря 1997 года назначенный судом медицинский эксперт сообщил суду, что автор не явилась на назначенное обследование. В этот же день суд постановил провести медицинское обследование автора сообщения 30 декабря 1997 года. Автор сообщения вновь проигнорировала это решение. Суд назначил еще одно психиатрическое обследование на 12 января 1998 года: в указанный день автор сообщения была доставлена на обследование в сопровождении полиции.

4.5 Специалист, проводивший медицинское обследование, сделал заключение о том, что автор сообщения нуждается в лечении в психиатрическом учреждении. 5 февраля 1998 года на основании этого заключения Торуньский окружной суд вынес постановление о помещении автора в психиатрическое учреждение. Автор сообщения в суд не явилась. В этой связи государство-участник утверждает, что были серьезные основания для помещения автора в психиатрическое учреждение для прохождения принудительного лечения и что данное решение было принято согласно соответствующим положениям законодательства Польши. В заключение было отмечено, что автор не представила каких-либо веских аргументов в обоснование своей жалобы относительно якобы имевшего место жестокого, бесчеловечного или унижающего достоинство обращения.

4.6 30 января 2003 года автор сообщения подтвердила свои ранее высказанные жалобы и заявила, что она исчерпала все внутренние средства правовой защиты.

Дополнительная информация, представленная государством-участником

5. В сообщении от 16 декабря 2003 года, представленном во исполнение просьбы секретариата дать дальнейшие разъяснения по обстоятельствам дела, государство-участник изложило следующую информацию по вопросу о представленности автора адвокатом. Автор сообщения не просила суд предоставить ей услуги адвоката до тех пор, пока Торуньский региональный суд не отказал ей в просьбе продлить срок подачи апелляции на решение окружного суда. 20 октября 1998 года региональный суд удовлетворил ее просьбу, и 24 ноября 1998 года Региональная ассоциация адвокатов назначила автору адвоката. Государство-участник утверждало, что представленность адвокатом не является обязательным требованием и что автор как лицо, обладающее полной правоспособностью, могла сама защищать себя в суде. В этой связи была сделана ссылка на решение Верховного суда от 21 апреля 1999 года, согласно которому в обстоятельствах данного дела необходимости в адвокате нет, поскольку автор "обладает полной правоспособностью" и "психическое заболевание не может приравниваться к отсутствию правоспособности и дееспособности".

Решение Комитета по вопросу о приемлемости

6.1 В ходе своей восьмидесятой сессии Комитет рассмотрел вопрос о приемлемости сообщения.

6.2 Комитет принял к сведению утверждение автора сообщения о том, что ее помещение в психиатрическое учреждение против ее воли явилось нарушением статьи 7 Пакта и что курс ее лечения во время пребывания там также проходил с нарушением положений статьи 7. Комитет отметил, что автор сообщения не представила никаких аргументов или дополнительной информации, для того чтобы показать, каким образом ее права, предусмотренные данным положением, были нарушены, и подтвердил, что одно лишь утверждение о нарушении Пакта не является достаточным для обоснования претензии в соответствии с Факультативным протоколом. Соответственно Комитет счел оба эти утверждения неприемлемыми в соответствии со статьей 2 Факультативного протокола. Несмотря на вышесказанное, Комитет счел, что в связи с рассматриваемыми им фактами возникают вопросы, которые, в соответствии с Пактом, являются приемлемыми и должны быть рассмотрены по существу. Комитет отметил, что в связи с обстоятельствами, в которых автор сообщения была помещена в психиатрическое учреждение, в частности в связи с тем, что она была помещена туда, не имея возможности воспользоваться услугами юридического представителя и не получив копии соответствующего распоряжения до 18 июня 1998 года, когда прошло уже четыре месяца после принятия этого распоряжения и когда уже истек последний срок подачи апелляции, могут возникнуть вопросы в соответствии со статьями 9 и 14 Пакта.

6.4 9 марта 2004 года Комитет по правам человека принял решение о том, что сообщение является приемлемым в той части, в какой оно, как представляется, затрагивает вопросы в соответствии со статьями 9 и 14 Пакта. Государству-участнику было предложено представить свои замечания по вопросу о том, было ли помещение автора сообщения в психиатрическое учреждение осуществлено в соответствии с процедурами, "установленными законом" согласно статье 9 Пакта, и если да, то не является ли тот факт, что ей не были предоставлены услуги юридического представителя, а копия распоряжения о помещении ее в психиатрическое учреждение была вручена ей лишь после истечении последнего срока подачи апелляции, равнозначным произвольному взятию под стражу по смыслу положений статьи 9. Ему было также предложено представить свои замечания по вопросу о том, не представляют ли собой процедуры, установленные законом и их применение в данном конкретном случае нарушение статьи 14 Пакта.

Информация, представленная государством-участником по существу сообщения

7.1 1 октября 2004 года государство-участник представило ответ на просьбу Комитета относительно сообщения информации, в котором оно указало, что в связи с данным делом не возникает никаких вопросов согласно статьям 9 или 14 Пакта и что никаких нарушений Пакта в данном случае не было. Что же касается вопроса о том, было ли помещение автора в психиатрическое учреждение осуществлено в соответствии с процедурами, "установленными законом" согласно статье 9, то государство-участник утверждает, что помещение автора в психиатрическое учреждение в период с 12 февраля по 29 апреля 1998 года проводилось в соответствии с процедурой, предусмотренной в Законе о защите психического здоровья от 1994 года, в частности его статьей 29, в которой говорится следующее:

"1. Лицо, страдающее психическим заболеванием, может также быть помещено в психиатрическое учреждение без его согласия, требуемого по статье 22,

1) если его предшествующее поведение указывало на то, что непомещение его в больницу приведет к существенному ухудшению его психического здоровья;

2) если оно не в состоянии самостоятельно обеспечивать свои основные потребности и если можно обоснованно ожидать, что курс лечения в психиатрической больнице позволит улучшить состояние его здоровья.

2. Суд по вопросам опеки, компетенция которого распространяется на место проживания такого лица, может принять решение по вопросу о помещении данного лица в психиатрическую больницу согласно положениям пункта 1 без согласия этого лица по просьбе его супруги (супруга), родственников по прямой линии, родных братьев или сестер, его законного представителя или же лица, фактически осуществляющего опеку над ним".

7.2 По мнению государства-участника, именно в соответствии с данным положением Закона об охране психического здоровья Торуньский окружной суд своим решением от 5 февраля 1998 года ограничил свободу автора сообщения. Решение о помещении в психиатрическое учреждение было принято по просьбе сестры автора и после проведения слушания данного дела, в ходе которого выступил эксперт-психиатр. Государство-участник утверждает, что решение Торуньского окружного суда не противоречит соответствующим положениям закона Польши и, таким образом, было принято в соответствии с "процедурой, установленной законом", по смыслу пункта 1 статьи 9.

7.3 Что касается вопроса о том, не является ли равнозначным произвольному задержанию по смыслу статьи 9 тот факт, что автору не были предоставлены услуги юридического представителя и что копия распоряжения о помещении автора в психиатрическое учреждение была вручена ей только после того, как она уже была помещена туда и когда истек последний срок подачи апелляции, то государство-участник отмечает, что в момент рассмотрения дела Торуньским окружным судом не существовало какого-либо правового обязательства предоставить автору услуги юридического представителя. Таким образом, государство-участник утверждает, что никакого подобного обязательства не может быть установлено согласно положениям статьи 9. Оно ссылается на заключение Верховного суда, согласно которому "психическое заболевание не может быть приравнено к отсутствию правоспособности и дееспособности". Автор жалобы не была неправоспособной или же неспособной понимать значение своих действий, включая возможные последствия ее отказа предстать перед Торуньским окружным судом в ходе слушания дела 5 февраля 1998 года. Она приняла осознанное решение не участвовать в этом слушании, отказавшись принять судебную повестку и заключение психиатра. Кроме того, государство-участник утверждает, что автор не просила суд предоставить ей услуги адвоката в ходе рассмотрения ее дела Торуньским окружным судом.

7.4 Что касается даты вручения автору копии распоряжения о ее помещении в психиатрическое учреждение, то государство-участник отмечает, что согласно параграфу 1 статьи 357 Гражданско-процессуального кодекса "суд прилагает основания постановлений, оглашаемых в ходе открытых слушаний, только в том случае, если эти постановления могут быть оспорены в порядке промежуточной апелляции и только по ходатайству стороны, поданному в течение одной недели с даты оглашения решения. Такие постановления, а также их обоснование сообщаются лишь той стороне, которая обратилась с соответствующей просьбой". Таким образом, поскольку автор сообщения обратилась с просьбой о представлении ей копии решения 1 июня 1998 года, т.е. спустя четыре месяца после его принятия, суд не был обязан ex officio направлять копию решения с указанием оснований, на которых оно было приято. По мнению государства-участника, запрет на произвольное взятие под стражу, предусмотренный статьей 9, не предполагает автоматического предоставления соответствующему лицу судебного решения относительно помещения его в психиатрическое учреждение.

7.5 Государство-участник отрицает, что установленные законом процедуры и их применение в данном случае были равнозначны нарушению статьи 14. Помещение автора сообщения в психиатрическое учреждение было произведено на основе распоряжения компетентного, независимого и беспристрастного суда, учрежденного по закону. Суд принял свое решение, заслушав показания эксперта-психиатра и тщательно изучив основания для помещения автора в психиатрическое учреждение, которые предусмотрены в Законе о защите психического здоровья. Другие судебные процедуры в рамках данного конкретного дела, например касающиеся просьбы автора сообщения об установлении нового срока подачи апелляции, удовлетворяют требованиям всех гарантий, закрепленных в статье 14. Ее ходатайство рассматривалось как Торуньским окружным судом, так и Торуньским областным судом, и в ходе рассмотрения данного дела приводились достаточные основания для отказа в удовлетворении ходатайства заявителя. Кроме того, автор сообщения воспользовалась также кассационной процедурой в Верховном суде, который 21 апреля 1999 года вынес решение о необоснованности данной жалобы.

Рассмотрение сообщения по существу

8.1 Комитет по правам человека рассмотрел сообщение с учетом всей информации, представленной ему сторонами, в соответствии с пунктом 1 статьи 5 Факультативного протокола.

8.2 Что касается вопроса о том, нарушило ли государство-участник статью 9 Пакта, поместив автора сообщения в психиатрическое учреждение, то Комитет ссылается на свою предыдущую судебную практику, согласно которой лечение в психиатрическом учреждении пациента без его добровольного согласия представляет собой лишение свободы, т.е. вопрос, который подпадает под положения статьи 9 Пакта 5 . Что касается вопроса о законности таких действий, то Комитет отмечает, что данная мера была принята согласно соответствующим статьям Закона о защите психического здоровья и таким образом является законной.

8.3 Что касается вопроса о возможно произвольном характере помещения автора сообщения в психиатрическое учреждение, то Комитет считает, что трудно увязать заявление государства-участника о том, что согласно положениям Закона было определено, что психическое здоровье автора сообщения ухудшается и что она не способна удовлетворять свои основные потребности, с его признанием автора правоспособной и дееспособной. Что касается приводимого государством-участником аргумента, согласно которому "психическое заболевание не может быть приравнено к отсутствию правоспособности и дееспособности", то Комитет считает, что помещение того или иного лица в психиатрическое учреждение равнозначно признанию ограниченной дееспособности данного лица, будь то в правовом или ином смысле. Комитет считает, что государство-участник несет конкретные обязательства по защите находящихся в уязвимом положении лиц, подпадающих под его юрисдикцию, в том числе умственно неполноценных. Он считает, что, поскольку автор сообщения была ограниченно правоспособной, а это могло нанести ущерб ее способности самостоятельно эффективно участвовать в судебном разбирательстве, суд должен был обеспечить, чтобы в течение судебного разбирательства автор могла пользоваться услугами юриста или быть представленной соответствующим образом для обеспечения защиты ее прав. Комитет считает, что сестра автора сообщения не была в состоянии обеспечить такое содействие или представительство, поскольку она сама просила принять решение о помещении автора сообщения в психиатрическое учреждение. Комитет признает, что в некоторых обстоятельствах психическое здоровье того или иного лица может быть нарушено настолько, что, для того чтобы избежать причинения ущерба ему самому или другим лицам, нельзя избежать принятия судебного распоряжения о помещении его в психиатрическое учреждение без какого-либо содействия или представительства, достаточного для защиты прав этого лица. В данном же случае никаких таких особых обстоятельств не приводилось. В связи с этим Комитет считает, что помещение автора сообщения в психиатрическое учреждение было произвольным согласно пункту 1 статьи 9 Пакта.

8.4 Комитет далее отмечает, что, хотя распоряжение о помещении в психиатрическое учреждение может быть в порядке апелляции оспорено в суде, что позволяет человеку высказать возражения против данного решения, в данном случае автор сообщения, которой не была даже вручена копия судебного решения и в ходе слушания дела не было оказано никакой юридической помощи или услуг какого-либо представителя, кто мог бы проинформировать ее о такой возможности, смогла узнать о возможности подачи апелляции и фактически подать такую апелляцию лишь после своего освобождения. В конечном счете ее апелляция была отклонена как поданная после истечения установленного законом срока. По мнению Комитета, автор сообщения была лишена права оспорить решение о лишении ее свободы, поскольку государство-участник вынесло решение о помещении ее в психиатрическое учреждение, не дав ей времени для подачи апелляции. Таким образом, учитывая обстоятельства данного дела, Комитет считает, что имело место нарушение положений пункта 4 статьи 9 Пакта.

8.5 Учитывая вывод о нарушении положений статьи 9, Комитет не считает необходимым рассматривать вопрос о том, имело ли место также и нарушение статьи 14 Пакта.

9. Комитет по правам человека, действуя на основании пункта 4 статьи 5 Факультативного протокола к Международному пакту о гражданских и политических правах, полагает, что государство-участник нарушило положения пунктов 1 и 4 статьи 9 Международного пакта о гражданских и политических правах.

10. В соответствии с пунктом 3 а) статьи 2 Пакта государство-участник обязано предоставить автору соответствующие средства правовой защиты, включая компенсацию, и внести в законодательство необходимые изменения, с тем чтобы избежать аналогичных нарушений в будущем. Государство-участник обязано не допускать впредь аналогичных нарушений.

11. Принимая во внимание, что, присоединившись к Факультативному протоколу, государство-участник признало компетенцию Комитета выносить решения по факту наличия или отсутствия нарушений Пакта и что согласно статье 2 Пакта государство-участник обязано гарантировать всем находящимся в пределах его территории и под его юрисдикцией лицам права, признаваемые в Пакте, Комитет хотел бы получить от государства-участника в 90-дневный срок информацию о принятых мерах во исполнение Соображений Комитета. Кроме того, государству-участнику предлагается опубликовать Соображения Комитета.

[Принято на английском, испанском и французском языках, причем языком оригинала является английский. Впоследствии будет издано также на арабском, китайском и русском языках в качестве части ежегодного доклада Комитета Генеральной Ассамблее.]

M . Сообщение № 1073/2002, Терон Хесус против Испании

(Соображения приняты 5 ноября 2004 года, восемьдесят вторая сессия)*

Представлено :

Хесусом Тероном

(представлен адвокатом г-жой Антонией Матео Морено)

Предполагаемая жертва :

автор

Государство-участник :

Испания

Дата сообщения :

13 февраля 2001 года (первоначальное представление)

Комитет по правам человека, учрежденный в соответствии со статьей 28 Международного пакта о гражданских и политических правах,

на своем заседании 5 ноября 2004 года,

завершив рассмотрение сообщения № 1073/2002, представленного Комитету по правам человека г-ном Хесусом Тероном в соответствии с Факультативным протоколом к Международному пакту о гражданских и политических правах,

приняв во внимание все письменные материалы, представленные ему автором сообщения и государством-участником,

принимает следующее:

Соображения согласно пункту 4 статьи 5 Факультативного протокола

1. Автор сообщения от 13 февраля 2001 года - гражданин Испании г-н Хесус Терон, родившийся в 1957 году. Он утверждает, что является жертвой нарушения Испанией подпункта а) пункта 3 статьи 2, пункта 5 статьи 14 и статьи 26 Пакта. Факультативный протокол вступил в силу для государства-участника 25 апреля 1985 года. Автор представлен адвокатом.

Факты в изложении автора

2.1 Автор являлся депутатом кортесов автономной области Кастилия-Ла-Манча. Он был судим Верховным судом и приговорен 6 октября 1994 года к двум годам тюремного заключения и к выплате возмещения в размере ста тысяч песет за совершение преступления в виде искажения сведений в неофициальном документе.

2.2 Автор не подавал ходатайство по процедуре ампаро в Конституционный суд, посчитав его бессмысленным ввиду неоднократно имевших место прецедентов в Суде, который отказывал в таких ходатайствах, подававшихся для пересмотра дел по приговорам судов общей юрисдикции.

__________________________

* В рассмотрении данного сообщения приняли участие следующие члены Комитета: г ‑н Абдельфаттах Амор, г-н Нисуке Андо, г-жа Кристина Шане, г ‑н Франко Депаскуале, г ‑н Морис Глеле-Аханханзо, г-н Ахмед Тауфик Халиль, г-н Рафаэль Ривас Посада, сэр Найджел Родли, г ‑н Мартин Шейнин, г-н Иван Ширер, г-н Иполито Солари Иригойен и г ‑н Максуэлл Ялден.

Жалоба

3.1 Автор утверждает, что имело место нарушение его права на пересмотр его осуждения и приговора вышестоящей судебной инстанцией (пункт 5 статьи 14 Пакта) в связи с тем, что его дело рассматривалось в высшем суде общей юрисдикции по уголовным делам, т.е. в Верховном суде, на решения которого не подаются кассационные жалобы. Автор утверждает, что было нарушено его право на обеспечение эффективного средства правовой защиты (пункт 3 а) статьи 2 Пакта) против обвинительного приговора в первой инстанции.

3.2 Автор утверждает, что он стал жертвой нарушения статьи 26 Пакта в силу дифференцированного подхода, законодательно закрепляемого применительно к рассмотрению судами дел о преступлениях с участием депутатов. Если депутат из Мадрида совершает правонарушение в Мадриде или же какой-либо депутат областной ассамблеи совершает правонарушение в этой области, он имеет право на рассмотрение его дела в соответствующем высшем суде правосудия, а затем может подать кассационную жалобу в Верховный суд. В случае же депутата из области, совершившего правонарушение в Мадриде, его дело подлежит рассмотрению непосредственно в Верховном суде, без права подачи кассационной жалобы. По мнению автора, такое различие в обращении является дискриминационным.

3.3 В отношении требования об исчерпании внутренних средств правовой защиты автор утверждает, что было бесполезно подавать жалобу по процедуре ампаро в Конституционный суд. Автор указывает на многочисленные юридические прецеденты Конституционного суда в том смысле, что у последнего нет полномочий для пересмотра приговоров, вынесенных судами общей юрисдикции, и он не правомочен знакомиться с материалами дел, рассматриваемых на таких процессах, поскольку это недвусмысленно запрещено законом. Кроме того, автор утверждает, что неэффективность ходатайства по процедуре ампаро доказана постоянными юридическими прецедентами Конституционного суда, который установил, что особые гарантии депутатских и сенаторских должностей оправдывают отсутствие второго этапа юрисдикции.

Комментарии государства участника по вопросу о приемлемости и существу сообщения

4.1 Государство-участник заявляет о неприемлемости сообщения ввиду неисчерпания внутренних средств правовой защиты. Государство-участник указывает, что автор должен был прибегнуть к возбуждению процедуры ампаро в Конституционном суде.

4.2 Государство-участник прилагает документ, в котором указано, что первый адвокат, защищавший автора на внутреннем процессе, был осужден судом первой инстанции за небрежное ведение защиты, а именно за неподачу ходатайства по процедуре ампаро. Первый адвокат автора заявил, что он намеревался подать ходатайство по процедуре ампаро, однако вместо этого направил кассационную жалобу, которая была объявлена необоснованной. Суд, осудивший адвоката, посчитал, что последний должен был знать, что сроки подачи ходатайства по процедуре ампаро продлеваются, если поданная им кассационная жалоба являлась явно необоснованной, из чего суд заключил, что действия адвоката могут квалифицироваться как проявление небрежности. Возбуждению дела против первого адвоката автора в национальных судах содействовал представитель автора в Комитете. Для государства-участника такие действия представителя автора представляются несовместимыми со ссылкой автора на бессмысленность подачи ходатайства по процедуре ампаро.

4.3 По существу сообщения государство-участник утверждает, что положения пункта 5 статьи 14 Пакта являются неприменимыми в случаях, когда разбирательство по первой инстанции проводится судом более высокой ступени, как, например, Верховный суд, в силу личного положения обвиняемого. Если говорить о случае автора, то его дело рассматривалось в Верховном суде по причине того, что он занимал выборную государственную должность. Согласно государству-участнику, автор занимал, как депутат, отличное от большинства обвиняемых положение, а посему по отношению к нему требовалось и иное обращение. Государство-участник считает, что рассмотрение дела в одной лишь инстанции, но более высоким судом общей юрисдикции является следствием сложившихся чисто объективных обстоятельств, заключающихся в том, что осужденный занимал определенную государственную должность. Государство-участник считает также, что отсутствие возможности пересмотра приговора уравновешивается привлечением к суду более высокой юрисдикции.

4.4 Государство-участник утверждает, что подобного рода ситуации часто возникают во многих государствах, равно как нередки случаи, когда возбуждаются процедуры по лишению неприкосновенности отдельных лиц, занимающих государственные должности, если установлена их ответственность за уголовные деяния.

4.5 Государство-участник указывает, что привлечение к суду депутатов предусмотрено статьей 10.3 Устава автономной области Кастилия-Ла-Манча, утвержденного органическим законом 9/1982 от 10 августа 1982 года, согласно которой "вопросами их обвинения, тюремного заключения, уголовного преследования и осуждения правомочен заниматься только высший суд области. За пределами территории области привлечение к уголовной ответственности осуществляется на тех же условиях в палате по уголовным делам Верховного суда". По утверждению государства-участника, автор никогда не выдвигал возражений против рассмотрения его дела в одной инстанции, и сделал это только после его осуждения. Автор также пользовался всеми гарантиями, обеспечивающими справедливое судебное разбирательство, и имел возможность опровергать все предъявленные ему доказательства обвинения по делу.

4.6 Государство-участник считает, что в случае незначительных правонарушений нецелесообразно возбуждать процедуру пересмотра в вышестоящей судебной инстанции в силу связанных с этим экономических затрат и во избежание ненужного затягивания процесса. В этой связи государство-участник ссылается на пункт 2 статьи 2 Протокола № 7 к Европейской конвенции о правах человека, который освобождает от проведения пересмотра в случае незначительных правонарушений.

4.7 В связи с предполагаемым нарушением статьи 26 Пакта государство-участник утверждает, что в соответствии с действующим законодательством компетентным судом по рассмотрению правонарушения, совершенного депутатом на территории, где он был избран, является именно высший суд области; если же правонарушение, которое вменяется в вину депутату, было совершено за пределами территории его области, то рассмотрение дела относится к компетенции Верховного суда. По мнению государства-участника, это различие в обращении основано на объективных и рациональных критериях. С другой стороны, государство-участник утверждает, что данное положение не носит дискриминационного характера, поскольку оно применяется во всех случаях, когда в суде рассматривается дело депутата, совершившего правонарушение за пределами территории области, которую он представляет.

Комментарии государства участника по вопросу о приемлемости и по существу сообщения и замечания по ним автора

5.1 В отношении приемлемости сообщения автор признает, что он доверил первому адвокату защищать его во время судебного процесса по уголовному делу против него. Тем не менее, он указывает, что на своем процессе упомянутый адвокат заявил, что ходатайство по процедуре ампаро не имело шансов на успех в силу присущих ему сдерживающих факторов. Кроме того, в обвинительном заключении суд установил, что, несмотря на обвинительный приговор адвокату за его небрежные действия, нельзя вменять ему в вину ответственность за все последствия по приговору, вынесенному автору, поскольку ходатайство по процедуре ампаро носило чрезвычайный характер, его действенность не была гарантирована в силу присущих ему сдерживающих факторов, и невозбуждение ходатайства по процедуре ампаро никоим образом не лишало автора возможности обращения к следующей инстанции, которая приняла бы решение по правонарушению, за которое автор был осужден Верховным судом.

5.2 По существу сообщения автор утверждает, что заверения государства-участника о справедливом судебном разбирательстве являются несостоятельными в связи с тем, что во время слушаний по делу его адвокат отказался от присутствия большинства из свидетелей, предложенных защитой.

5.3 Автор настаивает на том, что вынесенный ему приговор основан на чисто случайных доводах, и у него не было возможности ходатайствовать о его пересмотре вышестоящим судом, поскольку дело рассматривалось судом высшей ступени в единственной инстанции.

5.4 Автор не согласен с утверждением государства-участника о том, что отсутствие возможности пересмотра приговора компенсируется тем, что автора судил суд высшей инстанции. Согласно автору, тот факт, что его судил суд высшей инстанции, не подразумевает, что данный суд избавлен от совершения ошибок, подлежащих пересмотру в вышестоящем суде.

5.5 Автор настаивает на том, что доводы государства-участника со ссылкой на Протокол № 7 к Европейской конвенции не применимы к жалобе, рассматриваемой Комитетом, поскольку сферы применения пункта 5 статьи 14 Пакта и Протокола № 7 значительно различаются. Государство-участник не высказало оговорки в отношении указанного положения Пакта.

5.6 Автор настаивает на том, что установленные органическим законом различия в плане рассмотрения дел о правонарушениях, совершенных депутатами Парламента, носят дискриминационный характер в связи с тем, что если депутату Кортесов вменяется в вину правонарушение, совершенное им на территории области, он имеет право на рассмотрение дела в двух инстанциях, и наоборот, если депутату вменяется в вину правонарушение, совершенное им в Мадриде, то дело рассматривается в единственной инстанции - в Верховном суде Мадрида.

Вопросы и процедура их рассмотрения в Комитете

6.1 Перед рассмотрением любой жалобы, содержащейся в сообщении, Комитет по правам человека должен в соответствии с правилом 87 своих Правил процедуры принять решение о том, является ли данное сообщение приемлемым согласно Факультативному протоколу к Международному пакту о гражданских и политических правах.

6.2 Во избежание возникновения препятствий для рассмотрения жалобы Комитет, руководствуясь требованиями пункта 2 а) статьи 5 Факультативного протокола, удостоверился в том, что этот же вопрос не рассматривается в соответствии с другой процедурой международного разбирательства или урегулирования.

6.3 Государство-участник утверждает, что не были исчерпаны внутренние средства правовой защиты, поскольку автор не подал ходатайства по процедуре ампаро в Конституционный суд. Автор настаивает на том, что в задействовании этих средств правовой защиты не было необходимости, ибо оно не имело шансов на успех. Автор утверждает, что на все ходатайства по процедуре ампаро, поданные в Конституционный суд против решений палаты по уголовным делам Верховного суда, были получены отказы и, как следует из прецедентной практики Конституционного суда, ходатайство по процедуре ампаро не является третьей инстанцией и не позволяет производить оценку фактов и пересмотр обвинительных приговоров, вынесенных судами общей юрисдикции.

6.4 В обоснование утверждения о неисчерпании внутренних средств правовой защиты государство-участник привело приговор суда первой инстанции по гражданским делам № 13, из которого следует, что автор потребовал возмещения ущерба от первого адвоката, который представлял его на уголовном процессе против автора, ибо тот не подал ходатайство по процедуре ампаро в Конституционный суд. Суд приговорил адвоката к уплате возмещения. Суд квалифицировал действия адвоката как проявление халатности, т.к. он пропустил сроки подачи ходатайства по процедуре ампаро и подал другую необоснованную жалобу. Для Комитета этот довод не является убедительным, поскольку суд, назначая сумму возмещения, исходил из того, что нанесенный автору ущерб был опосредованным, поскольку ходатайство по процедуре ампаро носит чрезвычайный характер и поскольку Конституционный суд не мог действовать как суд второй инстанции ввиду ограниченной сферы применения данного средства правовой защиты.

6.5 Согласно правовой практике Комитета, следует добиваться исчерпания только тех средств правовой защиты, которые имеют шанс на успех. В отношении предполагаемого нарушения пункта 5 статьи 14 Комитет отмечает, что государство-участник не спорит, что ходатайство по процедуре ампаро не является средством правовой защиты, позволяющим пересмотреть осуждение и приговор, как того требует Пакт. С другой стороны, государство-участник не опровергает и наличия прецедентов Конституционного суда, согласно которым ходатайство по процедуре ампаро не может служить основанием для проведения оценки фактов или пересмотра приговоров, вынесенных внутренними судами. Не опровергается также и тот факт, что в соответствии с внутренним законодательством не принимаются жалобы против обвинительных приговоров, вынесенных Верховным судом. Комитет считает, что автор исчерпал внутренние средства правовой защиты в связи с предполагаемым нарушением пункта 5 статьи 14 Пакта. В жалобе вскрываются ситуации, способные негативно сказаться на осуществлении права, признанного в пункте 5 статьи 14 Пакта, а посему данная часть сообщения является приемлемой.

6.6 Согласно правовой практике Комитета, пункт 5 статьи 14 Пакта представляет собой lex specialis применительно к пункту 3 а) статьи 2 Пакта, а посему даже если Комитет признает факт предполагаемого нарушения пункта 5 статьи 14, совершенно не обязательно, что он усмотрит и предполагаемое нарушение пункта 3 статьи 2 Пакта.

6.7 В связи с предполагаемым нарушением статьи 26 Пакта автор утверждает, что установленные внутренним законодательством различия в отношении того, какой суд компетентен заниматься рассмотрением дел, касающихся депутатов, носят дискриминационный характер, поскольку в одних случаях подсудимый имеет право на пересмотр приговора в вышестоящем суде, тогда как в других случаях его дело рассматривается в единственной инстанции, причем при отсутствии возможности пересмотра приговора. Государство-участник указало, что такое различие установлено законом и оно применяется по всей стране и во всех случаях, когда депутат привлекается к суду за правонарушения, совершенные им за пределами территории области, в которой он был выдвинут. Комитет считает, что автор в достаточной мере обосновал свое утверждение для целей приемлемости, и что в нем затрагиваются важные вопросы в связи со статьей 26 Пакта. Следовательно, Комитет принимает решение о приемлемости данной части сообщения.

Рассмотрение сообщения по существу

7.1 Комитет должен принять решение о том, представляет ли собой осуждение автора в первой инстанции Конституционным судом - в отсутствие юридической возможности пересмотреть его осуждение и приговор - нарушение пункта 5 статьи 14 Пакта.

7.2 Государство-участник приводит тот довод, что к незначительным правонарушениям неприменимо требование о пересмотре дела вышестоящей судебной инстанцией. Комитет напоминает, что право, признанное пунктом 5 статьи 14, касается всех лиц, осужденных за какое ‑либо преступление. Действительно, в тексте пункта 5 статьи 14 на испанском языке речь идет о "правонарушении" (" un delito ") , тогда как в тексте на английском языке - о "преступлении" (“ crime ”), а в тексте на французском языке - о "нарушении" (" une infraction " ). Комитет считает, тем не менее, что приговор, вынесенный автору, в любом случае является достаточно суровым, что оправдывает пересмотр дела вышестоящей судебной инстанцией.

7.3 Государство-участник ссылается на то, что автор никоим образом не возражал против того, что он подпадал под юрисдикцию Верховного суда, и только после вынесения ему приговора начал оспаривать отсутствие возможности рассмотрения дела во второй инстанции. Комитет не может согласиться с этим доводом, поскольку рассмотрение дела автора в Верховном суде зависело не от его воли, а было установлено уголовно-процессуальным законодательством государства-участника.

7.4 Государство-участник утверждает, что в ситуациях, аналогичных случаю автора, когда дело лица рассматривается в самом высоком суде общей юрисдикции по уголовным делам, является неприменимой гарантия, установленная в пункте 5 статьи 14 Пакта; что отсутствие права на пересмотр дела вышестоящей судебной инстанцией компенсируется рассмотрением дела в суде высшей ступени, и что такая ситуация является общей для многих государств-участников Пакта. Согласно пункту 5 статьи 14 Пакта, каждый, кто осужден за какое-либо преступление, имеет право на то, чтобы его осуждение и приговор были пересмотрены вышестоящей судебной инстанцией согласно закону. Комитет напоминает, что выражение "согласно закону" не предусматривает намерения оставить само наличие права на пересмотр на усмотрение государств-участников. Хотя законодательство государства-участника и предполагает в известных случаях, что в связи с занимаемой должностью то или иное лицо подпадает под юрисдикцию суда высшей иерархии, нежели это обычно практикуется, само по себе это обстоятельство не может ущемлять право обвиняемого на пересмотр его осуждения и приговора в суде. Следовательно, Комитет приходит к заключению, что факты, изложенные в сообщении, свидетельствуют о нарушении пункта 5 статьи 14 Пакта .

7.5 Поскольку Комитет пришел к заключению, что государство-участник совершило нарушение пункта 5 статьи 14 Пакта, он не считает необходимым рассматривать вопрос о возможном нарушении статьи 26 Пакта.

8. Комитет по правам человека, действуя в соответствии с пунктом 4 статьи 5 Факультативного протокола к Международному пакту о гражданских и политических правах, считает, что представленные ему факты свидетельствуют о нарушении пункта 5 статьи 14 Пакта.

9. На основании пункта 3 а) статьи 2 Пакта государство-участник должно обеспечить автору эффективное средство правовой защиты, включая предоставление надлежащего возмещения.

10. Присоединившись к Факультативному протоколу, Испания признала компетенцию Комитета выносить решения по факту наличия или отсутствия нарушений Пакта. В соответствии со статьей 2 Пакта государство-участник обязано обеспечивать всем находящимся в пределах его территории или под его юрисдикцией лицам права, признаваемые в Пакте, и гарантировать им действенное и применимое средство правовой защиты в случае установления факта нарушения. Комитет желал бы получить от государства-участника в течение 90 дней информацию о принятых мерах по практической реализации вынесенных Комитетом соображений. Государству-участнику предлагается опубликовать соображения Комитета.

[Принято на английском, испанском и французском языках, причем языком оригинала является испанский. Впоследствии будет издано также на арабском, китайском и русском языках в качестве части ежегодного доклада Комитета Генеральной Ассамблее.]

N . Сообщение № 1076/2002, Олави против Финляндии

(Сообразения приняты 15 марта 2005 года, восемьдесят третья сессия) *

Представлено: Риттой-Лисой Каспер и Иллкой Олави Сопанен (представлены адвокатом г-ном Мартти Тапио Ювоненом)

Предполагаемая жертва: авторы сообщения

Государство-участник: Финляндия

Дата сообщения: 2 апреля 1997 года (первоначальное представление)

Тема сообщения: равное обращение в отношении компенсации в связи с экспроприацией собственности

Процедурные вопросы: исчерпание внутренних средств правовой защиты, злоупотребление правом на представление сообщений

Вопросы существа: предание гласности фамилий судей, участвовавших в принятии судебного решения; равное обращение в отношении компенсации в связи с экспроприацией собственности

Статьи Пакта: пункт 1 статьи 14, статья 26

Статьи Факультативного протокола: 3, пункт 29 статьи 5

Комитет по правам человека , учрежденный в соответствии со статьей 28 Международного пакта о гражданских и политических правах,

на своем заседании 15 марта 2005 года,

завершив рассмотрение сообщения № 1076/2002, представленного в Комитет по правам человека от имени Ритты-Лисы Каспер и Иллки Олави Сопанен в соответствии с Факультативным протоколом к Международному пакту о гражданских и политических правах,

приняв во внимание всю письменную информацию, представленную ему авторами сообщения и государством-участником,

принимает следующие :

Соображения в соответствии с пунктом 4 статьи 5

Факультативного протокола

1. Авторы сообщения - Ритта-Лиса Каспер и Иллка Олави Сопанен, являющиеся гражданками Финляндии. Они утверждают, что стали жертвой нарушения прав, провозглашенных в статьях 2, пункт 1, 3, 14, пункт 1, и 26 Международного пакта о гражданских и политических правах. Они представлены адвокатом г-ном Мартти Тапио Ювоненом.

Справочная информация

2.1 26 марта 1987 года Государственный совет дал разрешение на экспроприацию части принадлежавших авторам сообщения земель (площадью в 65,97 га). Экспроприированная часть земель располагалась на территории национального парка Линнансаари. 18 февраля 1988 года Комиссия по вопросам экспроприации издала распоряжение об экспроприации и определила сумму выплачиваемой компенсации.

2.2 Авторы заявляют о том, что принадлежавшие им земли были экспроприированы правительством по цене, значительно более низкой, чем текущие цены, существовавшие на свободном рынке недвижимости, и цены, которые были установлены в других случаях экспроприации в регионе.

2.3 20 сентября 1989 года поданная авторами сообщения апелляция на это решение была отклонена судом Восточной Финляндии. Земельный суд не изменил суммы компенсации. 4 мая 1990 года Верховный суд отклонил поданное авторами сообщения ходатайство с просьбой обжаловать данное решение.

2.4 Затем в Верховный суд было направлено ходатайство об отмене судебного решения. Верховный суд рассмотрел это ходатайство и в своем решении от 1 декабря 1993 года указал, что авторы сообщения не смогли представить каких-либо новых фактов или сведений, которые позволили бы сделать другие выводы, и в этой связи отклонил данное ходатайство. Таким образом, как утверждается, были исчерпаны все внутренние средства правовой защиты.

2.5 Авторы утверждают, что Верховный суд в ходе рассмотрения их ходатайства обратился к Национальному инспекционному совету с просьбой представить его экспертное заключение по данному вопросу. В заключении Совета указывалось, что авторы сообщения были поставлены в неравное положение в сравнении с другими случаями экспроприации, произведенной в данном районе в тех же самых целях. Тем не менее, Верховный суд отклонил апелляцию авторов.

2.6 Авторы сообщения далее утверждают, что в постановлении Верховного суда не указывались фамилии судей, которые участвовали в процессе принятия решения, в результате чего отсутствовали какие-либо возможности для их отвода.

2.7 29 февраля 1996 года жалоба, направленная авторами сообщения в Европейскую комиссию по правам человека, была признана неприемлемой ratione temporis .

Жалоба

3. Авторы сообщения утверждают, что их права, предусмотренные в статьях 2, пункт 1, 3 и 26 Пакта, были нарушены, поскольку на них не был распространен режим равного обращения в отношении компенсации, выплачиваемой в связи с экспроприированной земельной собственностью. Они также заявляют о том, что стали жертвами нарушения пункта 1 статьи 14 Пакта, поскольку Верховный суд не предал гласности фамилии судей, участвовавших в принятии решения по их ходатайству.

Представление государства-участника по вопросу о приемлемости и существу сообщения

4.1 В своем представлении от 23 июля 2002 года государство-участник оспаривает приемлемость данного сообщения. Государство-участник утверждает, что решение Верховного суда от 4 мая 1990 года, в соответствии с которым была отклонена просьба авторов сообщения дать разрешение на подачу апелляции, является окончательным решением по данному делу. Оно отмечает, что процедура отмены судебного решения, возбужденная авторами сообщения и повлекшая за собой принятие решения Верховного суда от 1 декабря 1993 года, представляет собой чрезвычайную апелляцию. Государство-участник отмечает, что, таким образом, с момента исчерпания внутренних средств правовой защиты до представления авторами сообщения их дела в Комитет по правам человека прошло семь лет.

4.2 Государство-участник отмечает, что в Факультативном протоколе не содержится каких-либо положений, устанавливающих конкретные конечные сроки для представления сообщений в Комитет. Тем не менее, государство-участник утверждает, что при решении вопроса о приемлемости сообщения следует принимать во внимание период времени, истекший с момента принятия окончательного национального решения.

4.3 Государство-участник далее утверждает, что, поскольку авторы намерены обжаловать вмешательство в их право собственности, данное сообщение является неприемлемым ratione materiae .

5.1 В своем представлении от 25 ноября 2002 года государство-участник высказывает дополнительные возражения в отношении приемлемости притязаний авторов сообщения по статье 14 Пакта. Государство-участник утверждает, что данные притязания являются неприемлемыми, будучи несовместимыми с положениями Пакта, поскольку Пакт не предусматривает права на пересмотр судебного постановления, вынесенного по гражданскому делу, или каких-либо прав на подачу чрезвычайных апелляций.

5.2 Что касается существа сообщения, то государство-участник ссылается на нормативные положения, регламентирующие экспроприацию недвижимого имущества и присуждаемую в этой связи компенсацию. В Законе об экспроприации недвижимого имущества и специальных правах (603/1977) предусматривается, что собственник имущества правомочен получать компенсацию в полном объеме в отношении финансовых потерь, понесенных в результате экспроприации (статья 29 данного Закона). В статье 30 (1) этого Закона указывается: "В отношении экспроприируемой собственности определяется полный размер компенсации, соответствующий рыночной стоимости. Для определения этой стоимости решающую роль играет момент передачи собственности. Если рыночная стоимость не отражает реальных потерь, понесенных собственником имущества, или каких либо сопутствующих прав, то оценка основывается на доходности собственности или инвестированного в нее капитала".

5.3 Государство-участник утверждает, что с учетом этих положений стоимость тех или иных объектов собственности может быть различной даже в том случае, если они расположены вблизи друг от друга, в зависимости от их характеристик и пригодности для рекреационных целей. Оценка стоимости, как правило, основывается на надежных статистических данных о суммах, обычно выплачиваемых на сопоставимые участки земли.

5.4 Что касается притязаний авторов сообщения по пункту 1 статьи 14 Пакта, то государство-участник отмечает, что данное дело касается просьбы об отмене судебного постановления на основе представления новых и важных сведений. Государство-участник отмечает, что авторы сообщения не заявляют о том, что они не имели возможности для представления всех сведений. Верховный суд, изучив все представленные ему сведения, пришел к выводу, что авторы сообщения не представили ему каких-либо новых фактов или доказательств, которые позволили бы принять иное решение. В результате этого Верховный суд не отменил ранее принятое судебное решение. Государство-участник отмечает, что нежелательный с точки зрения авторов сообщения исход дела не означает, что судебное разбирательство являлось несправедливым.

5.5 В отношении притязания авторов сообщения в отношении того, что фамилии судей, участвовавших в принятии решения, не были преданы гласности, государство-участник отмечает, что информацию о фамилиях судей, участвовавших в принятии решения, можно получить, обратившись к Секретарю Верховного суда, и что, таким образом, к этой информации предоставлен открытый доступ. Государство-участник делает вывод о том, что, таким образом, в данном случае отсутствуют какие-либо нарушения пункта 1 статьи 14 Пакта. Государство-участник далее утверждает, что в настоящее время фамилии судей указываются в письменных судебных постановлениях.

5.6 Что касается притязаний авторов сообщения по статье 26 Пакта, то государство-участник отмечает, что экспроприация земель осуществлялась на основе имеющихся статистических данных о ценах, существовавших на сопоставимые участки земель в момент экспроприации. Государство-участник отмечает, что в своем решении от 1 декабря 1993 года Верховный суд указал, что в докладе Национального инспекционного совета не сообщается о том, что расчет суммы компенсации был произведен неподобающим образом. Верховный суд также полагает, что авторы сообщения не представили каких-либо сведений, которые позволили бы считать, что они были поставлены в неравное положение. Государство-участник утверждает, что различия в ценах как таковые не дают оснований считать решение неправильным или дискриминационным. Государство-участник приходит к выводу о том, что в данном случае отсутствовали какие-либо нарушения статьи 26 Пакта.

Замечания авторов сообщения по представлениям государства-участника

6. 4 марта 2003 года авторы направили свои замечания по представлению государства-участника. Они утверждают, что их сообщение является приемлемым. Что касается существа сообщения, то они вновь заявляют о том, что Национальный инспекционный совет указал, что они были поставлены в неравное положение в сравнении с другими случаями экспроприации, производившейся в том же самом регионе в тех же самых целях.

Соображения Комитета по вопросу о приемлемости сообщения

7.1 До рассмотрения любой жалобы, содержащейся в каком-либо сообщении, Комитет по правам человека должен в соответствии с правилом 93 своих правил процедуры принять решение о том, является ли данное сообщение приемлемым согласно Факультативному протоколу к Пакту.

7.2 Комитет отмечает, что авторы сообщения исчерпали все доступные внутренние средства правовой защиты. Можно также указать, что авторы представили свое сообщение через год после того, как Европейская комиссия по правам человека признала их обращение неприемлемым ratione temporis . Комитет полагает, что в данном случае, с учетом присущих этому делу особых обстоятельств, нельзя считать, что время, истекшее до того, как было подано данное сообщение, является настолько неоправданно длительным, что это позволяет полагать, что данная жалоба представляет собой злоупотребление правом на представление сообщений.

7.3 Что касается жалобы авторов сообщения на то, что в нарушение статьи 26 Пакта они были поставлены в неравное положение с точки зрения компенсации, выплачиваемой в связи с экспроприированной земельной собственностью, то Комитет отмечает, что Верховный суд, изучив все имеющиеся в его распоряжении сведения, включая доклад Национального инспекционного совета, на который ссылаются авторы сообщения, пришел к выводу об отсутствии достаточных доказательств, подтверждающих, что авторы сообщения подвергались обращению, противоречащему принципу равенства, закрепленному в Конституции. Комитет напоминает о том, что именно судебные органы государств-участников, а не Комитет занимаются оценкой фактов и сведений в том или ином конкретном случае. В данном случае Комитет, изучив решение Верховного суда, считает, что это решение не является явно произвольным или необоснованным. Соответственно, Комитет приходит к выводу о том, что данная жалоба является неприемлемой согласно статье 2 Факультативного протокола.

7.4 Что касается оставшейся жалобы на нарушение пункта 1 статьи 14 Пакта, то Комитет считает, что она является приемлемой, и приступает к ее рассмотрению по существу.

Рассмотрение сообщения по существу

8.1 Комитет по правам человека рассмотрел настоящее сообщение в свете всей предоставленной ему сторонами информации, как того требуют положения пункта 1 статьи 5 Факультативного протокола.

8.2 В отношении жалобы авторов сообщения на то, что они являются жертвами нарушения пункта 1 статьи 14 Пакта, Комитет принимает к сведению разъяснения государства-участника, которые не оспариваются авторами сообщения, о том, что авторы могли в любой момент запросить фамилии судей, участвовавших в принятии решения, обратившись к Секретарю Верховного суда. Поэтому Комитет считает, что представленные ему факты не свидетельствуют о каких-либо нарушениях пункта 1 статьи 14 Пакта.

9. Комитет по правам человека, действуя на основании пункта 4 статьи 5 Факультативного протокола, считает, что факты, которыми он располагает, не указывают на нарушение каких-либо положений Международного пакта о гражданских и политических правах.

[Принято на английском, испанском и французском языках, причем языком оригинала является английский. Впоследствии будет издано также на арабском, китайском и русском языках в качестве части ежегодного доклада Комитета Генеральной Ассамблее.]

О. Сообщение № 1089/2002, Раус против Филиппин (Соображения приняты 25 июля 2005 года, восемьдесят четвертая сессия) *

Представлено:

Леоном Р. Раусом (адвокатом не представлен)

Предполагаемая жертва:

автор сообщения

Государство-участник:

Филиппины

Дата сообщения:

10 июня 2002 года (первоначальное представление)

Тема сообщения : Справедливое судебное разбирательство и равенство состязательных возможностей при разбирательстве по делу, связанному с жестоким обращением с ребенком

Процедурные вопросы : отсутствуют

Вопросы существа: Справедливое и беспристрастное судебное разбирательство; равенство состязательных возможностей; презумпция невиновности; возможность перекрестного допроса свидетелей; неоправданная задержка в судопроизводстве, пересмотр дела судом более высокой инстанции в соответствии с законом, произвольный арест и содержание под стражей, непредоставление медицинской помощи как форма пытки

Статьи Пакта : статья 7; пункт 1статьи 9; и пункты 1, 2, 3 а), с), d ) и е) и 5 статьи 14

Статьи Факультативного протокола : 2, 3

Комитет по правам человека, учрежденный в соответствии со статьей 28 Международного пакта о гражданских и политических правах,

на своем заседании 25 июля 2005 года,

завершив рассмотрение сообщения № 1089/2002, представленного в Комитет по правам человека Леоном Р. Раусом в соответствии с Факультативным протоколом к Международному пакту о гражданских и политических правах,

приняв во внимание всю письменную информацию, представленную ему автором сообщения и государством-участником,

принимает следующее:

Соображения в соответствии с пунктом 4 статьи 5 Факультативного протокола

1. Автором сообщения от 21 июня 2002 года является американский гражданин Леон Р. Раус, который на момент первоначального представления содержался в тюрьме "Билибид" в городе Мунтинлупа в Филиппинах. Он был освобожден из-под стражи и депортирован в Соединенные Штаты Америки 29 сентября 2003 года. Он утверждает, что является жертвой нарушений Филиппинами1c татьи 7, пунктов 1, 2, 3 а), с), d) и е) и 5 и статьи 14 и пункта 1 статьи 9 Международного пакта о гражданских и политических правах (Пакта). Адвокатом он не представлен.

Справочная информация

2.1 Во время своей поездки в Филиппины автор 4 октября 1995 года был арестован предположительно за вступление в половые сношения с одним подростком мужского пола и за нарушение Закона о защите малолетних от совращения, который предусматривает уголовное наказание за половую связь между взрослыми и лицами моложе 18 лет. Хотя сотрудники полиции предлагали ему за взятку закрыть дело, автор, считая себя невиновным, решил пойти по пути судебного разбирательства.

2.2 По словам автора, полиция спровоцировала его и предъявила ему сфабрикованные обвинения. Около полудня в день ареста он прибыл в меблированные гостиничные апартаменты "Пичей", где встретил своего прежнего знакомого Харти Дансела в компании двух человек, Педро Августина и Годфри Доминго. Они вчетвером пообедали в ресторане, где Дансел предложил, чтобы Годфри занялся сексом с автором сообщения. Автор отказался, сославшись на то, что Годфри еще слишком молод, но Дансел, несмотря на это, настаивал на своем предложении и заверил автора в том, что Годфри уже достиг совершеннолетия.

2.3 Во второй половине дня те же трое молодых людей поджидали автора в его отеле. Дансел пригласил их подняться в номера автора. После того как автор принял душ, Дансел и Августин вышли из номера, оставив автора наедине с Годфри. Последний попросил воспользоваться ванной, где он снял с себя одежду. Когда в дверь постучали, автор открыл ее и в комнату вошли полицейские. В этот момент автор и Годфри были раздетыми.

2.4 Автор был арестован без ордера; его и Годфри доставили в полицейский участок, где Годфри Доминго (далее именуется предполагаемым потерпевшим) подписал в присутствии своих родителей соответствующее заявление, сделанное под присягой, и возбудил жалобу против автора. Он утверждал, что ему 15 лет и что автор склонил его к половым сношениям. В ходе последующих допросов предполагаемый потерпевший рассказал то же самое помощнику городского прокурора Аурелио, некоему д-ру Кадею и двум социальным работникам.

2.5 Д-р Кадей, осматривавший и опрашивавший предполагаемого потерпевшего после случившегося, отметил в медицинском свидетельстве, что, по словам потерпевшего, его понудили к содомии, однако по результатам освидетельствования это заявление не было ни подтверждено, ни опровергнуто.

2.6 11 октября 1995 года предполагаемый потерпевший при содействии своих родителей подписал аффидевит об отказе от претензий, подтвердив изложенную автором версию имеющих отношение к делу фактов, и признался, что он был вовлечен в провокацию, организованную сотрудниками полиции Августином и Данселом. Из постановления Апелляционного суда следует, что в этом документе предполагаемый потерпевший также заявил, что ему было 18 лет на тот момент, когда автора арестовали.

2.7 В соответствии с положениями пункта b) раздела 5 статьи III Закона 7610 Республики, известного еще в качестве "Закона об особой защите детей от совращения, эксплуатации и дискриминации", 19 октября автору были предъявлены обвинения в растлении малолетнего. 23 октября при предъявлении обвинения автор заявил о своей невиновности; в тот же день он подал ходатайство об освобождении под залог. 10 ноября Вторая палата Районного суда первой инстанции города Лаоаг (далее именуется Судом первой инстанции), вынесла решение о том, что "ходатайство об освобождении под залог было преждевременным в связи с тем, что сторона обвинения должна была завершить представление своих доказательств".

2.8 Несмотря на то, что предполагаемый потерпевший и его родители были вызваны в суд, они не явились на слушания 31 октября и 10 ноября 1995 года.

2.9 7 декабря 1995 года автор подал процессуальное возражение против доказательств главным образом на основе того, что в его деле сторона обвинения опиралась на заявления, сделанные третьим лицам предполагаемым потерпевшим, который был единственным очевидцем событий и который, несмотря на вызов в суд, не явился туда для перекрестного допроса. В процессуальном возражении содержалось указание на несоответствия в показаниях других свидетелей и на незаконность ареста, а также на принцип презумпции невиновности. К суду была обращена просьба прекратить производство по делу за недостаточностью улик.

2.10 22 января 1996 года, прежде чем автор представил заявление в свою защиту, Суд первой инстанции издал досудебный приказ, отклоняющий процессуальное возражение против собранных доказательств за отсутствием существа, и отметил, что "улик для судебного преследования [было] достаточно для доказательства виновности обвиняемого сверх разумных сомнений по поводу совершения преступления, в связи с которым ему были предъявлены обвинения". Сторона обвинения предъявила следующие косвенные доказательства: 1. Один свидетель в возрасте двадцати одного года сообщил, что за день до ареста автора он имел с последним половые сношения, и суд пришел к заключению, что, несмотря на его возраст, "внешне он выглядит как несовершеннолетний". Суд первой инстанции обосновал свой приказ такой оценкой доказательств, хотя они ему даже не были представлены в качестве доказательств стороной обвинения, и автор не имел возможности защитить себя от таких обвинений. 2.  Сотрудники полиции застали автора и предполагаемого потерпевшего обнаженными, когда они вошли в гостиничный номер. 3.  Предполагаемый потерпевший одинаково изложил то, что с ними произошло, двум социальным работникам, врачу, который его осматривал, и помощнику городского прокурора. Суд посчитал, что эти заявления предполагаемого потерпевшего, пусть даже сделанные вне зала суда, не являются просто неподтвержденными доказательствами.

2.11 2 февраля автор подал прошение о пересмотре своего дела, заявив, что при отсутствии показаний предполагаемого потерпевшего показания других свидетелей стороны обвинения представляют собой неподтвержденные улики и что не существует никаких доказательств несовершеннолетия потерпевшего.

2.12 11 марта Суд первой инстанции отклонил прошение о пересмотре дела за отсутствием существа.

2.13 26 марта автор подал ходатайство об истребовании дела из производства нижестоящего суда в Апелляционный суд, добиваясь отмены приказа Суда первой инстанции, которым было отклонено его процессуальное возражение против собранных доказательств от 22 января 1996 года, а также приказа того же суда от 11 марта 1996 года, которым было отказано в удовлетворении его прошения о пересмотре дела. Автор мотивировал свое ходатайство тем, что он был лишен права на очную ставку и перекрестный допрос показывающих против свидетелей, а также якобы незаконным характером его ареста и обыска его номера без соответствующего ордера.

2.14 Автор предъявляет текст замечаний Генерального солиситора в отношении записки по делу, представленной в Апелляционный суд, и свой ответ на замечания Генерального солиситора. В своих замечаниях Генеральный солиситор утверждает, что не было никакой необходимости доказывать факт фактической содомии по отношению к предполагаемому потерпевшему, поскольку другой раздел Закона 7610, а именно раздел 10  b ), статья  VI , предусматривает уголовное наказание "любого лица, которое проводит время или находится в компании несовершеннолетнего в возрасте 12 или менее лет либо которое на 10 или более лет его старше, в любом публичном или приватном месте, гостинице (…)". Генеральный солиситор отметил, что "уже сам факт того, что заявителя застали, когда он находился в компании Доминго (…), который был моложе его на 24 года (…), дает основание предположить, что в данном случае по крайней мере имело место совершение других действий, связанных с совращением малолетнего". Автор напоминает, что ему были предъявлены обвинения в нарушении пункта  b ) раздела 5 статьи  III Закона 7610, а не раздела 10  b ) статьи  VI .

2.15 24 сентября 1996 года Апелляционный суд отклонил ходатайство об истребовании дела, "которому явно была присуща процессуальная необоснованность", поскольку автор не представил своих оспаривающих доказательств и сделанные до суда показания предполагаемого потерпевшего были должным образом охарактеризованы в качестве косвенных улик. Суд пришел к выводу, что доказательства, предъявленные стороной обвинения, "могут в то же время быть достаточными для установления факта менее тяжкого преступления, квалифицируемого и подлежащего уголовному наказанию согласно разделу 10  b ) соответствующего закона". Суд также отметил, что якобы незаконный характер ареста автора касается лишь приобщения к доказательствам фотографий, сделанных в гостиничном номере в момент ареста.

2.16 29 октября 1996 года автор подал прошение о пересмотре решения Апелляционного суда. Он представляет текст замечаний Генерального солиситора и свой ответ на эти замечания.

2.17 12 февраля 1997 года Апелляционный суд отклонил прошение автора о пересмотре дела.

2.18 20 марта 1997 года автор направил ходатайство о пересмотре дела в Верховный суд, который отклонил его 23 июля 1997 года, поскольку "заявителю не удалось в достаточной степени доказать, что суд, против которого была направлена апелляция, совершил при вынесении оспариваемого решения какие-либо ошибки, дающие основание для отмены этого решения".

2.19 12 января 1998 года Суд первой инстанции пришел к заключению, что "признание Годфри Доминго по поводу происшедшего между ним и обвиняемым, о чем он неизменно сообщал различным официальным лицам сразу же после случившегося (…), не может быть опровергнуто аффидевитом об отказе от претензий, который написал Годфри Доминго при содействии своих родителей", поскольку предполагаемый потерпевший не явился в суд, чтобы подтвердить содержание этого документа. Суд постановил, что аффидевит об отказе от претензий следует считать в качестве неподтвержденного свидетельства, не имеющего доказательственной силы. Он счел автора виновным сверх разумных сомнений по поводу совершения преступления, в связи с которым ему были предъявлены обвинения. Ему был вынесен обвинительный приговор, предусматривающий наказание лишением свободы на срок от 10 лет, 2 месяцев и 21 дня до 17 лет, 4 месяцев и 1 дня.

2.20 Автор направил апелляцию в Апелляционный суд, который 18 августа 1999 года поддержал осуждение. Апелляционный суд исходил в своем решении из следующих соображений. По вопросу о возрасте предполагаемого потерпевшего Апелляционный суд отметил, что "суд первой инстанции не совершил никакой ошибки, не придав доказательственной силы аффидевиту об отказе от претензий, поскольку хорошо известно, что случаи отказа от ранее данных показаний, как правило, не внушают доверия и рассматриваются судами с большим предубеждением". По вопросу о неявке предполагаемого потерпевшего в суд для перекрестного допроса Апелляционный суд отметил, что это дело представляет собой исключение из общего правила о неприемлемости неподтвержденных свидетельств, поскольку заявления предполагаемого потерпевшего были сделаны сразу же после предполагаемых событий, и поэтому были естественными и закономерными. В отношении противоречащих друг другу версий в изложении фактов и показаний свидетелей со стороны обвинения и защиты суд постановил, что вопрос о надежности свидетелей является вопросом, относящимся к компетенции суда первой инстанции. В результате решение Суда первой инстанции было подтверждено.

2.21 Автор подал следующую апелляцию в Верховный суд 3 сентября 1999 года. Генеральный солиситор 21 января 2000 года высказал свои комментарии по этой апелляции, на которые автор ответил 25 мая 2000 года. Это было последним представлением автора в порядке апелляции в Верховный суд. Апелляция автора была отклонена Верховным судом 10 февраля 2003 года на том основании, что она не несет в себе вопроса права. После подачи прошения о пересмотре вышеуказанного постановления 7 марта 2003 года, Верховный суд отклонил обращение автора на тех же основаниях. Это решение от 23 апреля 2003 года гласит, что "отказ в удовлетворении обращения является ОКОНЧАТЕЛЬНЫМ".

2.22 Начиная с 2001 года, находясь в тюрьме, автор, как утверждается, испытывал большие страдания из ‑за почечных камней. Автор сообщает, что все анализы, которые было намечено провести во внетюремной больнице, откладывались по административным причинам, не относящимся на счет автора (невыход тюремных надзирателей на работу, отсутствие разрешения министерства юстиции, недостаточно настойчивые просьбы тюремных врачей). В результате необходимых анализов сделано не было и автор не прошел надлежащего курса диагностики и лечения. Он представляет копию медицинского свидетельства от 13 марта 2003 года, которое было составлено по результатам проведенного в этот день медицинского осмотра и в котором была высказана рекомендация в отношении условного помилования и добровольной депортации автора, с тем чтобы в Соединенных Штатах ему можно было бы организовать тщательное медицинское обследование и возможную операцию.

2.23 26 октября 2003 года автор проинформировал Комитет о том, что 29 сентября 2003 года, проведя 8 лет в тюрьме, он был освобожден и депортирован с Соединенные Штаты.

Жалоба

3.1 Автор утверждает, что является жертвой нарушения пунктов 1, 2, 3 а), с), d ) и е) и 5 статьи 14, пункта 1 статьи 9 и статьи 7 Пакта, поскольку по его делу не было проведено справедливого судебного разбирательства, он стал жертвой произвольного ареста и в результате пострадал от пыток, бесчеловечного или унижающего достоинство обращения в тюрьме.

3.2 Автор заявляет о нарушении пункта 1 статьи 14 и принципа равенства перед судами. Он представляет копию приказа об освобождении, который был издан тем же судом в другом деле через три дня после издания приказа об отклонении правового возражения автора против собранных доказательств. В этом деле Суд первой инстанции приказал освободить одного мужчину, который обвинялся в неоднократном изнасиловании малолетней девочки, поскольку потерпевшая дала аффидевит об отказе от претензий, а сама не явилась в суд. Суд пришел к выводу, что сторона обвинения не может неопровержимо доказать виновность обвиняемого, и разумные сомнения остаются. Автор считает, что его дело должно было рассматриваться таким же образом.

3.3 Автор утверждает, что является жертвой нарушения права на справедливое разбирательство его дела беспристрастным судом. Он ссылается на сделанные судьей выводы и заявляет, что оценка ею доказательств по делу носила пристрастный характер и что она не приняла во внимание серьезные несоответствия в свидетельских показаниях сотрудников полиции, а также, что сделанный ею выбор и толкования ею национальной судебной практики были произвольными и небеспристрастными. В частности, он ссылается на решение Верховного суда, которое судья использовала для обоснования своего приказа от 22 января 1996 года; в этом решении Верховный суд отметил, что признание обвиняемым своей вины через посредство другого лица не считается неподтвержденным свидетельством и принимается в качестве доказательства. В деле автора судья использовала "признания" (в действительности являющееся обвинениями) предполагаемого потерпевшего и постановила, что по тем же причинам, как и в вышеупомянутом решении, они не являются неподтвержденными свидетельствами. Автор заявляет, что на такую судебную практику можно опираться лишь в случае признания самого обвиняемого, а он никогда такого признания не делал. Он также утверждает, что доказательства, построенные на информации, которую предполагаемый потерпевший сообщил сотрудникам полиции, социальным работникам и врачу, не были сочтены неподтвержденными свидетельствами и, таким образом, допустимыми доказательствами, тогда как аффидевит об отказе от претензий, подписанный предполагаемым потерпевшим, и свидетельские показания окружного государственного атторнея, его рассматривавшего, были сочтены судьей в качестве неподтвержденных свидетельств, поскольку предполагаемый потерпевший не явился в суд для подтверждения того, что было написано в аффидевите. Было принято решение о том, что аффидевит об отказе от претензий не имеет никакой доказательственной силы. По мнению автора, это дополнительно говорит в пользу того, что действия судьи были проникнуты пристрастностью и предубежденностью.

3.4 Автор утверждает, что является жертвой нарушения пункта 2 статьи 14, поскольку к нему не был применен принцип презумпции невиновности. Он ссылается на приказ Суда первой инстанции от 22 января 1996 года (см. пункт 2.10 выше) и напоминает о том, что этот приказ был издан, прежде чем он мог предъявить какие-либо доводы в свою защиту. Он также утверждает, что несоответствия в свидетельских показаниях полицейских вызывают серьезные сомнения по поводу их надежности и что суду были предъявлены две противоречащие версии изложения фактов. Автор заявляет, что суд должен был истолковать какие-либо сомнения в пользу обвиняемого, но вместо этого суд истолковал сомнения в пользу стороны обвинения и осудил его в нарушение принципа презумпции невиновности.

3.5 Автор заявляет о различных нарушениях пункта 3 статьи 14. Он ссылается на решение Апелляционного суда от 24 сентября 1996 года, в котором суд постановил, что он может быть признан виновным в совершении преступления небольшой тяжести, связанного с совращением малолетнего, которое подлежит наказанию по другой статье соответствующего закона, а не по той статьей, согласно которой ему были предъявлены обвинения. Он утверждает, что это противоречит его праву быть уведомленным о характере и основании предъявляемого ему обвинения (пункт 3 а) статьи 14) и что это помешало ему подготовиться к защите в данном вопросе. Однако автор, как представляется, отказался от этой претензии в более позднем представлении, поскольку он не был признан виновным в совершении данного преступления.

3.6 Автор далее утверждает, что является жертвой нарушения пункта 3 с) статьи 14, гарантирующего право быть судимым без неоправданной задержки, поскольку Верховный суд, который обязан принимать решение по делу в течение 24 часов, вынес постановление по апелляции автора лишь по прошествии более 32 часов с того момента, как она была представлена ему на рассмотрение, тогда как автор находился в тюрьме.

3.7 По мнению автора, вследствие того факта, что суд строил свои решения и осуждение, в частности, на положении о том, что свидетель в возрасте 21 года якобы имел вид подростка, факта, который никогда не представлялся в качестве доказательства стороной обвинения, автор был лишен своего права защищать себя лично (пункт 3 d ) статьи 14).

3.8 Автор утверждает, что является жертвой нарушения своего права допрашивать показывающих против него свидетелей или иметь право на то, чтобы эти свидетели были допрошены (пункт 3 е) статьи 14), поскольку предполагаемый потерпевший, являвшийся единственным очевидцем событий, повлекших за собой осуждение автора, никогда не был в суде для перекрестного допроса.

3.9 Автор утверждает, что, произвольно отклонив его апелляцию, в которой ставились вопросы права, Верховный суд лишил автора его права на то, чтобы его осуждение было пересмотрено вышестоящей судебной инстанцией согласно закону (пункт 5 статьи 14).

3.10 Автор заявляет о нарушении пункта 1 статьи 9 и своего права на то, чтобы не быть подвергнутым произвольному аресту и содержанию под стражей, поскольку он был арестован без ордера на арест, и его прошение об освобождении под залог было отклонено, поскольку оно было сочтено преждевременным ввиду других событий в том смысле, что сторона обвинения должна была завершить свое расследование.

3.11 И наконец, автор утверждает, что является жертвой нарушения статьи 7, поскольку был подвергнут физическим и нравственным пыткам или жестоким, бесчеловечным и унижающим его достоинство обращению и наказанию. Он заявляет, что сильные боли, которыми он начал страдать в 2001 году из-за заболевания почек, и лишение его возможности сдать необходимые анализы и пройти должный курс диагностики и лечения представляли собой пытки или бесчеловечное и унижающее достоинство обращение. В этой связи он ссылается на медицинское свидетельство от 13 марта 2003 года. Он также утверждает, что страдания, вызванные решениями суда, а также отказ удовлетворить его просьбу навестить своего умирающего отца равнозначны нравственным пыткам или жестокому, бесчеловечному и унижающему достоинство обращению и наказанию.

Представление государства-участника по существу сообщения и замечания автора

4.1 В вербальной ноте от 3 ноября 2004 года государство-участник сделало свое представление по существу сообщения и не оспорило приемлемость сообщения. Оно утверждает, что аргументация автора в свою защиту о том, что он стал жертвой ложного обвинения, не была признана обоснованной Судом первой инстанции и Апелляционным судом с учетом решающих доказательств, полученных в порядке взятия показаний полицейских, заставших автора в гостиничном номере с предполагаемым потерпевшим, и свидетельских показаний социальных работников, государственного прокурора и врача, беседовавших с предполагаемым потерпевшим после ареста автора.

4.2 Государство-участник утверждает, что Верховный суд не мог рассматривать апелляцию автора через посредство истребования дела и прошения о пересмотре дела, поскольку в его претензиях поднимались вопросы факта, а не права. Верховный суд не может принимать решение по вопросам, связанным с рассмотрением доказательственной силы улик, представленных сторонами в судебном процессе.

4.3 Государство-участник отвергает утверждение о том, что автор не мог перекрестно допрашивать свидетелей в суде. Оно заявляет, что автор имел и на деле реализовал возможность проведения очной ставки и перекрестного допроса полицейских и социальных работников, которые также поставили подписи под жалобой против него (и, таким образом, также выступили на стороне обвинения) и которые дали свидетельские показания в суде.

4.4 Со ссылкой на утверждение автора о нарушении его права на равенство перед судами, предусмотренное пунктом 1 статьи 14, государство-участник заявляет, что обстоятельства дела об изнасиловании несовершеннолетней, упоминаемого автором, полностью отличались от обстоятельств дела автора. Оно подчеркивает, что в этом деле заявитель, в качестве которого выступало частное лицо, в дальнейшем отказалась от обвинения и не давала свидетельские показания в суде первой инстанции. Верховный суд пришел к выводу о том, что свидетельские показания следователей, повторивших то, что они услышали от жертвы, не могут быть приняты в качестве доказательств, поскольку они представляют собой неподтвержденные свидетельства. Государство-участник считает, что в нынешнем деле были другие свидетели, которые лично располагали несомненными сведениями о совершении автором преступления и являлись его фактическими очевидцами, а именно сотрудники полиции, заставшие его в гостиничном номере обнаженным в компании ребенка, который был также без одежды.

4.5 Государство-участник полагает, что судебное разбирательство по делу автора в Суде первой инстанции было справедливым.

5. 9 марта 2005 года автор первоначально прокомментировал замечания государства-участника. Он подтверждает свои претензии и отклоняет аргументацию государства-участника о том, что его осуждение основывалось на свидетельских показаниях полицейских, которые были очевидцами совершения им преступления. Он напоминает, что полицейские не давали свидетельских показаний о том, что они фактически видели , что он осуществлял половые сношения с предполагаемым потерпевшим.

Вопросы и процедура их рассмотрения в Комитете

Рассмотрение вопроса о приемлемости

6.1 Прежде чем рассматривать любую претензию, содержащуюся в том или ином сообщении, Комитет по правам человека должен в соответствии с правилом 93 своих правил процедуры решить вопрос о том, является ли данное сообщение приемлемым по смыслу Факультативного протокола к Пакту.

6.2 Комитет отмечает, что государство-участник не высказало никаких возражений относительно приемлемости сообщения, что автор исчерпал имеющиеся внутренние средства правовой защиты и что этот же вопрос не рассматривается в соответствии с другой процедурой международного разбирательства или урегулирования.

6.3 В отношении якобы имевшего место нарушения принципа равенства перед судом (пункт 1 статьи 14) Комитет отмечает, что автор высказал жалобу по поводу исхода своего судебного разбирательства в сравнении с исходом рассмотрения другого аналогичного дела. Комитет отмечает, что государство-участник утверждает, что обстоятельства дела, упоминаемого автором, были полностью отличными от обстоятельств дела автора. Комитет далее указывает, что пункт 1 статьи 14 Пакта гарантирует равенство процессуальных возможностей и не может быть истолкован как гарантирующий равенство результатов производства в компетентном суде. Этот аспект сообщения автора выходит за рамки сферы применения пункта 1 статьи 14 и поэтому является неприемлемым ratione materiae в соответствии со статьей 3 Факультативного протокола. Однако Комитет отмечает, что в сообщении поднимаются вопросы в отношении претензии, касающейся якобы имевшего место нарушения права на справедливое разбирательство дела беспристрастным судом, созданным на основании закона, и будет рассматривать эту часть претензии в рамках той же статьи.

6.4 В отношении утверждения о нарушении пункта 3 а) статьи 14 Комитет отмечает, что автор не был признан виновным в совершении преступления, отличного от преступления, в связи с которым ему были предъявлены обвинения. Эта претензия, таким образом, не была обоснована для целей приемлемости и является неприемлемой по смыслу статьи 2 Факультативного протокола.

6.5 В отношении якобы имевшего место нарушения пункта 3 d ) статьи 14 Комитет отмечает, что из представленных ему материалов явствует, что автор присутствовал на проводившемся по его делу разбирательстве и что ему была предоставлена правовая помощь. Факт акцентирования судом внимания на том, что свидетель, которому был 21 год, якобы выглядел как подросток, на который ссылается автор в подкрепление своей претензии, выходит за рамки сферы применения пункта 3  d ) статьи 14 и поэтому является неприемлемым ratione materiae в соответствии со статьей 3 Факультативного протокола.

6.6 Комитет считает, что остальные утверждения автора были в достаточной степени обоснованы для целей приемлемости, и поэтому объявляет сообщение приемлемым в той мере, в которой в нем поднимаются вопросы по пунктам 1, 2, 3 с) и е) и 5 статьи 14, пункту 1 статьи 9 и статье 7 Пакта.

Рассмотрение сообщения по существу

7.1 Комитет по правам человека рассмотрел настоящее сообщение с учетом всей информации, представленной ему сторонами, как это предусмотрено пунктом 1 статьи 5 Факультативного протокола.

7.2 Комитет напоминает о своей правовой практике, согласно которой оценивать факты и доказательства в конкретном деле, как правило, должны суды государств - участников Пакта, если только он не удостоверится в том, что такая оценка явно носила произвольный характер или была равноценна отказу в правосудии. В нынешнем деле Комитет отмечает, что судья осудила автора, в частности, на том основании, что заявления, сделанные предполагаемым потерпевшим, пусть даже вне суда, не были просто неподтвержденными доказательствами. Кроме того, судья не признала аффидевит предполагаемого потерпевшего об отказе от претензий в качестве доказательства, тогда как она признала таковым его первые показания, хотя оба эти заявления были в равной степени подтверждены свидетелями, которые лично не располагали несомненными сведениями о соответствующих фактах. И наконец, автор должен был опровергать сомнительные доказательства и даже доказательства, которые не были представлены в суде (то, что свидетель, которому был 21 год, выглядел в качестве подростка, а также несовершеннолетний возраст предполагаемого пострадавшего). В этих обстоятельствах Комитет считает, что сделанный судом выбор приемлемых доказательств, в частности в отсутствие каких-либо улик, подтвержденных предполагаемым потерпевшим, а также их оценка носили явно произвольный характер в нарушение пункта 1 статьи 14 Пакта.

7.3 В свете этого вывода в отношении пункта 1 статьи 14 нет никакой необходимости рассматривать претензию, возникающую в связи с пунктом 2 статьи 14.

7.4 Применительно к якобы имевшим место неоправданным задержкам в производстве по делу Комитет отмечает, что Верховный суд вынес свое решение 10 февраля 2003 года, т.е. по прошествии более 41 месяца с момента подачи апелляции 3 сентября 1999 года, наряду с представленными в Апелляционный суд записками по делу, последняя из которых датируется 25 мая 2000 года. Таким образом, в данном случае была задержка продолжительностью в два года и восемь месяцев между последней представленной в Апелляционный суд запиской по делу и решением Верховного суда. В целом между арестом автора и вынесением решения Верховного суда прошло шесть с половиной лет. Исходя из материалов, имеющихся в распоряжении Комитета, эти задержки нельзя отнести на счет подачи автором своих апелляций. При отсутствии каких-либо релевантных разъяснений от государства-участника Комитет делает вывод о наличии нарушения пункта 3 с) статьи 14.

7.5 Относительно заявления о том, что автор был лишен своего права на перекрестный допрос ключевого свидетеля обвинения, Комитет принимает к сведению утверждение государства-участника о том, что автор имел и использовал возможность перекрестного допроса официальных лиц, которые также поставили подписи под жалобой против него. Вместе с тем Комитет отмечает, что, несмотря на изданный приказ о явке предполагаемого потерпевшего в суд для дачи свидетельских показаний, ни предполагаемого потерпевшего, ни его родителей якобы обнаружить не удалось. Комитет далее напоминает, что заявлению этого свидетеля, сделанному вне суда, было уделено значительное внимание. Учитывая, что автор не мог перекрестно допросить предполагаемого потерпевшего, хотя он являлся единственным очевидцем якобы имевшего место преступления2, Комитет приходит к заключению, что автор стал жертвой нарушения пункта 3 е) статьи 14.

7.6 По поводу предполагаемого нарушения пункта 5 статьи 14 Комитет отмечает, что автор заявил, что Верховный суд отклонил его апелляцию, в которой, по его мнению, поднимались вопросы права, не рассмотрев существа дела, на том основании, что указанный суд рассматривает лишь вопросы права. Он отнюдь не высказывает претензию, что его приговор не был пересмотрен судом более высокой инстанции. Кроме того, факты показывают, что осуждение автора Судом первой инстанции было пересмотрено Апелляционным судом, который является судом более высокой инстанции по смыслу пункта 5 статьи 14. Комитет отмечает, что эта статья не гарантирует пересмотр дела несколькими судами. Соответственно, Комитет приходит к выводу о том, что имеющиеся в его распоряжении факты не обнаруживают нарушения пункта 5 статьи 14 Пакта.

7.7 В отношении предполагаемого нарушения права на то, чтобы не быть подвергнутым произвольному аресту и содержанию под стражей, представляется неоспоримым, что автор был арестован без ордера на арест. Государство-участник не оспорило это утверждение и не представило никаких обоснований ареста автора без ордера на арест. Комитет приходит к заключению, что автор стал жертвой нарушения пункта 1 статьи 9.

7.8 Применительно к заявлению автора по статье 7 Комитет напоминает, что государства-участники обязаны соблюдать некоторые минимальные стандарты содержания под стражей, включающие в себя положение о медицинском ухода за больными заключенными и их лечении, согласно правилу 22 (2) Минимальных стандартных правил обращения с заключенными3. Из неоспоренного заявления автора с очевидностью вытекает, что он страдал от сильной боли из-за обострения заболевания почек и что он не смог получить надлежащего медицинского ухода со стороны тюремных властей. Поскольку автор страдал от такой боли значительный период времени, с 2001 года вплоть до своего освобождения в сентябре 2003 года, Комитет считает, что он стал жертвой жестокого и бесчеловечного обращения в нарушение статьи 7. В свете этого вывода нет необходимости рассматривать дополнительную претензию автора по статье 7.

8. Комитет по правам человека, действуя согласно пункту 4 статьи 5 Факультативного протокола, полагает, что факты, которыми он располагает, свидетельствуют о нарушении пунктов 1 и 3 с) и е) статьи 14, пункта 1 статьи 9 и статьи 7 Международного Пакта о гражданских и политических правах.

9. В соответствии с пунктом 3 а) статьи 2 Пакта государство-участник обязано обеспечить автору эффективное средство правовой защиты, включая надлежащую компенсацию, в частности, за тот период, когда он содержался в предварительном заключении и тюрьме.

10. Принимая во внимание, что, присоединившись к Факультативному протоколу, государство-участник признало компетенцию Комитета выносить решения по факту наличия или отсутствия нарушения Пакта и что, согласно статье 2 Пакта, государство-участник обязано гарантировать всем, находящимся в пределах его территории и под его юрисдикцией лицам права, признаваемые в Пакте, и обеспечивать действенные и имеющие исковую силу средства правовой защиты в случае установления факта нарушения, Комитет хотел бы получить от государства-участника в 90 ‑дневный срок информацию о принятых мерах во исполнение настоящих Соображений Комитета.

[Принято на английском, испанском и французском языках, причем языком оригинала является английский. Впоследствии будет издано также на арабском, китайском и русском языках в качестве части ежегодного доклада Комитета Генеральной Ассамблее.]

P . Сообщение № 1095/2002, Гомарис против Испании

(Соображения приняты 22 июля 2005 года, восемьдесят четвертая сессия) *

Представлено :

г-ном Бернардино Гомарисом Валерой

(представлен адвокатом г-ном Хосе Луисом Масоном Костой)

Предполагаемая жертва :

автор

Государство-участник :

Испания

Дата сообщения :

4 сентября 1997 года (первоначальное представление)

Тема сообщения: Уголовное разбирательство с соблюдением надлежащих процессуальных гарантий

Процедурные вопросы: Достаточное обоснование предполагаемого нарушения - исчерпание внутренних средств правовой защиты

Вопросы с ущества: Право быть судимым без неоправданной задержки - право не быть принуждаемым к даче показаний против самого себя или к признанию себя виновным - право на то, чтобы осуждение или приговор были пересмотрены вышестоящей судебной инстанцией согласно закону

Статья Пакта: подпункты c ) и g ) пункта 3 и пункт 5 статьи 14

Статьи Факультативного протокола: статья 2 и пункт 2 b) статьи 5

Комитет по правам человека , учрежденный в соответствии со статьей 28 Международного пакта о гражданских и политических правах,

на своем заседании 22 июля 2005 года,

завершив рассмотрение сообщения № 1095/2002, представленного Комитету по правам человека г-ном Бернардино Гомарисом Валерой в соответствии с Факультативным протоколом к Международному пакту о гражданских и политических правах,

приняв во внимание все письменные материалы, представленные ему автором сообщения и государством-участником,

принимает следующее:

___________________________

* В рассмотрении настоящего сообщения принимали участие следующие члены Комитета: г ‑н Нисуке Андо, г-н Прафуллачандра Натварлал Бхагвати, г ‑н Альфредо Кастильеро Ойос, г ‑жа Кристина Шане, г-н Морис Глеле Аханханзо, г ‑н Эдвин Джонсон, г-н Ахмед Тауфик Халиль, г-н Майкл О'Флаэрти, г-жа Элизабет Пальм, сэр Найджел Родли, г-н Иван Ширер, г-н Иполито Солари Иригойен, г ‑жа Рут Уэджвуд и г ‑н Роман Верушевский.

К настоящему документу прилагаются в качестве добавления тексты особых мнений, подписанных следующими членами Комитета: г-жой Элизабет Пальм, г ‑ном Нисуке Андо, г ‑ном Майклом О'Флаэрти и г-жой Рут Уэджвуд.

Соображения согласно пункту 4 статьи 5 Факультативного протокола

1. Автором сообщения от 4 сентября 1997 года является гражданин Испании Бернардино Гомарис Валера, родившийся в 1960 году. Он утверждает, что является жертвой нарушения Испанией подпунктов c ) и g ) пункта 3 и пункта 5 статьи 14 Пакта. Факультативный протокол вступил в силу для государства-участника 25 апреля 1985 года. Автор представлен адвокатом Хосе Луисом Масоном Костой.

Справочная информация

2.1 Автор работал менеджером по продажам в компании "Колониалес Пельисер СА" в Мурсии. 20 января 1989 года он подписал документ частного характера, в котором признал свою задолженность перед компанией. После подписания данного документа автор продолжал работать в компании до мая 1990 года, когда он был уволен. Впоследствии автор и компания подписали мировое соглашение в суде Мурсии № 4 по решению социальных споров, на основании которого было прекращено действие трудового договора, а суммы, причитавшиеся автору в порядке оплаты труда и расчета при увольнении, вычтены из суммы задолженности, подтвержденной автором в январе 1989 года.

2.2 Компания предъявила автору иск за незаконное присвоение средств. 16 мая 1996 года в суде Мурсии № 2 по уголовным делам автор был оправдан. Компания подала апелляционную жалобу. 16 сентября 1996 года в ходе судебного заседания провинциального суда автор был признан виновным в незаконном присвоении средств и приговорен к 5 месяцам лишения свободы, увольнению с государственной службы, лишению права голоса и оплате судебных издержек.

2.3 Автор подал в Конституционный суд ходатайство по процедуре ампаро, которое было отклонено 29 января 1997 года. В ходатайстве автор ссылался на нарушение его права не быть принуждаемым к даче показаний против самого себя, утверждая, что единственным основанием для его осуждения послужил факт признания им задолженности перед компанией, и на нарушение его права быть судимым без неоправданной задержки. Несмотря на то, что автор высказал это последнее утверждение в начале устного судебного слушания, как того требует уголовно-процессуальное законодательство, Конституционный суд счел, что автор несвоевременно сослался на свой довод, поскольку задержка уже прекращена. В отношении утверждения о нарушении права не быть принуждаемым к даче показаний против самого себя Конституционный суд, как следует из текста решения данного суда, представленного автором, заключил, что доказательственная сила факта признания задолженности никоим образом не нарушает права не быть принуждаемым к даче показаний против самого себя, поскольку, во ‑первых, признание долга предшествовало судебному процессу и, во ‑вторых, автор не ссылался на тот факт, что он признал свой долг под каким-либо давлением.

Жалоба

3.1 Автор утверждает, что имело место нарушение его права не быть принуждаемым к даче показаний против самого себя (подпункт g ) пункта 3 статьи 14 Пакта), поскольку единственное доказательство, на котором основывалось выдвинутое против него обвинение, состояло в признании долга, которое он сделал задолго до начала уголовного разбирательства. Автор настаивает на том, что такое признание долга, посредством которого он урегулировал свои взаимоотношения с компанией, было получено обманным путем.

3.2 Автор утверждает, что имело место нарушение его права быть судимым без неоправданной задержки (подпункт с) пункта 3 статьи 14 Пакта), поскольку с момента начала процесса и до дня, когда состоялось судебное слушание, прошло 3 года 4 месяца и 29 дней. Обстоятельства его дела не были столь сложными, чтобы служить оправданием подобной задержки.

3.3 Автор заявляет о нарушении пункта 5 статьи 14 Пакта на том основании, что он был впервые осужден во второй инстанции апелляционным судом, причем он не имел права ходатайствовать о пересмотре осуждения в вышестоящей судебной инстанции. Несмотря на то, что данное утверждение не фигурировало в заявлении, поданном в Конституционный суд, автор считает, что это было бы бессмысленно, поскольку в законе об уголовном судопроизводстве не предусмотрена возможность обжалования приговора, в первый раз вынесенного обвиняемому апелляционным судом. Согласно юриспруденции Конституционного суда, механизмы оспаривания правовых норм по процедуре ампаро не применимы, если они задействуются частным лицом, а не учреждениями, конституционно уполномоченными проверять соответствие законов Конституции. Кроме того, автор сослался на решение Конституционного суда от 26 июня 1999 года, в котором установлено, что обвинительный приговор, вынесенный апелляционным судом после оправдания судом первой инстанции, не нарушает права на пересмотр дела.

Замечания государства-участника относительно приемлемости и существа сообщения

4.1 В отношении фактов, изложенных автором, государство-участник отмечает, что, как указано в документе о признании задолженности, автор без ведома и согласия компании присвоил 4 725 369 песет, и что автор продолжал работать в компании, с тем чтобы погасить данный долг. Позже автор заявил, что из его дома были украдены семь миллионов песет, полученные от клиентов компании. По этой причине компания потеряла доверие к автору, и 4 февраля 1991 года он был уволен, а затем против него было возбуждено уголовное дело.

4.2 В связи с предполагаемым нарушением подпункта с) пункта 3 статьи 14 Пакта государство-участник утверждает о неисчерпании автором внутренних средств правовой защиты. Оно заявляет, что право на рассмотрение дела без неоправданных задержек защищено в Испании двумя способами: i) путем обращения с требованием о его восстановлении по существу. В случае, когда имеет место неоправданная задержка, пострадавший имеет право заявить об этом в судебную инстанцию, которая рассматривает данное дело, а если суд не прекратит задержку, то пострадавший может обратиться в Конституционный суд, который рассмотрит жалобу и, если сочтет ее обоснованной, вынесет решение о немедленном прекращении задержки; ii) путем возмещения ущерба. Пострадавший должен, следуя законодательно установленному порядку, подать иск о возмещении ущерба, вызванного задержкой. Европейский суд по правам человека неоднократно заявлял, что возмещение ущерба является признанным и действенным внутренним средством правовой защиты, а посему в тех случаях, когда оно не задействуется, жалоба признается неприемлемой ввиду неисчерпания внутренних средств правовой защиты1. В данном конкретном случае государство-участник отмечает, что во время проведения следствия по делу (расследование велось 3 года и 11 дней) автор не подавал никаких ходатайств в соответствующие инстанции. По окончании же расследования автор в начале слушания дела сослался на якобы имевшую место неоправданную задержку в ходе расследования, которое к тому времени уже было завершено. Поскольку к тому моменту задержек уже не было, то автору следовало бы прибегнуть к подаче иска о возмещении ущерба. Автор этого не сделал, а посему его жалоба является неприемлемой по причине неисчерпания внутренних средств правовой защиты.

4.3 В отношении предполагаемого нарушения подпункта g) пункта 3 статьи 14 государство-участник заявляет, что документ, в котором автор признает за собой факт присвоения денег компании, был составлен до возбуждения уголовного разбирательства; право же не быть принуждаемым к даче показаний против самого себя применимо исключительно к последнему. Документ был подписан автором добровольно, причем не имеется никаких доказательств того, что заявление автора, внесенное в документ, сделано под каким-либо давлением или принуждением. Содержание этого документа послужило основанием вынесения автору оправдательного приговора в первой инстанции, так как судья посчитал его доказательством того факта, что у автора не было намерения присвоить средства компании. Провинциальный суд отменил это решение и пришел к заключению, что имело место преднамеренное присвоение средств. Государство-участник полагает, что если документ послужил основанием для вынесения оправдательного приговора, то необоснованно затем пытаться не признавать его в случае вынесения решения о признании обвиняемого виновным, особенно если принять во внимание дальнейшее поведение автора. Государство-участник настаивает на том, что данная часть жалобы является неприемлемой в соответствии со статьей 3 Факультативного протокола за отсутствием факта нарушения.

4.4 В отношении предполагаемого нарушения пункта 5 статьи 14 Пакта государство-участник заявляет о неприемлемости сообщения ввиду неисчерпания внутренних средств правовой защиты. Оно указывает, что автор должен был прибегнуть к подаче ходатайства по процедуре ампаро в Конституционный суд и добавляет, что утверждение автора о том, будто частное лицо не может задействовать средство правовой защиты ампаро в порядке признания неконституционности правовых норм, не соответствует действительности, ибо в законе в явно выраженной форме разрешено использование этого механизма в тех случаях, когда частные лица полагают, что было допущено ущемление их основных прав. По существу данного утверждения государство-участник указывает, что право на рассмотрение дела в двух инстанциях не должно трактоваться абсурдно, т.е. как право на "двойное рассмотрение в двух и еще в двух инстанциях", и ссылается на текст пункта 2 статьи 2 Протокола № 7 к Европейской конвенции о правах человека, согласно которому из этого права могут делаться исключения в случаях, когда соответствующее лицо было признано виновным и осуждено в результате пересмотра его оправдания в первой инстанции. Государство-участник добавляет, что пункт 5 статьи 14 Пакта нельзя воспринимать как запрет на использование сторонами обвинения средств правовой защиты. Право, закрепляемое в пункте 5 статьи 14, имеет целью устранение правовой незащищенности. В случае же автора отсутствия правовой защищенности не наблюдалось, так как его претензии были рассмотрены и по ним было вынесено решение двумя различными судебными органами в соответствии с законодательством, а посему автор не может утверждать, что пересмотра не проводилось.

4.5 Государство-участник далее отмечает, что в первоначальном заявлении, датируемом сентябрем 1997 года, ничего не говорилось о якобы имевшем место нарушении пункта 5 статьи 14 Пакта; автор впервые сослался на это нарушение в декабре 1999 года. 23 апреля 2001 года - спустя два года после представления первоначальной жалобы - автор сослался на текст решения Конституционного суда от 28 июня 1999 года в порядке доказательства отсутствия необходимости подачи в Конституционный суд ходатайства по процедуре ампаро. Государство-участник утверждает, что вынесенное решение не отменяет требование об исчерпании внутренних средств правовой защиты, установленное в пункте 2 статьи 5 Факультативного протокола. Оно делает вывод о необходимости признать сообщение неприемлемым, поскольку автор никогда не поднимал во внутренних судах вопрос о предполагаемом нарушении пункта 5 статьи 14.

Комментарии автора по замечаниям государства-участника

5.1 В связи с предполагаемым нарушением подпункта с) пункта 3 статьи 14 Пакта автор настаивает на том, что период времени, прошедший с момента подачи иска до вынесения приговора и превышающий три года, явно свидетельствует о нарушении права быть судимым без неоправданной задержки.

5.2 В связи с предполагаемым нарушением подпункта g) пункта 3 статьи 14 Пакта автор считает, что право не быть принуждаемым к даче показаний против самого себя не только запрещает такое поведение во время процесса, но также имеет и другие следствия. В данном конкретном случае автор был осужден исключительно на основании того факта, что он признал долг, сделанный за семнадцать месяцев до предъявления иска, т.е. на основании заявления, посредством которого он стремился урегулировать свои разногласия с компанией. Ни самой компанией, ни прокуратурой не было представлено никаких прямых доказательств совершения преступления в виде незаконного присвоения средств. Совершенно очевидно, что документ был составлен в обстановке доверия и готовности автора урегулировать ряд своих долговых обязательств. Признание автором своей виновности вне процесса рассмотрения данного дела, основанное на доверительных отношениях, не может служить единственным основанием вынесения приговора обвиняемому, ибо в таком случае это противоречит праву не быть принуждаемым к даче показаний против самого себя или к признанию себя виновным, что в равной мере относится к праву не быть принуждаемым к даче показаний против самого себя обманным путем.

5.3 В связи с предполагаемым нарушением пункта 5 статьи 14 Пакта автор настаивает на том, что он впервые был осужден апелляционным судом. Он указывает, что - в отличие от других государств-участников - при ратификации Пакта Испания не внесла оговорки, предусматривающей исключение случаев, когда соответствующее лицо осуждается в результате пересмотра его оправдания. Он добавляет, что государство-участник связано обязательством гарантировать право на пересмотр приговора, выносимого в первый раз во второй инстанции. Автор признает, что в первоначальном сообщении он ошибочно заявил, что частные лица не могут задействовать средство правовой защиты ампаро в порядке признания неконституционности законов, нарушающих основные права. Вместе с тем, прибегать к такому средству правовой защиты было бесполезно, поскольку, согласно правовой практике Конституционного суда, приговор, выносимый впервые апелляционным судом, не нарушает права на обращение в суд второй инстанции.

Вопросы и процедуры их рассмотрения в Комитете

6.1 Перед рассмотрением любой жалобы, содержащейся в сообщении, Комитет по правам человека должен в соответствии с правилом 93 своих Правил процедуры принять решение о том, является ли данное сообщение приемлемым согласно Факультативному протоколу к Международному пакту о гражданских и политических правах.

6.2 В связи с предполагаемым нарушением подпункта g) пункта 3 статьи 14 Комитет отмечает, что, как соглашается сам автор, документ о признании долга был подписан им добровольно2 еще до начала возбужденного против него уголовного разбирательства, и что в данном документе им признается факт удержания в свою пользу денег, принадлежащих компании, причем последняя не была поставлено об этом в известность и не давала своего согласия. Комитет напоминает свою правовую практику, согласно которой формулировку пункта 3 g ) статьи 14, т.е. никто не должен "быть принуждаемым к даче показаний против самого себя или к признанию себя виновным", следует понимать в смысле отсутствия какого бы то ни было прямого или косвенного физического или психологического воздействия на обвиняемого со стороны ведущих расследование органов с целью получения признания в виновности3. В отношении утверждения автора о том, что документ о признании задолженности, составленный во внесудебном порядке, стал единственным доказательством, на основании которого он был осужден, Комитет отмечает, что в обвинительном приговоре признается ответственность автора за свое поведение до, во время и после подписания указанного документа, что, по мнению суда, подтверждало злонамеренность автора. Согласно постоянной практике Комитета, он не компетентен заниматься переоценкой фактов и доказательств, установленных национальными судами, если только такая оценка не является явно произвольной или не представляет собой отказ в правосудии, чего в данном конкретном случае не наблюдается. Комитет приходит к выводу, что автор не обосновал для целей приемлемости жалобы свое утверждение о нарушении подпункта g) пункта 3 статьи 14 Пакта и заключает, что данная часть сообщения является неприемлемой согласно статье 2 Факультативного протокола.

6.3 В связи с утверждением о неоправданном затягивании разбирательства Комитет принимает к сведению довод государства-участника о том, что автор имел возможность обратиться в соответствующую инстанцию в порядке прекращения задержки, а после окончания задержки предъявить иск о возмещении ущерба. Комитет отмечает, что автор не оспаривает и не опровергает аргументы государства-участника, согласно которым иск о возмещении ущерба является эффективным средством правовой защиты. Поэтому Комитет считает, что данная часть сообщения является неприемлемой в соответствии с подпунктом b ) пункта 2 статьи 5 Факультативного протокола4.

6.4 В связи с предполагаемым нарушением пункта 5 статьи 14 Пакта Комитет принимает к сведению довод автора о том, что средство правовой защиты в виде подачи в Конституционный суд ходатайства по процедуре ампаро является неэффективным, поскольку, согласно прецедентной практике Конституционного суда, приговор, выносимый впервые апелляционным судом, не нарушает права на обращение в суд второй инстанции. В частности, Комитет напоминает свою правовую практику, согласно которой исчерпанию подлежат только те средства правовой защиты, которые имеют обоснованный шанс на успех, и повторяет, что в случаях, когда высший внутренний суд страны выносит решение по рассматриваемому вопросу исходя из своей судебной практики, лишая тем самым апелляцию во внутренние суды какого-либо шанса на успех, для целей Факультативного протокола автор не обязан исчерпывать средства внутренней защиты5. В данном конкретном случае такое решение было принято в отношении несколько более позднего дела, однако оно лишь подтвердило, что указанное средство правовой защиты не принесло бы результата.

6.5 На основании вышеизложенного Комитет заявляет, что утверждения автора в отношении пункта 5 статьи 14 являются приемлемыми, и переходит к рассмотрению существа вопроса.

7.1 Согласно пункту 5 статьи 14 Пакта, каждый, кто осужден за какое-либо преступление, имеет право на то, чтобы его осуждение и приговор были пересмотрены вышестоящей судебной инстанцией согласно закону. Комитет напоминает, что выражение "согласно закону" не предусматривает намерения оставить само наличие права на пересмотр на усмотрение государств-участников. Напротив, формулировка "согласно закону" скорее должна определять форму и условия, в соответствии с которыми осуществляется пересмотр судом более высокой инстанции данного дела6. Пункт 5 статьи 14 гарантирует право не только на передачу приговора на рассмотрение вышестоящей судебной инстанцией, что в случае автора имело место, но и на пересмотр осуждения во второй инстанции, чего в отношении автора сделано не было. В отсутствие оговорки государства-участника обстоятельство, когда соответствующее лицо осуждается судом второй инстанции в результате пересмотра его оправдания в первой инстанции, не может само по себе ущемлять его право на пересмотр приговора и осуждения вышестоящей судебной инстанцией. Следовательно, Комитет приходит к заключению, что факты, изложенные в сообщении, свидетельствуют о нарушении пункта 5 статьи 14 Пакта .

8. Комитет по правам человека, действуя в соответствии с пунктом 4 статьи 5 Факультативного протокола к Международному пакту о гражданских и политических правах, считает, что представленные ему факты свидетельствуют о нарушении пункта 5 статьи 14 Пакта.

9. На основании пункта 3 а) статьи 2 Пакта государство-участник должно обеспечить автору эффективное средство правовой защиты, включая пересмотр его осуждения вышестоящим судом.

10. Присоединившись к Факультативному протоколу, Испания признала компетенцию Комитета выносить решения по факту наличия или отсутствия нарушений Пакта. В соответствии со статьей 2 Пакта государство-участник обязано обеспечивать всем находящимся в пределах его территории или под его юрисдикцией лицам права, признаваемые в Пакте, и гарантировать им действенное и применимое средство правовой защиты в случае установления факта нарушения. Комитет желал бы получить от государства-участника в течение 90 дней информацию о принятых мерах по практической реализации вынесенных Комитетом соображений. Государству-участнику предлагается опубликовать соображения Комитета.

[Принято на английском, испанском и французском языках, причем языком оригинала является испанский. Впоследствии будет издано также на арабском, китайском и русском языках в качестве части ежегодного доклада Комитета Генеральной Ассамблее.]

ДОБАВЛЕНИЕ

Особое (несогласное) мнение члена Комитета г-жи Элизабет Пальм, к которому присоединяются члены Комитета г-н Нисуке Андо и г-н Майкл О'Флаэрти

К сожалению, я не могу согласиться с мнением большинства относительно того, что в рассматриваемом деле автор не обязан был исчерпывать все внутренние средства правовой защиты.

Автор утверждает, что в его случае представлять ходатайство по процедуре ампаро было бессмысленно. Государство-участник придерживается противоположного мнения. Я констатирую, что в первоначальной жалобе, представленной автором в сентябре 1997 года, не содержалось упоминания о предполагаемом нарушении пункта 5 статьи 14 Пакта, на которое автор впервые сослался в декабре 1999 года. В своем сообщении от 23 апреля 2001 года автор привел выдержку из решения Конституционного суда от 28 июня 1999 года в подкрепление утверждения о том, что в представлении ходатайства по процедуре ампаро не было необходимости.

Согласно правовой практике Комитета, автор должен добиваться исчерпания только тех средств правовой защиты, которые имеют обоснованный шанс на успех. При наличии же прецедентной практики, свидетельствующей о бесполезности апелляционного обжалования, в исчерпании этого средства правовой защиты нет необходимости. В рассматриваемом деле у автора имелась возможность подать в Конституционный суд ходатайство по процедуре ампаро, настаивая на нарушении одного из своих основных прав, поскольку нормы, регулирующие уголовное судопроизводство, не предусматривают возможность обжалования приговора, вынесенного апелляционным судом в том случае, когда обвиняемый впервые признается им виновным. Таким образом, автор не задействовал средство правовой защиты ампаро.

На день вынесения окончательного решения по делу автора - 29 января 1997 года - не существовало соответствующей прецедентной практики Конституционного суда. До 26 июня 1999 года Конституционный суд не постановлял, что признание виновности обвиняемого апелляционным судом после вынесения ему оправдательного приговора судом первой инстанции не нарушает права на пересмотр дела.

На мой взгляд, автор не может для целей обоснования отсутствия необходимости в исчерпании внутренних средств правовой защиты опираться на решение Конституционного суда, вынесенное почти через два с половиной года после завершения официального рассмотрения дела. Поскольку на тот день не существовало никакой соответствующей правовой или прецедентной практики, автору следовало бы прибегнуть к подаче ходатайства по процедуре ампаро. Однако он этого не сделал. Таким образом, по моему мнению, в связи со своей жалобой автор не исчерпал внутренние средства правовой защиты по смыслу пункта 5 статьи 14 Пакта.

[ Подпись ] Элизабет Пальм

[ Подпись ] Нисуке Андо

[ Подпись ] Майкл О'Флаэрти

[Составлено на английском, испанском и французском языках, причем языком оригинала является английский. Впоследствии будет издано также на арабском, китайском и русском языках в качестве части ежегодного доклада Комитета Генеральной Ассамблее.]

Особое мнение члена Комитета г-жи Рут Уэджвуд

Я присоединяюсь к своей коллеге Элизабет Пальм, которая ставит под сомнение целесообразность рассмотрения по существу заявления автора, представленного на основании пункта 5 статьи 14 Пакта, в связи с тем, что автор не исчерпал имеющиеся на национальном уровне средства правовой защиты. Когда в конце 1996 года автор подал в испанский Конституционный суд ходатайство по процедуре ампаро, то в числе прочих аргументов, изложенных в жалобе, он не привел никакого довода, аналогичного тому, на который в настоящее время он ссылается в Комитете по правам человека. В частности, он не прибегнул к подаче в Конституционный суд какой-либо жалобы на то, что в испанском законодательстве об уголовном судопроизводстве не предусмотрено, что в случае, когда приговор выносится судом второй инстанции, не имеется возможности использования в полной мере права на обжалование. Как известно, в первоначальном сообщении, представленном автором Комитету по правам человека в сентябре 1997 года, ничего не говорилось о данном обстоятельстве; автор впервые сослался на него в 1999 году. (Его первоначальное сообщение в адрес Комитета было официально зарегистрировано в 2002 году.)

На решение же Конституционного суда, принятое в отношении иного и более позднего дела, - хотя и считается, что оно имеет ключевое значение для рассматриваемого вопроса, - не следовало бы ссылаться как на решающий довод применительно к требованию об исчерпании национальных средств правовой защиты. Например, многие правовые системы по сути дела исключают возможность ретроактивного применения новых правовых норм, если только одна из сторон не подала предварительно иск в национальные суды. Эта сторона должна обосновать свои утверждения и поставить вопрос в соответствующей форме. В данном случае интересы автора представляет адвокат, что еще больше обосновывает применимость в обычном порядке требования об исчерпании внутренних средств правовой защиты в качестве необходимого условия приемлемости.

Кроме того, утверждение автора на основании пункта 5 статьи 14 Пакта по своей сути может поднимать более серьезные проблемы, нежели об этом сказано в соображениях Комитета. Комитет просто указывает (см. пункт 7.1 выше), что "в отсутствие оговорки государства-участника обстоятельство, когда соответствующее лицо осуждается судом второй инстанции в результате пересмотра его оправдания в первой инстанции, не может само по себе ущемлять его право на пересмотр приговора и осуждения вышестоящей судебной инстанцией". Это представляет собой новеллу в юридической аргументации Комитета, и если она найдет применение в качестве нормы широкого действия, то это затронуло бы судебные системы во многих странах римского права.

Не вызывает никаких сомнений тот факт, что в юридической практике стран, придерживающихся общего права, апелляционный суд не может изменить оправдательный приговор, вынесенный в суде нижестоящей инстанции, а если бы это и имело место, то вызвало бы серьезные проблемы конституционного порядка. Исторически сложившаяся независимость суда, построенного на принципах общего права, подкрепляется той позицией, что решение о признании невиновности превалирует в случае любого пересмотра дела.

В странах же римской юридической традиции, к числу которых относятся такие государства, как Австрия, Бельгия, Германия, Люксембург и Норвегия, оправдательный приговор, вынесенный в первой инстанции, может быть аннулирован на основании приговора суда второй инстанции, собравшегося для пересмотра решения суда первой инстанции, причем может отсутствовать возможность нового законного обжалования решения этого суда второй инстанции. Международные трибуналы, созданные Советом Безопасности Организации Объединенных Наций для судебного преследования лиц, ответственных за совершение военных преступлений в бывшей Югославии и в Руанде, также наделяют аналогичными правомочиями свои Апелляционные камеры, при этом право задействования нового средства правовой защиты не признается.

Пять вышеуказанных европейских стран внесли официальные оговорки к Международному пакту о гражданских и политических правах в порядке сохранения своего права выносить обвинительный приговор на этапе рассмотрения апелляционной жалобы, без возможности нового обжалования. Однако, как отметил в ином контексте судья Мохамед Шахабуддин, "некоторые их этих заявлений скорее носят толковательный характер"1, иными словами, они сформулированы как уточнения того, что, как представляется, изначально предусматривал Пакт.

Кроме того, Комитету надлежит принимать во внимание положения Протокола № 7 к Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, вступившего в силу 1 ноября 1988 года. Пункт 1 статьи 2 Протокола гарантирует каждому осужденному за совершение уголовного преступления "право на то, чтобы вынесенный в отношении него приговор или определенное ему наказание были пересмотрены вышестоящей судебной инстанцией". Вместе с тем, в пункте 2 статьи 2 Протокола также указываются в качестве допустимого "исключения" в отношении новой апелляции те случаи, " когда соответствующее лицо было судимо уже в первой инстанции верховным судом или признано виновным и осуждено в результате судебного пересмотра его оправдания".

Естественно, Европейская конвенция не предопределяет правовую практику Комитета Организации Объединенных Наций по правам человека, и формулировка пункта 2 статьи 2 Протокола № 7 значительно выходит за рамки текста пункта 5 статьи 14 Международного пакта о гражданских и политических правах. Однако трудно представить себе, как разумно отметил судья Шахабуддин, будто 35 [ныне 36] государств-участников Протокола № 7 к Европейской конвенции "намереваются действовать вопреки каким бы то ни было договорным обязательствам по пункту 5 статьи 14 Международного пакта о гражданских и политических правах". Принимая сегодня свое решение, Комитет не удосужился рассмотреть вопрос о том, в какой мере практика этих 36 государств или других участников Пакта может расходиться с применяемыми нами критериями.

Этот вопрос имеет настолько важное значение для национальных правовых систем в странах римской традиции, что нам следовало бы чутче прислушиваться к мнениям государств-участников, а также больше внимания уделять их судебной практике в целом. В первую очередь это относится к толкованию текста одного из положений Пакта, которое исторически было сформулировано двусмысленно, и в связи с этим некоторые государства в явной форме придерживаются своего права на сохранение такой практики, несмотря на то, что другие государства-участники выступали с соответствующими возражениями.

Как известно, ранее настоящий Комитет пришел к мнению, что "нет никаких сомнений относительно международной действенности" оговорки к пункту 5 статьи 14 в случае приговора, вынесенного итальянским Конституционным судом, заседавшим в качестве суда первой инстанции, причем без возможности задействовать другие средства правовой защиты. (См. сообщение № 75/1980, Фанали против Италии , пункт 11.6) Согласно нашему толкованию, оговорка Италии применялась в отношении сторон, не указанных четко в ее тексте.

Таким образом, я бы рассматривала сегодняшнее решение как весьма ограниченное в связи с обстоятельствами и сторонами интересующего нас спора и, по моему мнению, нормативный характер данного решения заслуживает более всестороннего изучения в дальнейшем.

[ Подпись ] Рут Уэджвуд

[Составлено на английском, испанском и французском языках, причем языком оригинала является английский. Впоследствии будет издано также на арабском, китайском и русском языках в качестве части ежегодного доклада Комитета Генеральной Ассамблее.]

Q . Сообщение № 1101/2002, Альба Кабриада против Испании

(Соображения приняты 1 ноября 2004 года, восемьдесят вторая сессия) *

Представлено : Хосе Мария Альба Кабриадой (представлен адвокатом г ‑ном Хинесом Сантидраном)

Предполагаемая жертва : автор сообщения

Государство-участник : Испания

Дата сообщения : 19 июня 2002 года (дата первоначального представления)

Комитет по правам человека , учрежденный в соответствии со статьей 28 Международного пакта о гражданских и политических правах,

на своем заседании 1 ноября 2004 года,

завершив рассмотрение сообщения № 1101/2002, представленного Хосе Мария Альба Кабриадой в соответствии с Факультативным протоколом к Международному пакту о гражданских и политических правах,

приняв во внимание все письменную информацию, представленную ему автором сообщения и государством-участником,

принимает следующее:

Соображения в соответствии с пунктом 4 статьи 5 Факультативного протокола

1. Автором сообщения является гражданин Испании Хосе Мария Альба Кабриада, родившийся в Альхесирасе, Кадис, в 1972 году. Он утверждает, что является жертвой нарушения Испанией пункта 5 статьи 14 и статьи 26 Пакта. Факультативный протокол вступил в силу для государства-участника 25 апреля 1985 года. Автор представлен адвокатом.

Факты в изложении автора

2.1 4 апреля 1997 года провинциальный суд Кадиса осудил автора за преступление против здоровья населения и вынес в его отношении приговор, предусматривающий лишение свободы на срок в 10 лет и один день, запрет занимать должности на государственной службе и уплату штрафа в размере 120 млн. песет. Согласно приговору, автор находился под наблюдением агентов полицейской бригады по борьбе с наркотиками в связи с его предполагаемым участием в распространении наркотиков. Автор был задержан вместе с неким гражданином ирландского происхождения, у которого было изъято 2 996 доз вещества, которое оказалось производным амфетамина, известным под названием МДА. Приговор гласит, что автор был посредником этого гражданина ирландского происхождения и занимался распространением наркотиков среди третьих лиц.

2.2 Автор подал в Верховный суд кассационную жалобу, ссылаясь на нарушение его права на презумпцию невиновности и ошибку в оценке доказательств. В отношении презумпции невиновности автор утверждал, что его осуждение основывалось на косвенных доказательствах и что выводы суда первой инстанции были недостаточными для опровержения его невиновности. В отношении ошибки в оценке доказательств автор утверждает, что суд счел изъятое вещество за МДА, несмотря на то, что в отчете, подготовленном министерством здравоохранения и потребления, устанавливалось, что речь идет о веществе, известном как МДЕА.

2.3 Своим решением от 27 января 1999 года Верховный суд отклонил кассационную жалобу. В отношении предполагаемого нарушения принципа презумпции невиновности Суд указал, что в его обязанности входит только рассмотрение вопроса о том, существуют ли многочисленные, надлежащим образом проверенные, совпадающие и подтверждающие друг друга доказательства, и что Суд, исходя из правил логики и практики, делает соответствующие заключения или выводы с целью убедиться, что решение суда первой инстанции не может квалифицироваться в качестве нерационального, надуманного, абсурдного или произвольного, но, напротив, соответствует здравому смыслу существующей практики. Суд заявил, что ему категорически запрещается заново оценивать факты, принятые судом первой инстанции в качестве доказательств, поскольку по закону эта функция входит в полномочия исключительно суда, постановившего приговор. Что касается предполагаемой фактической ошибки в оценке доказательств, то Верховный суд отметил, что вначале министерство здравоохранения и потребления дало заключение о том, что изъятое вещество было определено как МДМА, но затем оно оказалось МДЕА или МДА, оба из которых являются производными амфетамина.

Жалоба

3.1 Автор утверждает, что имело место нарушение права, закрепленного в пункте 5 статьи 14 Пакта, поскольку Верховный суд не произвел оценки доказательств. Согласно автору, это ограничение представляет собой нарушение его права на то, чтобы его осуждение и приговор были пересмотрены вышестоящей судебной инстанцией.

3.2 Кроме того, автор утверждает, что испанский Закон об уголовном судопроизводстве нарушает пункт 5 статьи 14 и статью 26 Пакта, поскольку дела лиц, обвиненных в совершении тяжких преступлений, попадают к единственному магистрату (следственному судье), который по завершении соответствующих следственных действий препровождает его в провинциальный суд, где в судебном заседании с участием трех магистратов проводится судебное разбирательство и выносится приговор. Их решение может стать предметом кассационного обжалования лишь по весьма ограниченному числу оснований юридического характера. При этом не предусматривается возможности повторной оценки доказательств кассационным судом. В отличие от этого дела лиц, осужденных за менее тяжкие преступления, влекущие за собой наказания в виде лишения свободы сроком менее шести лет, расследуются одним магистратом (следственным судьей), который по завершении подготовки дела к устному слушанию передает ее по подсудности единоличному судье (судье по уголовным делам), решение которого может быть обжаловано в провинциальном суде, что является гарантией эффективного пересмотра не только решения о применении закона, но и решения по существу дела.

3.3 Автор не подавал ходатайства в Конституционный суд о применении процедуры ампаро. Он заявляет, что постоянной практикой Конституционного суда является отклонение ходатайств о применении процедуры ампаро, что и делает ее неэффективной. Автор отмечает, что, согласно постоянной практике Комитета, необходимо исчерпывать только те средства правовой защиты, которые являются эффективными и реально находятся в распоряжении автора.

Замечания государства-участника по вопросу о приемлемости и существу сообщения

4.1 Государство-участник указывает, что автор представил сообщение, когда после решения Верховного суда истекло более двух с половиной лет. Кроме того, автор не обращался в Конституционный суд с просьбой о применении процедуры ампаро и стремится обосновать неисчерпание внутренних средств правовой защиты утверждением о наличии разных и многочисленных случаев в практике этого Суда, когда лицам было отказано в применении процедуры ампаро, что делает ее неэффективной.

4.2 Государство-участник заявляет, что пункт 5 статьи 14 не предусматривает права на повторение всего судебного рассмотрения во второй инстанции, а закрепляет право на осуществление судом более высокой инстанции контроля за соблюдением надлежащей процедуры рассмотрения судебного дела в первой инстанции, а именно применения норм, на основании которых ответчик по конкретному делу был признан виновным и ему было назначено наказание. Цель такого пересмотра заключается в том, чтобы удостовериться, что решение суда первой инстанции не является явно произвольным и не представляет собой отказа в правосудии.

4.3 Государство-участник заявляет, что эта процедура кассационного обжалования уходит своими корнями во французскую кассационную систему и по историческим и философским причинам сформировалась в виде судебного контроля, сводящегося к рассмотрению вопросов права, что продолжает оставаться характерной чертой правовых систем различных европейских стран. Государство-участник отмечает, что Европейский суд по правам человека подтвердил, что государства-участники сохраняют за собой право определять механизмы осуществления права на пересмотр судебных решений и могут ограничивать этот пересмотр юридическими вопросами.

4.4 Согласно государству-участнику, испанская процедура кассационного обжалования предоставляет более широкие возможности, чем первоначальная французская кассационная система, и соответствует требованиям пункта 5 статьи 14 Пакта. Оно также заявляет, что право на рассмотрение дела второй судебной инстанцией не включает права на переоценку доказательств, а означает, что суды второй инстанции рассматривают факты, юридические основания и судебное решение, и, если не приходят к выводу о наличии произвольности или отказа в правосудии, оставляют в силе это решение. Оно заявляет, что именно это и произошло в деле автора. В решении Верховного суда содержится констатация наличия доказательств, необходимых для установления вины автора, перечисление этих доказательств, констатация того, что они совпадают и подтверждают друг друга, констатация того, что суд первой инстанции сделал заключения, позволившие установить вину автора, а также того, что этот процесс не был произвольным и соответствовал основным принципам практики и логики.

4.5 Государство-участник утверждает, что Соображения Комитета по делу Гомеса Васкеса нельзя распространять на все другие случаи, поскольку их действие ограничивается конкретным делом, по которому они были приняты. Кроме того, оно отмечает явное противоречие между различными толкованиями международной защиты права на пересмотр вышестоящей судебной инстанцией, которое возникает при толковании одного и того же текста Европейским судом по правам человека, с одной стороны, и Комитетом по правам человека - с другой.

4.6 Государство-участник заключает, что сообщение о предполагаемом нарушении пункта 5 статьи 14 необходимо объявить неприемлемым, поскольку оно представляет собой злоупотребление правом на представление сообщений.

4.7 В отношении нарушения пункта 5 статьи 14 в связи со статьей 26 Пакта, государство-участник напоминает о Соображениях Комитета по делу Гомеса Васкеса, в которых Комитет счел, что разница в подходе к различным категориям правонарушений не обязательно является дискриминацией. Оно заключает, что эта часть сообщения должна быть объявлена неприемлемой в соответствии со статьей 2 Факультативного протокола, поскольку это утверждение не было в достаточной степени обосновано.

Комментарии автора по замечаниям государства-участника

5.1 Автор заявляет, что отсутствие его ходатайства в Конституционный суд о применении процедуры ампаро было вполне объяснимым, так как эта процедура не является эффективным средством правовой защиты от нарушения, обжалованного им в Комитете. Автор отмечает, что государство-участник ссылается на текст решения Верховного суда по его делу, в котором четко указывается, что ни Верховный суд, ни Конституционный суд не обладают достаточными полномочиями для новой оценки фактов и доказательств.

5.2 Автор указывает, что Соображения Комитета по делу Гомеса Васкеса делают явным несоответствие испанского законодательства пункту 5 статьи 14 Пакта и что государство-участник, невзирая на рекомендацию Комитета, не приняло мер для исправления такого положения.

5.3 Автор заявляет, что не просил Комитет провести рассмотрение законодательства государства-участника in abstracto , а указал на неадекватность этого законодательства в его конкретном случае. Он утверждает, что право на пересмотр включает переоценку доказательств и что Верховный суд недвусмысленно исключил эту возможность, заявив, что "… как Конституционному суду в порядке процедуры ампаро, так и настоящей второй инстанции в порядке кассации категорически запрещается производить новую оценку основных фактов и доказательств, поскольку в силу статьи 117.3 Конституции и статьи 741 Закона об уголовном судопроизводстве эта функция принадлежит исключительно суду, выносящему приговор, в связи с чем какой-либо новый оценочный анализ уличающих доказательств предполагал бы недопустимое вмешательство в прерогативы суда, выносящего приговор …". Автор считает, что пересмотр дела Верховным судом ограничивался формальными и юридическими аспектами приговора и не представлял собой всеобъемлющий пересмотр приговора и осуждения.

Вопросы и процедура их рассмотрения в Комитете

6.1 В соответствии с правилом 87 своих правил процедуры, прежде чем рассматривать утверждения, содержащиеся в сообщении, Комитет по правам человека должен решить, является ли сообщение приемлемым в соответствии с Факультативным протоколом к Пакту о гражданских и политических правах.

6.2 Комитет удостоверился в том, что этот же вопрос не рассматривается по другой процедуре международного разбирательства или урегулирования, в связи с чем положения подпункта а) пункта 2 статьи 5 Факультативного протокола не препятствуют рассмотрению жалобы.

6.3 Государство-участник утверждает, что автор представил жалобу Комитету спустя более двух с половиной лет от даты решения Верховного суда. Как представляется, оно предполагает, что сообщение следует считать неприемлемым, так как его представление по истечении такого периода времени является злоупотреблением правом на преставление сообщений. Комитет отмечает, что в Факультативном протоколе не предусмотрен какой-либо срок для представления сообщений и что сам по себе период времени, истекший до представления сообщения, кроме исключительных случаев, не предполагает злоупотребления правом на представление сообщений. Кроме того, государство-участник не обосновало надлежащим образом свое утверждение о том, что задержка свыше двух лет считалась бы в этом случае чрезмерной.

6.4 Государство-участник заявило, что внутренние средства правовой защиты не были исчерпаны, поскольку автор не ходатайствовал перед Конституционным судом о применении процедуры ампаро. Автор утверждает, что ходатайство в отношении этого средства правовой защиты не было необходимым, так как отсутствовали возможности в его удовлетворении в силу наличия многочисленных и разнообразных случаев судебной практики, когда заявителям отказывали в применении процедуры ампаро, что делает ее неэффективной.

6.5 Комитет подтверждает свою установившуюся практику, согласно которой подлежат исчерпанию только те средства правовой защиты, которые давали бы шансы на успех. В отношении предполагаемого нарушения пункта 5 статьи 14 Пакта Комитет отмечает, что и автор, и государство-участник согласны с содержащейся в тексте решения Верховного суда констатацией того, что в законодательстве существует запрещение, препятствующее Конституционному суду в производстве повторной оценки фактов и доказательств, установленных в первой инстанции. Как следствие, Комитет считает, что ходатайство о применении процедуры ампаро в отношении предполагаемого нарушения пункта 5 статьи 14 Пакта не имело бы шансов на успех и что автор исчерпал внутренние средства правовой защиты в отношении этого предполагаемого нарушения.

6.6 Государство-участник также утверждает, что жалоба на предполагаемое нарушение пункта 5 статьи 14 Пакта должна быть объявлена неприемлемой, поскольку речь идет о злоупотреблении правом представлять сообщения. Комитет отмечает, что государство-участник в достаточной степени не обосновало свое мнение о том, что утверждения автора являются злоупотреблением правом представлять сообщения, и полагает, что жалоба вызывает вопросы, которые могут затрагивать право, признанное в пункте 5 статьи 14 Пакта, в связи с чем эта часть сообщения объявляется приемлемой.

6.7 Государство-участник утверждает, что заявление о предполагаемом нарушении пункта 5 статьи 14 в связи со статьей 26 Пакта нужно объявить неприемлемым, так как оно не было в достаточной степени обосновано. Автор полагает, что существующая в государстве-участнике система средств правовой защиты по разным категориям правонарушений в некоторых случаях позволяет производить всеобъемлющий пересмотр приговора, а в других - препятствует ему. Комитет отмечает, что дифференцированный порядок применения различных средств правовой защиты в зависимости от тяжести преступления не обязательно представляет собой дискриминацию. Комитет полагает, что автор не обосновал для целей приемлемости эту часть сообщения, в связи с чем он полагает, что она является неприемлемой в соответствии со статьей 2 Факультативного протокола.

Рассмотрение сообщения по существу

7.1 Комитет по правам человека рассмотрел настоящее сообщение в свете всей информации, представленной ему сторонами, как это предусмотрено в пункте 1 статьи 5 Факультативного протокола.

7.2 Комитет отмечает, что ни автор, ни государство-участник не опровергли фактов, связанных с предполагаемым нарушением пункта 5 статьи 14 Пакта. Комитет отмечает, что Верховный суд четко заявил, что не обладает необходимой компетенцией для новой оценки фактов, ставших основанием для осуждения автора, которая, по мнению Суда, является исключительной прерогативой суда первой инстанции. С другой стороны, Верховный суд рассмотрел вопрос о том, был ли нарушен принцип презумпции невиновности в отношении автора, и установил, что существуют доказательства его вины, что эти доказательства являются многочисленными, совпадающими и подтверждающими друг друга и что выводы, позволившие суду, который вынес приговор, определить ответственность автора на основе этих доказательств, не были произвольными, поскольку в их основе лежали правила логики и практики. Именно в этом контексте Комитет должен рассмотреть вопрос о том, соответствует ли пересмотр приговора Верховным судом положениям пункта 5 статьи 14 Пакта.

7.3 Комитет принимает к сведению комментарии государства-участника относительно характера кассационного обжалования, и в частности то, что суд второй инстанции ограничивается рассмотрением вопроса о том, не являются ли выводы суда первой инстанции произвольными и не представляют ли они собой отказа в правосудии. Как было установлено Комитетом при рассмотрении предыдущих сообщений [701/1996; 986/2001; 1007/2001], такое ограниченное рассмотрение дела судом более высокой инстанции не согласуется с требованиями пункта 5 статьи 14. Поэтому ввиду ограниченного пересмотра Верховным судом дела автора Комитет заключает, что автор является жертвой нарушения пункта 5 статьи 14 Пакта.

8. Соответственно, Комитет по правам человека, действуя согласно пункту 4 статьи 5 Факультативного протокола к Международному пакту о гражданских и политических правах, считает, что рассмотренные факты свидетельствуют о нарушении пункта 5 статьи 14 Пакта.

9. В соответствии с подпунктом а) пункта 3 статьи 2 Пакта автор имеет право на эффективную правовую защиту. Осуждение автора должно быть пересмотрено в соответствии с пунктом 5 статьи 14 Пакта. Государство-участник обязано принять необходимые положения для обеспечения того, чтобы аналогичные нарушения впредь не повторялись.

10. С учетом того, что, присоединившись к Факультативному протоколу, государство-участник признало компетенцию Комитета выносить решения по факту наличия или отсутствия нарушений Пакта и что согласно статье 2 Пакта государство-участник обязано обеспечивать всем находящимся в пределах его территории и под его юрисдикцией лицам права, признаваемые в Пакте, и предоставлять эффективную правовую защиту в случае установления факта нарушения, Комитет хотел бы в течение 90 дней получить от государства-участника информацию о мерах, принятых для реализации Соображений Комитета.

[Принято на английском, испанском и французском языках, причем языком оригинала является испанский. Впоследствии будет издано также на арабском, китайском и русском языках в качестве части ежегодного доклада Комитета Генеральной Ассамблее.]

R . Сообщение № 1104/2002, Мартинес против Испании (Соображения приняты 29 марта 2005 года, восемьдесят третья сессия) *

Представлено: г-ном Антонио Мартинесом Фернандесом (представлен адвокатом г ‑ном Хосе Хавьером Уриэлем Батуэкасом)

Предполагаемая жертва: автор сообщения

Государство-участник: Испания

Дата сообщения: 31 июля 2001 года (дата первоначального представления)

Тема сообщения: Продление срока пересмотра приговора или наказания в Испании при кассационном обжаловании

Процедурные вопросы: то же самое дело, переданное с целью рассмотрения по другой процедуре международного разбирательства - оговорка государства-участника

Вопросы существа: Право каждого осужденного лица на пересмотр приговора или наказания судом высшей инстанции в соответствии с законом

Статья Пакта: пункт 5 статьи 14

Статьи Факультативного протокола: 2 и пункт 2 а) статьи 5

Комитет по правам человека, учрежденный в соответствии со статьей 28 Международного пакта о гражданских и политических правах,

на своем заседании 29 марта 2005 года,

завершив рассмотрение сообщения № 1104/2002, представленного Антонио Мартинесом Фернандесом в соответствии с Факультативным протоколом к Международному пакту о гражданских и политических правах,

приняв во внимание всю информацию, представленную ему в письменной форме автором сообщения и государством-участником,

принимает следующее :

Соображения в соответствии с пунктом 4 статьи 5 Факультативного протокола

1. Автором сообщения от 31 июля 2001 года является гражданин Испании Антонио Мартинес Фернандес. Он утверждает, что является жертвой нарушения Испанией пункта 5 статьи 14 Пакта. Факультативный протокол вступил в силу для государства-участника 25 апреля 1985 года. Автор представлен адвокатом Хосе Хавьером Уриэлем Батуэкасом.

Справочная информация

2.1 Автор сообщения являлся сержантом в испанской армии. 26 марта 1999 года он был приговорен военным трибуналом второго военного округа за неподчинение к десяти месяцам тюремного заключения со снятием с занимаемой должности, лишением права занимать гражданские должности и права голоса. В октябре 1995 года автор сообщения сломал правую руку и был признан временно нетрудоспособным на основании медицинского заключения. В феврале 1996 года ему три раза направлялись повестки с предложением явиться на медицинский осмотр, на который он явился лишь после получения третьей повестки. 1 марта 1996 года медицинская комиссия признала его годным к прохождению военной службы, и ему было приказано немедленно прибыть в соответствующую военную часть. Автор сообщения не прибыл в указанную часть. В оправдание своей неявки он представил документы, в которых говорилось, что он болен и пока не может проходить военную службу. В конце марта 1996 года ему была направлена новая повестка, на которую он вновь ответил направлением документов, в которых говорилось, что по состоянию здоровья он временно не может служить в армии.

2.2 Автор сообщения направил кассационную жалобу в Пятую палату Верховного суда, занимающуюся рассмотрением дел военнослужащих. В жалобе он сослался на пункт 5 статьи 14 Пакта. 29 декабря 1999 года Пятая палата отклонила эту кассационную жалобу. Согласно положению статьи 325 Закона о военной службе, в которой содержится ссылка на статью 741 и последующие статьи Закона об уголовном судопроизводстве, указанная Палата рассмотрела лишь приведенные в кассационной жалобе доводы с целью установления их обоснованности.

2.3 Автор подал ходатайство в Конституционный суд о применении процедуры ампаро в связи с нарушением его права на рассмотрение его дела в судах двух инстанций. В своей жалобе автор утверждал, что, согласно Закону о военном судопроизводстве, Пятая палата Верховного суда не может выступать в качестве апелляционного суда, т.е. обладать полномочиями для пересмотра всех прежних решений. Он сослался также на соображения Комитета по правам человека, касающиеся случая Гомеса Васкеса1. В своем решении от 9 мая 2001 года Конституционный суд отклонил поданную автором сообщения жалобу.

2.4 27 июля 2001 года автор направил в Европейский суд по правам человека жалобу, касающуюся аналогичного вопроса, в отношении которого он направил жалобу в Комитет по правам человека. Однако 12 сентября 2002 года автор информировал Европейский суд по правам человека об отзыве своей жалобы. В тот же день он сообщил об отзыве своей жалобы и Комитету. Секретариат Европейского суда по правам человека информировал Комитет по правам человека, что своим решением от 3 декабря 2002 года он закрыл дело автора.

Жалоба

3. Автор указывает на нарушение его права на то, чтобы его приговор и осуждение были рассмотрены вышестоящей судебной инстанцией. Он заявляет, что в силу особенностей кассационной жалобы Пятая палата не может в полном объеме знать существо производимого судом первой инстанции разбирательства или пересматривать его. Палата должна лишь ограничиться анализом причин, на которые указывает податель апелляции, для целей определения их соответствия закону. Автор указывает, что Палата вправе заниматься лишь рассмотрением нарушений, которые были допущены при вынесении приговора, и не может в полной мере касаться затронутых "прав" (siс), поскольку должна ограничиться лишь рассмотрением причин, на которые указывает податель апелляции, для целей решения вопроса о признании или непризнании их обоснованности. По утверждению автора, предусмотренный пунктом 5 статьи 14 Пакта пересмотр дела вышестоящей судебной инстанцией не производился.

Замечания государства-участника по вопросу о приемлемости и существу сообщения

4.1 Что касается приемлемости сообщения, то, как утверждает государство-участник, не существует убедительных доказательств того, что просьба об отзыве жалобы, направленной автором Европейскому суду по правам человека, была принята указанным судом к рассмотрению. Далее государство-участник заявляет, что, по признанию самого автора, он направил жалобы одновременно в Комитет по правам человека и в Европейский суд по правам человека, что противоречит смыслу пункта 2 а) статьи 5 Факультативного протокола и делает сообщение неприемлемым. Даже если бы Европейский суд по правам человека и рассмотрел эту жалобу, то одновременно с этим она рассматривалась бы Комитетом по правам человека. Государство-участник в заключение заявляет, что, хотя жалоба, поданная автором сообщения в Европейский суд по правам человека, была отозвана, в этом случае применима оговорка, которую государство-участник сделало при присоединении к Факультативному протоколу и которая была разъяснена Комитетом по правам человека в решении о неприемлемости сообщения № 1074/2002 (Феррагут против Испании, решение от 28 марта 2004 года).

4.2 Что касается существа сообщения, то, как заявляет государство-участник, в пункте 5 статьи 14 не предусматривается права на повторение всего судебного разбирательства во второй инстанции, а устанавливается право на осуществление судом более высокой инстанции контроля за соблюдением надлежащей процедуры рассмотрения судебного дела в первой инстанции, а именно контроля за надлежащим применением норм, на основании которых было вынесено решение в отношении виновности и назначения наказания в конкретном случае. Цель такого пересмотра заключается в подтверждении того, что решение суда первой инстанции не является явно произвольным и не представляет собой отказа в осуществлении правосудия.

4.3 Государство-участник заявляет, что процедура кассационного обжалования уходит корнями во французскую кассационную систему и с учетом ряда исторических и философских причин приобрела форму судебного контроля, сводящегося к рассмотрению вопросов права. Этот механизм по ‑прежнему применяется в судебных системах различных европейских стран. Государство-участник отмечает, что Европейский суд по правам человека подтвердил полномочия государств-участников сохранять за собой порядок осуществления права на пересмотр судебных решений и ограничивать этот пересмотр сугубо вопросами права.

4.4 Согласно утверждению государства-участника, испанская процедура кассационного обжалования обеспечивает более широкие возможности, чем положенная в ее основу французская кассационная система, и соответствует требованиям пункта 5 статьи 14 Пакта. Государство-участник также заявляет, что право на рассмотрение дела второй судебной инстанцией не включает права на переоценку доказательств, а означает, что суды второй инстанции рассматривают факты, юридические основания и судебные решения. Если они не приходят к выводу о наличии фактора произвольности или отказа в правосудии, то оставляют решение суда первой инстанции в силе. Государство-участник заявляет, что приговор и осуждение автора были рассмотрены в Верховном суде. Оно напоминает о решении Конституционного суда по делу автора сообщения, в котором отмечается следующее: "Податель заявления… не указал даже, помимо формальной ссылки на право, какой именно аспект приговора суда не был рассмотрен в результате подачи кассационной жалобы. Все указанные им доводы были рассмотрены. При их отклонении суд четко соблюдал нормы права".

4.5 Государство-участник утверждает, что соображения Комитета по делу Гомеса Васкеса нельзя применять в отношении любых других случаев, поскольку они касаются конкретного дела, в контексте которого они были высказаны. Кроме того, государство-участник указывает на явное противоречие, которое заключает в себе международная защита права на два уровня юрисдикции, обусловленное толкованием одного и того же текста Европейским судом по правам человека и Комитетом по правам человека.

Комментарии автора по поводу замечаний государства-участника в отношении приемлемости и существа сообщения

5.1 Что касается приемлемости сообщения, то, как сообщил Комитету автор, Европейский суд по правам человека подтвердил получение его жалобы письмом от 21 сентября 2001 года. В этом письме Европейский суд информировал автора, что его жалоба может быть признана неприемлемой, поскольку в пункте 1 статьи 6 и в статье 13 Европейской конвенции по правам человека не предусматривается требование в отношении различных степеней юрисдикции и поскольку Испания не ратифицировала Протокол № 7 этой Конвенции. Кроме того, Европейский суд сообщил автору, что жалоба не может быть зарегистрирована в качестве официальной до подтверждения ее автором. В письме от 20 декабря 2002 года Европейский суд уведомил автора, что Комитет в составе трех судей снял с рассмотрения его жалобу в соответствии с пунктом 1 статьи 37 Европейской конвенции по правам человека.

5.2 Что касается существа вопроса, то, как утверждает автор сообщения, ограничительное толкование Европейским судом по правам человека содержания права в отношении рассмотрения дела судом второй инстанции ни в коей мере не затрагивает полномочий Комитета по правам человека, в том что касается пересмотра приговора или осуждения судебным органом более высокой инстанции.

5.3 Автор сообщения утверждает, что в силу своего характера кассационная жалоба не позволяет рассматривать обстоятельства дела. Рассмотрение кассационной жалобы является судебным средством, основная цель которого состоит в обеспечении единообразного толкования закона. Для этого не нужно проводить повторное судебное разбирательство, пересматривать собранные доказательства и осуществлять оценку доказательственных данных, которые легли в основу решения суда первой инстанции. Цель данного рассмотрения состоит в установлении правовых нарушений по существу или форме рассмотрения дела, а также в исключительных случаях в оценке приведенных доказательств. Кассационная жалоба не ставит под вопрос причины, на основании которых выносилось окончательное решение. Она носит строго формальный характер. Автор утверждает, что подача жалобы не предусматривает пересмотра приговора или осуждения.

5.4 Автор сообщения утверждает, что после принятия Комитетом соображений в отношении дела Гомеса Васкеса Вторая палата Верховного суда на заседании 13 сентября 2000 года указала на целесообразность введения процедуры апелляции до подачи кассационной жалобы. Автор препроводил копию Закона 19/2003, который вступил в силу в Испании в конце декабря 2003 года. В этом законе не только упоминаются соображения Комитета в отношении дела Гомеса Васкеса, но и предусматривается введение на общенациональном уровне процедуры рассмотрения уголовных дел судебными органами второй инстанции при рассмотрении уголовных дел. При этом предусматривается подача апелляции в отношении приговоров, вынесенных провинциальными судами и Национальным судом. Автор отмечает, что действие указанного закона не распространяется на военные суды, занимающиеся рассмотрением уголовных дел.

Вопросы и процедура их рассмотрения в Комитете

Рассмотрение вопроса о приемлемости сообщения

6.1 В соответствии со статьей 93 своих правил процедуры Комитет по правам человека до рассмотрения утверждений, содержащихся в том или ином сообщении, должен решить, является ли сообщение приемлемым в соответствии с Факультативным протоколом к Пакту о гражданских и политических правах.

6.2 Касаясь утверждения государства-члена о том, что сообщение не является приемлемым в соответствии с пунктом 2 a) статьи 5 Факультативного протокола и в увязке с оговоркой государства-участника в отношении этого положения Факультативного протокола2, Комитет отмечает, что жалоба автора была подана Комитету 31 июля 2001 года; что 27 июля 2001 года автор представил Европейскому суду по правам человека жалобу на нарушение соответствующего права судом второй инстанции; что указанный суд не зарегистрировал данную жалобу в качестве официального требования; что 12 сентября 2002 года автор обратился с ходатайством об отзыве указанной жалобы и что 3 декабря 2002 года Европейский суд по правам человека подтвердил отзыв этой жалобы.

6.3 Комитет считает, что жалоба автора не рассматривается, не разбиралась и не рассматривалась Европейским судом по правам человека, что она не была зарегистрирована в качестве официального требования и была отозвана автором сообщения и что указанный отзыв был принят Европейским судом без рассмотрения существа поднятого автором вопроса. Комитет делает вывод, что настоящее сообщение не является приемлемым в соответствии с пунктом 2 a) статьи 5 Факультативного протокола и с учетом оговорки государства-участника в отношении этого положения.

6.4 Комитет считает, что в жалобе подняты вопросы, которые имеют отношение к пункту 5 статьи 14 Пакта. Комитет постановляет, что в этом контексте жалоба является приемлемой, и приступает к рассмотрению сообщения по существу.

Рассмотрение сообщения по существу

7. Комитет отмечает, что основным вопросом в рамках возбужденного в отношении автора уголовного дела являлась оценка его способности выполнять воинский долг, что предполагает оценку связанных с этим обстоятельств. Комитет принимает к сведению комментарии государства-участника относительно характера кассационного обжалования, и, в частности, его утверждение о том, что суд второй инстанции ограничивается рассмотрением вопроса о том, являются ли выводы суда первой инстанции произвольными и не представляют ли они собой отказа в правосудии. Как Комитет отмечал при рассмотрении предыдущих сообщений3, такое ограничительное рассмотрение полномочий судебных органов более высокой инстанции не согласуется с требованиями пункта 5 статьи 14. В силу этого Комитет делает вывод, что автор является жертвой нарушения пункта 5 статьи 14 Пакта.

8. С учетом вышеизложенного Комитет по правам человека, руководствуясь пунктом 4 статьи 5 Факультативного протокола к Международному пакту о гражданских и политических правах, считает, что рассмотренные факты свидетельствуют о нарушении пункта 5 статьи 14 Пакта.

9. В соответствии с подпунктом a) пункта 3 статьи 2 Пакта автор имеет право на эффективную правовую защиту. Осуждение автора должно быть пересмотрено в соответствии с пунктом 5 статьи 14 Пакта. Государство-участник обязано предпринять необходимые действия для недопущения впредь аналогичных нарушений.

10. С учетом того, что при присоединении к Факультативному протоколу государство-участник признало компетенцию Комитета выносить решения по факту наличия или отсутствия нарушений Пакта и что согласно статье 2 Пакта государство-участник обязано обеспечивать всем находящимся в пределах его территории и под его юрисдикцией лицам права, признаваемые в Пакте, и предоставлять эффективную правовую защиту в случае установления факта их нарушения, Комитет хотел бы в течение 90 дней получить от государства-участника информацию о принятых мерах по реализации сформулированных Комитетом соображений.

[Принято на английском, испанском и французском языках, причем языком оригинала является испанский. Впоследствии будет опубликовано также на арабском, китайском и русском языках в качестве части ежегодного доклада Комитета Генеральной Ассамблее.]

S . Сообщение № 1107/2002, Эль Гар против Ливийской Арабской Джамахирии (Соображения приняты 2 ноября 2004 года, восемьдесят вторая сессия) *

Представлено: г-жой Лубной Эль Гар (не представлена адвокатом)

Предполагаемая жертва: автора

Государство-участник: Социалистическая Народная Ливийская Арабская Джамахирия

Дата сообщения: 14 июня 2002 года (первоначальное сообщение)

Комитет по правам человека , учрежденный в соответствии со статьей 28 Международного пакта о гражданских и политических правах,

на своем заседании 29 марта 2004 года,

завершив рассмотрение сообщения № 1107/2002, представленного г-жой Лубной Эль Гар в соответствии с Факультативным протоколом к Международному пакту о гражданских и политических правах,

приняв во внимание всю письменную информацию, представленную ему автором сообщения и государством-участником,

принимает следующее:

Соображения в соответствии с пунктом 4 статьи 5 Факультативного протокола

1.1 Автором сообщения является г-жа Мелле Лубна Эль Гар, ливийская гражданка (родилась 2 сентября 1981 года в Касабланке), постоянно проживающая в Марокко. Она заявляет о том, что явилась жертвой нарушений своих прав Социалистической Народной Ливийской Арабской Джамахирией. Автор не ссылается на конкретные положения Пакта, однако ее утверждения, по всей видимости, затрагивают вопросы, имеющие отношение к статье 12 Пакта. Автор не представлена адвокатом.

1.2 Пакт и Факультативный протокол к нему вступили в силу для Социалистической Народной Ливийской Арабской Джамахирии соответственно 23 марта 1976 года и 16 августа 1989 года.

Факты в изложении автора

2.1 Автор, ливийская гражданка, проживает с момента своего рождения в Марокко у своей разведенной матери и имеет вид на жительство. Будучи студенткой юридического факультета Университета им. Хасана II в Касабланке, она желала продолжить свою учебу во Франции, чтобы специализироваться на международном праве. С этой целью начиная с 1998 года автор ходатайствовала о выдаче ей ее паспорта ливийским консульством в Марокко.

2.2 Автор заявляет, что получала лишь негативные ответы без какого-либо юридического и законного обоснования. Она уточняет, что, будучи совершеннолетней, она тем не менее приложила к своему ходатайству разрешение своего отца, постоянно проживающего в Ливии, заверенное министерством внешних сношений этой страны и позволяющее ей получать любой официальный документ. Она добавляет, что в сентябре 2002 года, сославшись на действующие правила (без уточнения, на какие именно), ливийский консул заявил ей о том, что может выдать ей не паспорт, а временный проездной документ для поездки в Ливию.

2.3 Автор связалась также с дипломатическим представительством Франции в Марокко, чтобы выяснить возможность получения ею разрешения на въезд во Францию, но на эту ее просьбу французские власти не откликнулись.

2.4 Без паспорта автор не смогла поступить в университет Монпелье I во Франции.

Жалоба

3. Автор заявляет о том, что отказ ливийского консульства в Касабланке выдать ей паспорт, не позволяет ей выезжать за рубеж и учиться и является нарушением Пакта.

Замечания государства-участника

4.1 В своих замечаниях от 15 октября 2003 года государство-участник представило следующую информацию: получив информацию о сообщении автора, Главное управление по вопросам паспортизации и гражданства государства-участника связалось с посольством Ливии в Рабате, которое сообщило ему, что до 1 сентября 1999 года оно не получало от заинтересованного лица никакой официальной просьбы о выдаче паспорта.

4.2 6 сентября 2002 года Управление по вопросам паспортизации и гражданства попросило генеральное консульство сообщить, поступила ли от заинтересованного лица какая-либо просьба о выдаче ей паспорта, учитывая, что никаких следов обращения г ‑жи Мелле Эль Гар в регистрационном журнале консульства обнаружено не было.

4.3 13 октября 2002 года Главное управление по вопросам паспортизации и гражданства направило генеральному консульству в Касабланке телеграмму с просьбой известить его в случае, если оно получило заявление заинтересованного лица, а также все сведения и документы, необходимые для выдачи паспорта.

4.4 Государство-участник утверждает, что, как ясно вытекает из вышесказанного, компетентные ливийские власти уделяют все необходимое внимание этому вопросу и что задержка с выдачей паспорта связана с тем, что заинтересованное лицо не явилось в нужный момент в посольство Ливии в Марокко. Государство-участник уточняет, что никакое положение в действующем законодательстве не препятствует гражданам Ливии получать проездные документы при соблюдении требуемых условий и представлении соответствующих документов.

4.5 Наконец, государство-участник объясняет, что 1 июля 2003 года ливийскому посольству в Рабате были направлены указания о выдаче паспорта г-же Мелле Лубне Эль Гар. Более того, автору позвонили домой и сообщили, что она может явиться в ливийское консульство в Касабланке за получением своего паспорта.

Комментарии автора по существу замечаний государства-участника

5.1 В своих комментариях от 24 ноября 2003 года автор уточняет относительно официальной даты своего обращения с просьбой о выдаче паспорта, что она предпринимала соответствующие демарши с 1998 года, когда ее мать выезжала в Ливию для получения разрешения ее отца на оформление паспорта (см. пункт 2.2). Она добавляет, что точной датой подачи ею официальной просьбы о выдаче паспорта является 25 февраля 1999 года.

5.2 В отношении Управления по вопросам паспортизации и гражданства и даты 6 сентября 2002 года, названной государством-участником (см. пункт 4.2) автор напоминает, что во время одного из посещений ливийского генерального консульства с целью справиться о ходе рассмотрения ее просьбы, 18 сентября 2002 года, ливийские представители сообщили, что ей может быть выдан не паспорт, а разрешение на поездку в Ливию. В выданном ей в тот же день разрешении, процитированном автором, говорится: "Учитывая, что она родилась в Марокко и не получила паспорт, настоящий проездной документ выдается для того, чтобы она могла вернуться в свою страну".

5.3 Автор подтверждает, что 1 августа 2003 года ей позвонила представитель Ливии при Организации Объединенных Наций в Женеве и сообщила, что она может явиться в генеральное консульство Ливии в Касабланке за получением паспорта, поскольку соответствующее указание было направлено туда Главным управлением по вопросам паспортизации. В тот же день автор явилась в консульство, имея при себе все документы, которые могли бы понадобиться для оформления паспорта. Однако ливийские представители заявили, что не получали упомянутого выше указания. По возвращении домой автор позвонила представительнице Ливии при Организации Объединенных Наций в Женеве, чтобы сообщить ей о создавшемся положении, и через два дня вновь посетила консульство. Автор заявляет, что консул лично заявил ей о том, что ей нет необходимости являться каждый раз в консульство и что с ней свяжутся по получении упомянутого указания. С тех пор автор так и не получила паспорт и, следовательно, не смогла выехать за границу для продолжения учебы.

5.4 Автор добавляет, что у нее нет возможности просить из Марокко о правовой помощи с целью возбуждения дела в суде против ливийских властей и что она не может подать жалобу в связи с имеющим место превышением должностных полномочий.

Рассмотрение вопроса о приемлемости

6.1 Перед рассмотрением какой-либо жалобы, содержащейся в сообщении, Комитет по правам человека должен в соответствии с правилом 87 его правил процедуры принять решение о том, является ли или нет данное сообщение приемлемым согласно Факультативному протоколу к Пакту.

6.2 Как это предусмотрено в пункте 2 а) статьи 5 Факультативного протокола, Комитет удостоверился в том, что этот же вопрос не рассматривается в соответствии с другой процедурой международного разбирательства или урегулирования.

6.3 Приняв к сведению аргументы автора об исчерпании им внутренних средств правовой защиты, а именно о существующих препятствиях для просьбы из Марокко о юридической помощи и подачи жалобы против ливийских властей, а также и учитывая отсутствие каких ‑либо соответствующих возражений по поводу приемлемости сообщения по этому вопросу со стороны государства-участника, Комитет считает, что положения пункта 2 b) статьи 5 Факультативного протокола не препятствуют рассмотрению им данного сообщения.

6.4 Комитет полагает, что сформулированные автором претензии могут затрагивать вопросы в связи с пунктом 2 статьи 12 Пакта, и приступает к рассмотрению жалобы по существу в соответствии с пунктом 2 статьи 5 Факультативного протокола.

Рассмотрение сообщения по существу

7.1 Комитет по правам человека рассмотрел настоящее сообщение с учетом всей информации, полученной в письменном виде от сторон, в соответствии с пунктом 1 статьи 5 Факультативного протокола.

7.2 Комитет констатирует, что на сегодняшний день автор не смогла получить паспорт от ливийских консульских властей, в то время как ее официальная просьба, согласно заявлениям самих властей, поступила не позже 1 сентября 1999 года. Кроме того, выясняется, что, во ‑первых, 18 сентября 2002 года ливийский консул сообщил автору о том, что может выдать ей не паспорт, а разрешение на поездку в Ливию в силу существующих инструкций, содержание которых не было уточнено ни устно, ни в тексте разрешения на поездку. Таким образом, просьба о выдаче паспорта, представленная в консульство Ливии, была отвергнута без какого ‑либо обоснования по существу, и единственным высказанным в этой связи соображением было то, что автор "является уроженкой Марокко, что она не получила паспорта и данный проездной документ [разрешение на въезд] выдается ей для того, чтобы она могла вернуться в свою страну". Комитет считает, что это разрешение на въезд нельзя считать удовлетворительной заменой ливийского паспорта, действительного для поездок за границу.

7.3 Во ‑вторых, Комитет констатирует, что 1 июля 2003 года Главное управление по вопросам паспортизации направило консульским властям Ливии в Марокко указание о выдаче паспорта автору, что было подтверждено государством-участником, представившим копию этого документа. Государство-участник утверждает, что с автором связывались лично по его домашнему телефону и сообщали, что она может получить свой паспорт в консульстве Ливии. Однако на самом деле до сегодняшнего дня, несмотря на два посещения консульства Ливии автором, никакого паспорта ей выдано не было и, следовательно, никакие претензии не могут быть предъявлены. Комитет напоминает, что паспорт дает гражданину какой ‑либо страны возможность "покинуть любую страну, включая свою собственную", как это предусмотрено пунктом 2 статьи 12 Пакта, и что вследствие этого, а также в силу самой природы рассматриваемого права в случае гражданина какой ‑либо страны, проживающего постоянно за рубежом, пункт 2 статьи 12 налагает соответствующие обязательства как на государство, в котором проживает данное лицо, так и государство, гражданином которого оно является, при этом пункт 1 статьи 12 Пакта не может толковаться как ограничивающий обязательства Ливии по пункту 2 статьи 12 кругом только ее граждан, проживающих на ее территории. Право, закрепленное в пункте 2 статьи 12, не может быть объектом никаких ограничений, кроме тех, "которые предусмотрены законом, необходимы для охраны государственной безопасности, общественного порядка, здоровья или нравственности населения или прав и свобод других, и совместимы с признаваемыми в настоящем Пакте другими правами". То есть бывают обстоятельства, при которых какое ‑либо государство может, если это предусмотрено законом, отказать в выдаче паспорта одному из своих граждан. Однако в данном случае государство-участник в своей информации, представленной Комитету, не выдвинуло такого аргумента и, наоборот, подтвердило, что были даны указания удовлетворить просьбу автора о выдаче паспорта, однако это заявление не было подкреплено действием.

8. Действуя в соответствии с пунктом 4 статьи 5 Факультативного протокола к Международному пакту о гражданских и политических правах, Комитет по правам человека считает, что государство-участник допустило нарушение пункта 2 статьи 12 Пакта, выразившееся в том, что автор не смогла оформить паспорт, не получив при этом никакого веского обоснования и с превышением всех разумных сроков, что помешало ей выехать за границу для продолжения учебы.

9. Исходя из пункта 3 статьи 2 Пакта государство-участник обязано гарантировать автору эффективные средства правовой защиты, включая возмещение ущерба. Комитет настоятельно призывает государство-участник без дальнейших промедлений выдать паспорт автору. Кроме того, государство-участник обязано принять эффективные меры для того, чтобы подобные нарушения впредь не повторялись.

10. Комитет напоминает о том, что, присоединившись к Факультативному протоколу, Социалистическая Народная Ливийская Арабская Джамахирия признала компетенцию Комитета устанавливать факты нарушений Пакта и что в соответствии со статьей 2 Пакта она обязалась обеспечивать всем находящимся в пределах ее территории и в пределах ее юрисдикции лицам права, признаваемые в Пакте, и обеспечивать эффективные и обладающие исковой силой средства правовой защиты в случае установления факта нарушения. Поэтому Комитет хотел бы получить от государства-участника в течение 90 дней после препровождения настоящих соображений информацию о мерах, которые оно примет для их осуществления. Государству-участнику предлагается также опубликовать настоящие Соображения.

[Принято на английском, испанском и французском языках, причем языком оригинала является французский. Впоследствии будет издано также на арабском, китайском и русском языках в качестве части ежегодного доклада Комитета Генеральной Ассамблее.]

T . Сообщение № 1110/2002, Роландо против Филиппин

(Соображения приняты 3 ноября 2004 года, восемьдесят вторая сессия)*

Представлено : Пагдаявоном Роландо (представлен адвокатом г ‑ном Теодоре О. Те, Группа по оказанию бесплатной правовой помощи (ФЛАГ)

Предполагаемая жертва : автор сообщения

Государство-участник : Филиппины

Дата первоначального сообщения : 22 июля 1998 года (первоначальное представление)

Комитет по правам человека , учрежденный в соответствии со статьей 28 Международного пакта о гражданских и политических правах,

на своем заседании 3 ноября 2004 года,

завершив рассмотрение сообщения № 1110/2002, представленного Комитету по правам человека от имени г ‑на Пагдаявона Роландо в соответствии с Факультативным протоколом к Международному пакту о гражданских и политических правах,

приняв во внимани е всю письменную информацию, представленную автором сообщения и государством-участником,

принимает следующее:

Соображения в соответствии с пунктом 4 статьи 5 Факультативного протокола

1.1 Автором сообщения является Пагдаявон Роландо, гражданин Филиппин, который в настоящее время содержится под стражей в тюрьме "Нью-Билибид" города Монтинлупа. Он утверждает, что является жертвой нарушения пункта 2 статьи 5, пунктов 1 и 2 статьи 6, статьи 7, пунктов 1 ‑4 статьи 9, пункта 1 статьи 10, а также пунктов 1, 2 и 5 статьи 14 Пакта. Он представлен адвокатом. Факультативный протокол вступил в силу для государства ‑участника 22 ноября 1989 года.

1.2 28 августа 2002 года Комитет по правам человека, действуя через своего Специального докладчика по новым сообщениям, обратился к государству ‑участнику согласно правилу 86 своих Правил процедуры с просьбой не приводить в исполнение смертный приговор в отношении автора, пока его дело находится на рассмотрении Комитета.

__________________________

* В рассмотрении данного сообщения участвовали следующие члены Комитета: г ‑н Абдельфаттах Амор, г ‑н Нисуке Андо, г ‑жа Кристина Шане, г ‑н Франко Депаскуале, г ‑н Морис Глеле Аханханзо, г ‑н Вальтер Келин, г ‑н Ахмед Тауфик Халиль, г ‑н Раджсумер Лаллах, г ‑н Рафаэль Ривас Посада, сэр Найджел Родли, г ‑н Мартин Шейнин, г ‑н Иван Ширер, г ‑н Иполито Солари Иригойен, г ‑жа Рут Уэджвуд, г ‑н Роман Верушевский, г ‑н Максуэлл Ялден.

Текст двух особых мнений подписан членами Комитета г ‑ном Мартином Шейнином, г ‑жой Кристиной Шане, г ‑ном Раджсумером Лаллахом, г ‑жой Рут Уэджвуд и г ‑ном Нисуке Андо.

1.3 20 октября 2003 года, получив информацию о том, что государство ‑участник намеревается привести в исполнение вынесенный автору приговор, Комитет по правам человека, действуя через своего Специального докладчика по новым сообщениям, повторил свою просьбу согласно Правилу 86 своих Правил процедуры не приводить в исполнение смертный приговор в отношении автора, пока его дело находится на рассмотрении Комитета.

Факты в изложении автора

2.1 В сентябре 1996 года автор сообщения был без предъявления соответствующего ордера арестован и помещен под стражу в полицейский участок. Ему сообщили, что причиной задержания являются утверждения его жены о якобы совершенном им изнасиловании падчерицы. Ранее автор сообщения работал в качестве офицера полиции. Он просил предъявить ему ордер на своей арест, а также копию официальной жалобы, однако ему не было представлено ни того, ни другого. Он утверждает, что ему не сообщили о том, что он имеет право хранить молчание и право на помощь адвоката, как того требует подраздел 12 (1) статьи 3 Конституции Филиппин 1987 года. 1 ноября 1996 года он был освобожден. В течение своего задержания он так и не предстал ни перед каким судебным органом, и обвинение ему официально предъявлено не было.

2.2 27 января 1997 года он был вновь арестован, и ему было предъявлено обвинение по пункту 3 статьи 335 Пересмотренного уголовного кодекса с внесенными изменениями в изнасиловании его падчерицы Лори Пагдаявон. Он утверждает, что его не проинформировали о его праве хранить молчание и праве на помощь адвоката. Он также утверждает, что первая возможность нанять частного адвоката представилась ему лишь на стадии следствия. Этот же адвокат представлял его в ходе судебного разбирательства. 27 мая 1997 года Региональный суд первой инстанции города Давао признал его виновным по обвинению и приговорил к смертной казни, и штрафу в сумме 50 000 песо, подлежащих выплате жертве1. Согласно автору, смертная казнь является обязательной мерой наказания за изнасилование; данное преступление в силу Закону Республики № 8353 является преступлением против личности.

2.3 15 февраля 2001 года Верховный суд в порядке автоматического судебного надзора подтвердил смертный приговор, вынесенный судом первой инстанции, увеличив при этом компенсацию по гражданской ответственности автора до 75 000 песо, предусмотрев при этом "дополнительную выплату в 50 000 песо за моральный ущерб"2. По утверждениям автора, Верховный суд следовал своей обычной практике, при которой в ходе процедуры надзора не заслушиваются свидетельские показания ни одного из свидетелей, и решение основывается исключительно на оценке доказательств проведенной судом низшей инстанции. Он вновь подтвердил точку зрения, отраженную в его предшествующей практике3, о весе, который следует придавать свидетельским показаниям утверждающей об изнасиловании молодой женщины, установив, что "свидетельские показания жертвы изнасилования, которая находится в молодом и незрелом возрасте, достоверны и заслуживают полного доверия, в особенности если факты указывают на то, что она стала жертвой посягательства на половую неприкосновенность. Очевидно, что она не стала бы публично заявлять о таком преступлении, а также терпеть судебное разбирательство и унижение в ходе открытого судебного процесса, если бы она в действительности не была изнасилована". Согласно автору сообщения, единственным значимым критерием, который суд использовал для проверки правдивости утверждений предполагаемой жертвы, была ее готовность пройти медицинское освидетельствование и вытерпеть тяжелое испытание в ходе судебного разбирательства.

2.4 Автор сообщения описывает процедуру, изложенную в пункте 7 а) документа ЕР 200, выпущенного Бюро исправительных наказаний согласно Закону Республики 8177, касающуюся его смертного приговора. Предусматривается, что осужденное лицо уведомляется о дате своей смертной казни только на рассвете дня приведения ее в исполнение, а сама казнь должна состояться в течение 8 часов после уведомления осужденного лица. Осужденный может иметь контакты только с лицом духовного звания или адвокатом. При этом такое общение должно осуществляться через решетчатую перегородку.

Жалоба

3.1 Автор сообщения утверждает, что его первоначальное содержание под стражей было незаконным и являлось нарушением пунктов 1 ‑4 статьи 9. Он утверждает, что отказ в предоставлении ему доступа к адвокату на протяжении первого периода его задержания представляет собой нарушение пункта 1 статьи 14, поскольку этот факт понизил его шансы на справедливое судебное разбирательство.

3.2 Автор сообщения утверждает, что вновь подтвержденная в настоящем деле точка зрения Верховного суда о том, что свидетельские показания жертвы изнасилования следует принимать как достоверные сами по себе, представляет собой нарушение его права на презумпцию невиновности и на равенство перед судом, в соответствии с пунктом 2 статьи 14. Это также якобы представляет собой нарушение положения о равенстве, закрепленного в пункте 1 статьи 14, а также его право на справедливое судебное разбирательство. Утверждается, что несоблюдение судом права автора сообщения на презумпцию невиновности и на "фактическое переложение бремени доказывания на обвиняющую сторону" демонстрирует явное нарушение судьей принципа беспристрастности. Автор сообщения утверждает, что поскольку такая же точка зрения была принята по его делу региональным судом первой инстанции, принцип презумпции невиновности более не обеспечивается, и он был лишен справедливого судебного разбирательства.

3.3 Автор сообщения добавляет, что практика Верховного суда, согласно которой в ходе процедуры судебного надзора не заслушиваются свидетельские показания ни одного из свидетелей, и в этой связи за основание принимается оценка доказательств, произведенная судом низшей инстанции, приводит к отсутствию пересмотра по смыслу пункта 5 статьи 14 Пакта. В настоящем деле одним из представленных в Верховный суд автором сообщения аргументов была ссылка на допущенную судом первой инстанции при оценке свидетельских показаний Лори Пагдаявон ошибку. По его мнению, для целей должного пересмотра дела Верховному суду следовало заслушать жертву для проверки правдивости ее показаний.

3.4 Автор сообщения утверждает, что распространение применения наказания в виде смертной казни за такое преступление, как изнасилование, в силу положений Закона Республики № 8353 1997 года нарушает обязательство государства-участника по статье 6 выносить смертные приговоры только за "самые тяжкие преступления". Он утверждает, что, согласно резолюции Экономического и Социального Совета относительно "мер, гарантирующих защиту прав тех, кто приговорен к смертной казни", принятой в 1984 году, фраза "самые тяжкие преступления" должна толковаться таким образом, чтобы их состав ограничивался преднамеренными преступлениями со смертельным исходом или другими чрезвычайно тяжкими последствиями4. Автор сообщения ссылается на формирование международного консенсуса против смертной казни, и тот факт, что статуты Международного уголовного трибунала по бывшей Югославии, Международного уголовного трибунала по Руанде, а также Международного уголовного суда не предусматривают положений о возможности применения смертной казни.

3.5 Он утверждает о том, что если бы смертный приговор был осуществлен, действующая в Филиппинах в этом отношении процедура, изложенная в документе ЕР 200, согласно которой он бы был уведомлен о дате своей смертной казни максимум за 8 часов перед ее совершением, не содержит положений, позволяющих ему попрощаться с членами своей семьи, и предусматривает лишь возможность контакта с его адвокатом и лицом духовного звания через решетчатую перегородку, что подвергает его бесчеловечному и унижающему достоинство наказанию, а также нарушает принцип уважения достоинства, присущего человеческой личности, гарантируемый статьей 7 и пунктом 1 статьи 10 Пакта. Автор сообщения утверждает, что подобное обращение представляет собой психологическую/моральную пытку, равнозначную содержанию в "камере смертников".

3.6 Автор сообщения добавляет, что, вновь предусматривая в Законе Республики № 7659 наказание в виде смертной казни за "ужасающие преступления", государство-участник нарушает положения статьи 6 Пакта. В частности, он утверждает, что из совместного толкования положений пунктов 1, 2 и 6 статьи 6 вытекает, что если государство однажды отменило смертную казнь, оно не может вновь ее возобновить. Кроме того, "расширенное толкование" пункта 2 статьи 5 Пакта, которое якобы позволяет государству-участнику возобновить смертную казнь, противоречит указанному положению.

Вопросы и процедура их рассмотрения в Комитете

Рассмотрение вопроса о приемлемости

4.1 Сообщение и прилагаемые к нему документы были переданы государству-участнику 28 августа 2002 года. Государство-участник не выполнило просьбу Комитета согласно правилу 86/91 его Правил процедуры предоставить информацию и сведения относительно приемлемости и существа сообщения, несмотря на то, что ему несколько раз об этом напоминалось. Комитет отмечает, что положения пункта 2 статьи 4 Факультативного протокола подразумевают, что государство-участник должно добросовестно изучить все представленные ему заявления и что оно должно предоставить в Комитет всю информацию, которой оно располагает. С учетом того, что государство-участник не стало сотрудничать с Комитетом в отношении находящегося на его рассмотрении дела, утверждениям автора сообщения следует придать должный вес и признать, что они были достаточно обоснованны.

4.2 Прежде чем рассматривать любые жалобы, содержащиеся в сообщении, Комитет по правам человека должен в соответствии с правилом 87 своих Правил процедуры решить вопрос о том, является ли данное сообщение приемлемым в соответствии с Факультативным протоколом к Пакту.

4.3 В соответствии с пунктом 2 а) статьи 5 Факультативного протокола Комитет удостоверился в том, что данное дело не рассматривается в соответствии с другой процедурой международного разбирательства или урегулирования. В отношении требования об исчерпании внутренних средств правовой защиты Комитет отмечает, что государство-участник не заявило, что существуют какие-либо внутренние средства правовой защиты, которые могут быть исчерпаны автором сообщения.

4.4 Что касается жалобы автора сообщения о том, что ему было отказано в праве на презумпцию невиновности путем принятия свидетельских показаний несовершеннолетней жертвы, Комитет отмечает, что при пересмотре судебных решений регионального суда первой инстанции и Верховного суда судебные органы при оценке свидетельских показаний жертвы приняли во внимание ее несовершеннолетний возраст, а также посчитали, что судебный процесс по вопросу об изнасиловании представляет собой настолько тяжелое испытание, что она вряд ли бы на это пошла в случае, если бы изнасилование не было в действительности совершено. Однако это были не единственные, имеющиеся у регионального суда первой инстанции и Верховного суда при рассмотрении дела соображения. При оценке фактов и доказательств данного дела оба суда приняли во внимание, в частности, результаты медицинской экспертизы и показания свидетелей. Комитет также отметил заявление, содержащееся в судебном решении регионального суда первой инстанции, в котором утверждается, что "в целом представленные в ходе судебного процесса доказательства опровергли закрепленный в Конституции принцип презумпции невиновности обвиняемого. В ходе судебного следствия была установлена несомненная вина обвиняемого. Представленные обвиняемым доказательства, состоящие лишь в отрицании вины, не превысили доказательную силу показаний обвинения, установившего его несомненную вину". Комитет напоминает, что согласно его правовой практике5, оценку фактов и доказательств целесообразно оставлять на усмотрение судов государств-участников, если только такая оценка фактов и доказательств не носит произвольный характер и не сводится к отказу в правосудии. Поскольку автор не представил никаких доказательств, из которых бы следовало, что решения судов носили явно произвольный характер или сводились к отказу в правосудии, Комитет в соответствии со статьей 2 Факультативного протокола считает это утверждение неприемлемым, так как оно не было обосновано для целей приемлемости. В этой связи Комитет приходит к выводу о том, что данная жалоба является неприемлемой.

4.5 Что касается жалобы автора на нарушение его прав по пункту 5 статьи 14 в связи с тем, что Верховный суд не выслушал показания свидетелей, а принял в качестве обоснования проведенную судом первой инстанции оценку представленных свидетельских показаний, Комитет ссылается на свою правовую практику, согласно которой "фактический пересмотр" или "слушание дела заново" не являются необходимыми критериями для целей пункта 5 статьи 146. Соответственно, эта часть сообщения в этой связи неприемлема, поскольку несовместима с положениями Пакта согласно статье 3 Факультативного протокола.

4.6 Комитет полагает остальные утверждения автора сообщения приемлемыми и поэтому приступает к рассмотрению по существу жалоб по статьям 6, 7; пункту 1 статьи 10; статье 9 и пункту 3 d) статьи 14 Пакта.

Рассмотрение сообщения по существу

5.1 Комитет по правам человека в соответствии с пунктом 1 статьи 5 Факультативного протокола рассмотрел настоящее сообщение в свете всей предоставленной ему сторонами информации.

5.2 Комитет отмечает, что из судебных решений, принятых региональным судом первой инстанции и Верховным судом, вытекает, что автор был осужден за совершение изнасилования, определенного в статье 335 Пересмотренного уголовного кодекса с изменениями, внесенными в соответствии с разделом 11 Закона Республики № 8353 (см. сноску 2 ниже), которая гласит, что "смертная казнь предусматривается в случае, если изнасилование совершено с одним из следующих отягчающих обстоятельств: 1.  Когда жертве менее восемнадцати (18) лет, и преступник является родителем, родственником по восходящей линии, отчимом, попечителем, родственником по крови либо через брак до третьей степени родства, либо гражданским супругом родителя жертвы…". Таким образом, смертный приговор был предусмотрен автоматически в силу статьи 335 Пересмотренного уголовного кодекса с внесенными в него изменениями. Комитет ссылается на свою правовую практику, согласно которой автоматическое и обязательное назначение смертной казни представляет собой произвольное лишение жизни в нарушение пункта 1 статьи 6 Пакта, когда смертная казнь назначается без учета личных качеств подсудимого и обстоятельств конкретного преступления7. Он также ссылается на то, что изнасилование, согласно закону государства-участника, является общим понятием и распространяется на преступления различной степени тяжести. Он отмечает, что автоматическое назначение смертной казни в случае автора сообщения в силу статьи 335 Пересмотренного уголовного кодекса с внесенными в него изменениями нарушает его права, предусмотренные в пункте 1 статьи 6 Пакта.

5.3 В свете сделанных выше выводов о нарушении статьи 6 Пакта у Комитета нет необходимости рассматривать остальные жалобы относительно пунктов 1, 2 и 6 статьи 6, все из которых касаются наложения наказания в виде смертной казни в данном деле.

5.4 Комитет принимает к сведению жалобы автора по поводу нарушений статьи 7 и пункта 1 статьи 10 в связи с тем, что он был бы уведомлен о дате казни только на рассвете дня ее осуществления, после чего он был бы казнен в течение восьми часов и не располагал бы достаточным временем для прощания с членами своей семьи и приведения в порядок своих личных дел. Далее он отмечает утверждение государства-участника о том, что смертный приговор приводится в исполнение "не ранее одного (1) года и не позднее восемнадцати (18) месяцев после того, как судебное решение становится окончательным и подлежащим исполнению, без ущерба для осуществления в любое время президентом его прерогативы помилования"8. Комитет понимает это законодательное положение таким образом, что после исчерпания всех имеющихся средств правовой защиты автор будет иметь в своем распоряжении не менее одного года и не более восемнадцати месяцев, в течение которых он может ходатайствовать о свидании с членами своей семьи до уведомления о дате казни. Он также отмечает, что в соответствии с разделом 16 Закона Республики № 8177 после уведомления о казни он будет располагать сроком примерно в восемь часов для завершения своих личных дел и встречи с членами семьи. Комитет ссылается на свою предыдущую правовую практику, по которой ожидание выдачи ордера на приведение в исполнение смертного приговора неизбежно причиняет огромные страдания соответствующему лицу, и выражает мнение о том, что государству-участнику следует стремиться к максимально возможному сокращению таких страданий9. Вместе с тем на основании представленной информации Комитет не может заключить, что определение срока приведения в исполнение смертного приговора в отношении автора в течение восьми часов после уведомления о казни нарушило бы его права, предусмотренные в статье 7 и пункте 1 статьи 10, с учетом того, что после исчерпания внутренних средств правовой защиты и до уведомления о казни в его распоряжении имелся бы, по меньшей мере, один год для приведения в порядок своих личных дел и встречи с членами семьи.

5.5 Что касается жалобы автора по статье 9, с учетом того, что государство-участник не оспорило фактические утверждения автора сообщения, Комитет приходит к заключению о том, что при аресте в сентябре 1996 года автор сообщения не был проинформирован о его причинах, а также не был должным образом проинформирован о предъявляемых ему обвинениях; что автор был арестован при отсутствии ордера и, таким образом, в нарушение положений соответствующего внутреннего законодательства; а также что после ареста он не был должным образом представлен перед судом. Соответственно, произошло нарушение пунктов 1, 2 и 3 статьи 9 Пакта.

5.6 В связи с неоспоренным утверждением автора сообщения о том, что ему не был обеспечен доступ к адвокату на протяжении первоначального периода его задержания, а также что в течение обоих периодов задержания он не был проинформирован о праве на правовую помощь, Комитет заявляет о нарушении пункта 3  d ) статьи 14 Пакта.

6. Комитет по правам человека, действуя в соответствии с пунктом 4 статьи 5 Факультативного протокола к Международному пакту о гражданских и политических правах, считает, что представленные ему факты свидетельствуют о нарушении Филиппинами пункта 1 статьи 6, пунктов 1, 2 и 3 статьи 9, а также пункта 3  d ) статьи 14 Международного пакта о гражданских и политических правах.

7. В соответствии с пунктом 3 а) статьи 2 Пакта Комитет приходит к выводу о том, что автор сообщения имеет право на соответствующие средства правовой защиты, включая замену назначенного ему смертного приговора. Государство-участник обязано не допускать аналогичных нарушений в будущем.

8. Учитывая то обстоятельство, что, став государством  ‑ участником Факультативного протокола, государство-участник признало компетенцию Комитета определять наличие или отсутствие нарушений Пакта в соответствии с его статьей 2 и взяло на себя обязательство обеспечить всем лицам в пределах его территории и под его юрисдикцией права, признаваемые в Пакте, Комитет хотел бы получить от государства-участника в течение 90 дней информацию о мерах, принятых для надлежащего учета его Соображений. Кроме того, государству-участнику предлагается опубликовать настоящие Соображения Комитета.

[Принято на английском, испанском и французском языках, причем языком оригинала является английский. Впоследствии будет издано также на арабском, китайском и русском языках в качестве части ежегодного доклада Комитета Генеральной Ассамблее.]

ДОБАВЛЕНИЕ

Особое мнение членов Комитета г-на Мартина Шейнина, г-жи Кристины Шане и г ‑на Раджсумера Лаллаха (частично несогласное)

Мы полностью поддерживаем заключение Комитета о нарушении пункта 1 статьи 6 Пакта в связи с определением обязательного назначения автору наказания в виде смертной казни как произвольного лишения жизни. В этом отношении данное дело подтверждается и основывается на предыдущих решениях Комитета, принятых по делам Томпсон против Сент-Винсента и Гренадин (Сообщение № 806/1998), Кеннеди против Тринидада и Тобаго (Сообщение № 845/1998), Карпо и другие против Филиппин (Сообщение № 1077/2002) и Рамиль Райос против Филиппин (Сообщение № 1167/2003).

Тем не менее мы выражаем несогласие с пунктом 5.3 Соображений, в котором Комитет пришел к заключению об отсутствии необходимости рассматривать остальные жалобы автора сообщения, касающиеся статьи 6. Хотя большинство также придерживается ранее высказанных Комитетом Соображений по делу Карпо , принятых 28 марта 2003 года, мы полагаем, что пришло время решить вопрос о том, является ли возобновление высшей меры наказания в стране, однажды ее отменившей, совместимым со статьей 6. Со времени принятия решения по делу Карпо , в чем мы принимали участие, произошло два важных события, в связи с которыми теперь Комитету, по нашему мнению, пора высказать свое мнение по данному вопросу.

Во ‑первых, в октябре 2003 года Комитет рассмотрел второй периодический доклад Филиппин, в контексте которого вопрос о высшей мере наказания был рассмотрен с различных точек зрения, а Комитет лучше уяснил законы и практику государства-участника (см. доклад государства участника CCPR / C / PHL /2002/2, краткие отчеты Комитета CCPR / C / SR .2138, 2139 и 2140, а также заключительные замечания Комитета CCPR / CO /79/ PHL ).

Во ‑вторых, уже на следующем заседании после рассмотрения дела Карпо Комитет рассматривал вопрос о совместимости со статьей 6 возобновления высшей меры наказания, однажды отмененной. Это происходило в связи с делом Роджер Джадж против Канады (Сообщение № 829/1998), решение по которому было принято 5 августа 2003 года, в котором Комитет постановил, что Канада, несмотря на то, что она отменила высшую меру наказания, нарушила статью 6, поскольку депортировала автора сообщения в другую страну, где ему грозила опасность подвергнуться наказанию в виде смертной казни. Следует отметить, что это заключение было сделано не на основании того факта, что Канада является участником второго Факультативного протокола (где она не участвует), и также не на том основании, что автор подвергнется опасности нарушения статьи 6 в принимающей стране. Вопрос был в том, является ли то, что страна, которая отменила смертную казнь, подвергает лицо опасности ее применения, само по себе нарушением статьи 6.

Комитет дал утвердительный ответ на этот вопрос:

"10.4   При рассмотрении вопроса о применении им статьи 6 Комитет отмечает, что в соответствии с требованием Венской конвенции о праве международных договоров договор должен толковаться добросовестно и в соответствии с обычным значением, которое следует придавать терминам договора в их контексте, а также в свете объекта и целей договора. Пункт 1 статьи 6, в котором говорится, что "Право на жизнь есть неотъемлемое право каждого человека…" является общей нормой: его цель заключается в охране жизни. Государства-участники, которые отменили смертную казнь, обязаны в соответствии с этим пунктом заниматься подобной охраной при любых обстоятельствах. Пункты 2-6 статьи 6 явно включены для того, чтобы избежать возможности такого прочтения первого пункта статьи 6, при котором этот пункт может толковаться в качестве отменяющего смертную казнь как таковую. Подобное толкование этой статьи подкрепляется вступительными словами пункта 2 ("В странах, которые не отменили смертной казни…") и пунктом 6 ("Ничто в настоящей статье не может служить основанием для отсрочки или недопущения отмены смертной казни каким-либо участвующим в настоящем Пакте государством."). Фактически, пункты 2-6 выполняют двойную функцию, предусматривая исключение в отношении права на жизнь в виде возможности смертной казни и устанавливая ограничения сферы применения этого исключения. Этим исключением можно воспользоваться лишь в случае вынесения смертного приговора при наличии определенных элементов. К числу этих ограничений относится вступительная часть пункта 2, а именно слова о том, что лишь государства-участники "которые не отменили смертной казни" могут воспользоваться исключениями, фигурирующими в пунктах 2-6. Страны, которые отменили смертную казнь, обязаны не подвергать любое лицо реальной опасности ее применения . Таким образом, они не имеют права выдавать посредством либо депортации, либо экстрадиции отдельных лиц, находящихся под их юрисдикцией, если есть разумные основания полагать, что они будут приговорены к смертной казни, без гарантий того, что смертный приговор не будет осуществлен" (курсив добавлен).

Любому читателю, знакомому с проблемой смертной казни, становится понятным, что Комитет в цитируемом пункте высказал не только свою позицию в отношении "косвенного" возобновления смертной казни, когда страна, ее отменившая, подвергает кого-либо опасности смертной казни в другой стране, но также относительно прямого возобновления путем закрепления в своем собственном законодательстве возможностей ее применения после того, как ранее она была отменена.

Следовательно, юридический вопрос о том, является ли возобновление смертной казни после ее отмены нарушением статьи 6, был разъяснен после принятия соображений Комитета по делу Карпо . Нерешенным остался фактический вопрос о том, привели ли произошедшие в Филиппинах в 1987 году изменения на конституционном и законодательном уровнях к отмене смертной казни. Этот вопрос Комитет мог не рассматривать - по нашему мнению, ему не следовало его рассматривать. Большинство членов Комитета пришли к выводу об отсутствии необходимости рассматривать данный вопрос в текущем деле без обсуждения его по существу.

Пакт вступил в силу по отношению к Филиппинам 23 января 1987 года, при этом не было сделано никаких оговорок. Начиная с этой даты и далее государство связано полным спектром обязательств, вытекающих из статьи 6 Пакта. Непосредственно 2 февраля 1987 года, по получению одобрения народа на всенародном голосовании, вступила в силу новая Конституция. Данная Конституция в своей статье 3 (19) (1) исключила смертную казнь из действующего в стране законодательства следующей формулировкой:

"Отменяются административные штрафы как и жестокие, унижающие достоинство или бесчеловечные меры наказания. Также отменяется смертная казнь, за исключением тех случаев, когда имеются неоспоримые свидетельства совершения ужасающих преступлений, решения в отношении которых впредь принимаются Конгрессом. Все уже вынесенные смертные приговоры заменяются пожизненным заключением".

С 1987 года по 1993 год в законодательстве Филиппин отсутствовала возможность вынесения какому-либо лицу смертного приговора, как и сам институт смертной казни. Следовательно, ситуация была иная, как если бы действовал простой мораторий на смертную казнь, когда она сохраняется по закону, но ее применение на практике приостановлено. 13 декабря 1993 года Филиппинский конгресс принял Закон Республики № 7659, который возобновлял смертную казнь за ряд преступлений. Как вытекает из процитированного выше положения Конституции, высшая мера наказания может вновь применяться только если будет принято новое законодательное решение. Такое решение было принято в 1993 году, и, хотя конституционность данной меры была оспорена, Верховный суд в деле Эчегарая ( GR No 117472, судебное решение от 7 февраля 1997 года) признал ее конституционность для целей внутреннего законодательства, в отличие от соблюдения Пакта. В указанном решении Верховный суд большинством голосов подтвердил соответствие Конституции новых законов, позволяющих применение смертной казни. Часть аргументации большинства была следующей:

"Статья III раздела 19 (1) Конституции 1987 года четко наделяет Конгресс полномочием возобновить смертную казнь, "когда имеются неоспоримые свидетельства совершения ужасающих преступлений". Реализация в рамках Конституции этого ограниченного полномочия возобновить смертную казнь включает в себя следующие элементы: 1) Конгресс определяет либо описывает, что подразумевается под ужасающими преступлениями; 2) Конгресс устанавливает и выносит наказание в виде смертной казни только за те преступления, которые были квалифицированы как ужасающие в соответствии с определениями либо описаниями, закрепленными в законе о смертной казни и/или определяет преступления, за которые предусматривается пожизненное заключение; при этом в последнем случае смертный приговор может быть вынесен только при наличии должным образом обоснованных в суде обстоятельств, характеризующих данное преступление в качестве ужасающего в соответствии с определением либо описанием, закрепленным в законе о смертной казни; 3) Конгресс, придавая законную силу указанному закону о смертной казни, должен основываться исключительно на "неоспоримых свидетельствах совершения ужасающих преступлений".

На основании указанного выше, а также иных выдержек из судебного решения становится ясно, что определение Верховного суда ограничивалось вопросами внутреннего конституционного права и не касалось вопроса о том, можно ли приравнять вступление в силу Конституции 1987 года к отмене смертной казни по смыслу пункта 2 статьи 6 Пакта, и, если бы это было так, какие были бы в этой связи последствия с учетом положений Пакта. Тем не менее мы полагаем уместным процитировать также особо четко сформулированное мнение меньшинства, также высказанное скорее в рамках внутреннего конституционного, а не международного права:

"…Конституция не просто приостановила возможность назначения смертной казни, но фактически полностью отменила ее в действующем законодательстве. Автоматическая замена или смягчение до пожизненного заключения любого уже вынесенного смертного приговора в результате вступления в действие Конституции ясно подтверждает, что, хотя обвинительный приговор в виде высшей меры наказания и сохраняется, смертная казнь как наказание прекращает существовать в нашем уголовном законодательстве и таким образом может более не применяться. Это представляет собой явное намерение составителей нашей Конституции".

Описывая выше ряд событий, мы избегали выражать мнение о том, является ли произошедшее на Филиппинах в 1987 году событие равноценным отмене смертной казни по смыслу пункта 2 статьи 6 Пакта. Настало время ответить на данный вопрос.

Как отметил Комитет в пункте 4.1 своих Соображений по настоящему делу, Филиппины не представили в Комитет никакой информации по данному сообщению. Это, естественно, вызывает сожаление, однако не мешает Комитету установить факты с учетом материала, которым он располагает.

По нашему мнению, разница между отменой и мораторием бесспорна. В 1987 году Филиппины исключили высшую меру наказания из своего законодательства таким образом, что ни одно положение уголовного права не предусматривало возможности вынесения какому-либо лицу приговора в виде смертной казни. Смертная казнь не могла применяться с учетом закрепленного в Конституции положения о ней. Напротив, в самой Конституции было четко закреплено, что высшая мера наказания была исключена из законодательства, т.е. отменена. Тот факт, что в Конституцию было включено положение (своего рода "внутренняя оговорка") о том, что не любой случай возобновления высшей меры наказания будет рассматриваться как неконституционный, не имеет отношения к существенному содержанию или применению статьи 6 Пакта как международного договора.

Таким образом, наше заключение является таковым, что для целей пункта 2 статьи 6 Пакта Филиппины отменили высшую меру наказания в 1987 году и возобновили ее в 1993 году. Соответственно автор настоящего сообщения был приговорен к смерти. Это представляет собой, по нашему мнению, нарушение статьи 6 Пакта. Это нарушение отличается от нарушения статьи 6, установленного Комитетом на основании обязательности смертного приговора, и дополняет такое нарушение.

Наше заключение подтверждается собственными аргументами государства-участника, представленными в Комитет по рассмотренному ранее делу Карпо . Хотя государство-участник не стало сотрудничать с Комитетом в настоящем деле, к нему относятся следующие представленные им в Комитет по делу Карпо аргументы.

1) "Тот факт, что Филиппины положениями Конституции 1987 года приняли решение отменить смертную казнь, не означает, что законодательная власть не может возобновить применение подобного наказания, поскольку сама Конституция допускает такое возобновление".

2) "… государству-участнику следует определить, соответствует ли Конституции закон о смертной казни. Комитет не имеет полномочий толковать Конституцию государства-участника для определения того, соблюдает ли это государство-участник свои обязательства в соответствии с Пактом".

3) Пункт 2 статьи 6 Пакта "не отсылает к странам, которые однажды отменили смертную казнь: он просто касается стран, в которых имеются действующие законы, предусматривающие смертную казнь".

Утверждение 1) является правильным с точки зрения филиппинского конституционного права, однако в то же время сводится к признанию того, что последовательность событий можно классифицировать как отмену и последующее возобновление. Утверждение 2) технически верно, однако не затрагивает компетенцию Комитета по толкованию статьи 6 Пакта. Утверждение 3) явно неверно в свете четкой формулировки пункта 2 статьи 6: "В странах, которые не отменили смертной казни, смертные приговоры могут выноситься…"

За более чем 25-летнее существование Комитет по правам человека выработал имеющую особое значение правовую практику, касающуюся права на жизнь, которая сводит на нет любое применение высшей меры наказания. Хотя и очевидно, что разработчики Пакта не смогли достигнуть согласия относительно запрещения высшей меры наказания, они тем не менее включили в детализированные положения статьи 6 ряд ограничений применения подобного максимального наказания, которое многие государства, верховные и конституционные суды в различных частях мира, выдающиеся юристы, академики и члены общественности рассматривают как бесчеловечное. Путем строгого применения различных элементов статьи 6 Комитет смог провести тщательное изучение на международном уровне вопроса о применении смертной казни, не провозглашая тем не менее ее полный запрет в статье 6. Некоторые наиболее важные аспекты подобной обширной правовой практики относятся к следствию нарушения права на справедливое судебное разбирательство в делах, по результатам рассмотрения которых назначается высшая мера наказания, что является нарушением не только статьи 14, но также и статьи 6; классификации обязательной смертной казни за широко определенный круг преступлений как произвольное лишние жизни; ширины понятия "самые тяжкие преступления" в пункте 2 статьи 6; а также в деле Джаджа проблемы косвенного возобновления назначения высшей меры наказания, когда аболиционистская страна депортирует куда-либо какое-либо лицо, подвергая его риску подобного наказания, что представляет собой нарушение статьи 6. Кроме того, ссылаясь на статью 7 Пакта, Комитет также принял решение о том, что некоторые виды приведения в исполнение приговора о смертной казни, а также продолжительное содержание в "камере смертников" в случае наличия "дальнейших отягчающих обстоятельств" представляет собой нарушение Пакта. Вся подобная правовая практика в совокупности с предусмотренными статьей 6 касательно смертной казни исключениями в отношении определенных категорий лиц фактически свели на нет любую возможность применения высшей меры наказания. Вполне возможно, что однажды Комитет обнаружит достаточные основания для заключения о том, что с учетом изменений в общественном мнении, государственной практике и прецедентном праве различных правовых систем любой вид смертной казни представляет собой бесчеловечный вид наказания по смыслу статьи 7.

Будущие дела продемонстрируют, пойдет ли дальнейшее развитие правовой практики Комитета по этому пути. Как бы то ни было, по-нашему мнению, в настоящем деле Комитету следует придерживаться своего уже закрепленного в деле Джаджа толкования и решить вопрос о том, произошло ли со стороны Филиппин нарушение статьи 6 в связи с возобновлением применения высшей меры наказания в 1993 году после ее отмены в 1987 году. Как объяснено выше, наш ответ является утвердительным.

[ Подпись ] Мартин Шейнин

[ Подпись ] Кристина Шане

[ Подпись ] Раджсумер Лаллах

[Составлено на английском, испанском и французском языках, причем языком оригинала является английский. Впоследствии будет издано также на арабском, китайском и русском языках в качестве части ежегодного доклада Комитета Генеральной Ассамблее.]

Особое мнение членов Комитета г-жи Рут Уэджвуд и г-на Нисуке Андо

Следуя нашему отдельному мнению по делу Карпо против Филиппин (дело № 1077/2002 от 6 мая 2002 года), мы не можем разделить соображения Комитета, высказанные в пункте 5.2. Более того, мы не согласны с частично несогласными соображениями г-на Шейнина, г-жи Шане и г ‑на Лаллаха по данному делу. Комитет никогда, в том числе и по данному делу, не приходил к заключению, что государству-участнику следует препятствовать в осуществлении реформы уголовного законодательства через расширительное толкование пункта 2 статьи 6 Пакта. В данном случае государство-участник внесло изменение в свою Конституцию и ограничило возможность назначения смертной казни "ужасающими преступлениями" и соответствующим образом переформулировало свои уголовные законы. Это являлось добросовестной попыткой выполнить содержащееся в Пакте обязательство применять наказание в виде смертной казни "только за самые тяжкие преступления". Протокол  II к Пакту предусматривает отдельное условие для тех государств, которые желают отменить смертную казнь во всех случаях. Если исходить из того, что даже в случае временного приостановления смертной казни в период законодательной реформы должно быть запрещено ограниченное применение смертной казни, это отнюдь не поощряло бы стремление к улучшению положения, касающегося мер наказания. Подобное толкование не подтверждается ни формулировкой пункта 2 статьи 6, ни относящимися к нему подготовительными материалами и идет вразрез с целями, которые преследовали его составители.

[