Организация Объединенных Наций

CCPR/C/127/D/3070/2017

Международный пакт о гражданских и политических правах

Distr.: General

20 February 2020

Russian

Original: English

Комитет по правам человека

Соображения, принятые Комитетом в соответствии с пунктом 4 статьи 5 Факультативного протокола относительно сообщения № 3070/2017 * ** ***

Сообщение п редставлено:

К.A. (представлен адвокатами Ребекой Херманссон и Давидом Карлссоном)

Предполагаемая жертва:

автор сообщения

Государство-участник:

Швеция

Дата сообщения:

11 декабря 2017 года (первоначальное представление)

Справочная документация:

решение, принятое в соответствии с правилом 92 правил процедуры Комитета, препровожденное государству-участнику 15 декабря 2017 года (в виде документа не издавалось)

Дата принятия Cоображений:

30 октября 2019 года

Тема сообщения:

высылка в Афганистан; пытки и другие бесчеловечные или унижающее достоинство виды обращения

Процедурный во прос :

степень обоснованности утверждений

Вопросы существа:

право на жизнь; опасность пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания по возвращении в страну происхождения; запрет на неправомерное возвращение

Статьи Пакта :

6, 7 и 18

Стать я Факультативного протокола:

2

1.1Автором сообщения является К.A, гражданин Афганистана, этнический хазареец, 1997 года рождения. Он утверждает, что его высылка в Афганистан государством-участником нарушила бы его права по статьям 6, 7 и 18 Пакта. Факультативный протокол вступил в силу для Швеции 23 марта 1976 года. Автор представлен адвокатом.

1.212 декабря 2017 года Комитет в соответствии с правилом 92 своих правил процедуры (ныне правило 94), действуя через своего Специального докладчика по новым сообщениям и временным мерам, обратился к государству-участнику с просьбой воздержаться от высылки автора в Афганистан до тех пор, пока Комитет не завершит рассмотрение его дела.

Обстоятельства дела

2.1Автору исполнилось 5 лет, когда в 2003 или 2004 году из-за конфликта между силами Соединенных Штатов Америки и движением «Талибан» он вместе со своей семьей бежал из Афганистана в Исламскую Республику Иран. В 2015 году автор, его мать, братья и сестры бежали из Исламской Республики Иран, поскольку его отец был вынужден выехать в Сирийскую Арабскую Республику для участия в боевых действиях. В Турции автор оказался разлучен с остальными членами своей семьи. Он сообщает, что, когда он прибыл в Швецию в сентябре 2015 года, ему было 17 лет.

2.2Автор является атеистом. Он воспитывался как мусульманин-шиит, но после прибытия в Швецию прекратил исповедовать религию. Автор утверждает, что на пути в Швецию он оказался свидетелем страданий и смерти людей, что заставляло его усомниться в существовании Бога. Он пришел к выводу о том, что его религиозные догмы не заслуживают доверия и даже вредны ввиду войн и конфликтов в мусульманских странах и между различными исламскими течениями, в том числе из‑за преследования религиозных меньшинств. Он также был разочарован тем, что люди шли на гибель во имя религии и ислама. За время нахождения в Европе его сомнения еще больше усилились благодаря приобретенному им опыту нового образа жизни и беседам с другими людьми в Швеции. Он больше не проявляет никакого интереса к религии и практикует многие виды деятельности, которые считаются запрещенными в исламе, включая употребление алкоголя и табакокурение. Отказ автора от ислама широко известен его друзьям, учителям и знакомым. Об этом даже сообщалось в новостных статьях и социальных сетях. Хотя в Швеции он несколько раз посещал собрания христиан, он счел, что христианская вера не подходит ему и пришел к выводу о том, что он не принадлежит к какой-либо религии с учетом того, что все религии более или менее одинаковы.

2.330 сентября 2015 года автор подал ходатайство о предоставлении убежища в Швеции. Совет по делам миграции Швеции отклонил его ходатайство и в своем решении от 5 июля 2016 года распорядился о его высылке в Афганистан. Автор обжаловал это решение в суде по миграционным делам, который 27 февраля 2017 года отклонил его жалобу. 18 апреля 2017 года апелляционный суд по миграционным делам отказал в разрешении на подачу апелляции, и постановление о высылке автора в Афганистан стало окончательным и не подлежащим обжалованию.

2.412 июня 2017 года автор был зарегистрирован Советом по делам миграции в качестве лица, скрывшегося от властей. В этой связи 16 июня Совет по делам миграции постановил передать его дело в полицию для обращения к исполнению постановления о высылке. Впоследствии автор был обнаружен полицией в связи с расследованием мелкой кражи. 7 июля с учетом оснований, позволяющих полагать, что он может скрыться, полиция взяла автора под стражу с целью обращения к исполнению постановления о его высылке. Решение о его задержании было обжаловано им в апелляционном суде по миграционным делам, который 19 июля отклонил эту апелляцию ввиду сохранения оснований для содержания под стражей.

2.520 августа 2017 года в свете «новых обстоятельств» автор, сославшись на препятствия для обращения к исполнению постановления о его высылке, ходатайствовал о предоставлении ему временного вида на жительство в соответствии со статьей 18 главы 12 Закона об иностранцах и о пересмотре его ходатайства о предоставлении убежища в соответствии со статьей 19 главы 12. Автор утверждал, что состояние его психического и физического здоровья ухудшилось и что он не имеет в Афганистане никакой религиозной принадлежности, социальных связей или поддержки и, кроме того, он принадлежит к группе этнического меньшинства хазарейцев, которая в Афганистане подвергается дискриминации и насилию. Он также заявил, что ситуация в области безопасности в Афганистане серьезно ухудшается.

2.6В своем решении от 21 августа 2017 года Совет по делам миграции постановил не выдавать автору вид на жительство в соответствии со статьей 18 главы 12 Закона об иностранцах, а также не пересматривать вопрос о выдаче вида на жительство в соответствии со статьей 19 главы 12 Закона. Совет по делам миграции счел, что нет никаких новых обстоятельств, которые бы могли рассматриваться в качестве таких постоянных препятствий для обращения к исполнению, о которых говорится в главе 12 Закона об иностранцах. Решение было принято без личного заслушивания автора по вопросу о его религиозных убеждениях.

2.722 августа 2017 года автор обжаловал это решение в суде по миграционным делам, указав, что он является атеистом. Он утверждал, что во время его пребывания в Швеции он постепенно перестал придерживаться какой-либо религии и что возвращение в Афганистан поставит его в условия смертельной опасности. В обоснование своего утверждения автор представил показания члена совета организации «Гуманисты Стокгольма» и основателя Шведского общества бывших мусульман.

2.829 сентября 2017 года по итогам рассмотрения вопроса о том, были ли выполнены условия для предоставления автору права на повторное рассмотрение его дела в соответствии со статьей 19 главы 12 Закона об иностранцах суд по миграционным делам без проведения судебного разбирательства или слушания дела отклонил жалобу автора. По вопросу о положении в области безопасности в Афганистане и принадлежности автора к этнической группе хазарейцев суд отметил, что в решении о вынесении окончательного и не подлежащего обжалованию постановления о высылке автора он ранее уже сделал вывод о том, что основания для защиты автора не должны основываться на положении лишь в конкретной части Афганистана и что его принадлежность к этнической группе хазарейцев сама по себе не может рассматриваться как означающая, что он рискует подвергнуться преследованиям в каком-либо районе Афганистана. Суд отметил, что его утверждения относительно преобладающей в стране ситуации в области безопасности отчасти могли бы представлять собой новые обстоятельства по сравнению с ранее рассмотренными обстоятельствами. Однако суд пришел к выводу о том, что общая ситуация в Афганистане и положение хазарейцев сами по себе не являются основанием для получения вида на жительство.

2.9Суд отметил, что утверждение автора, согласно которому он является атеистом, является новым фактом и что с учетом имеющейся информации о стране, если заинтересованное лицо убедительно докажет свой выход из ислама, то он, как правило, будет считаться нуждающимся в защите. Суд счел, что решающим фактором является то, насколько точка зрения автора основана на его подлинной убежденности. Суд отметил, что приведенные автором аргументы в отношении его отказа от ислама носят общий характер и не выражают более глубокого личного убеждения. Письма, представленные в поддержку утверждений автора, в значительной степени основаны на его собственных утверждениях. Кроме того, суд счел странным, что, даже с учетом постепенного изменения отношения автора к религии со времени его прибытия в Европу, информация об этом обстоятельстве была представлена лишь после того, как постановление о высылке стало окончательным и не подлежащим обжалованию. В свете этих выводов суд счел, что утверждение автора о его подлинной приверженности атеистическому мировоззрению, не является достаточно надежным для того, чтобы соответствовать критерию доказанности. В этой связи суд счел, что утверждение о том, что автор является атеистом, не представляет собой новые обстоятельства, которые могли бы быть расценены в качестве долговременного препятствия для обращения постановления к исполнению по смыслу статей 1, 2 и 3 главы 12 Закона об иностранцах. В этой связи суд сделал вывод об отсутствии оснований для повторного рассмотрения ходатайства автора в соответствии с Законом об иностранцах.

2.10Автор обжаловал это решение в апелляционном суде по миграционным делам, который 21 ноября 2017 года отказал в разрешении на подачу апелляции.

2.11Тем временем 18 октября 2017 года, автор направил в посольство Афганистана в Швеции в Стокгольме письмо, в котором разъяснил свою ситуацию, а именно, что он отошел от ислама и опасается за свою безопасность, а также просил сообщить ему, может ли он рассчитывать на помощь. Он не получил ответа от посольства.

2.12Информация об отказе авторе от ислама появилась во многих шведских национальных, местных и онлайновых средствах массовой информации. Согласно одной из статей, посвященной массовым протестам, проведенным несколькими сотнями демонстрантов около центра для высылаемых иностранцев в городе Мерста (Швеция), попытка государства-участника выслать автора не увенчалась успехом.

Жалоба

3.1Автор утверждает, что его высылка в Афганистан явилась бы нарушением статей 6 и 7 Пакта. Он утверждает, что в случае принудительного возвращения в Афганистан существует реальная и серьезная опасность причинения ему невозместимого вреда или даже смерти, поскольку его отказ от ислама будет рассматриваться в Афганистане как вероотступничество, за которое в соответствии с афганским законодательством предусмотрена смертная казнь. Автор утверждает, что в Афганистане существует сильный исламский режим, и там нетерпимо относятся к размышлениям на тему ислама или к его критике. Исламские верования и обычаи в Афганистане повсеместно играют доминирующую роль, а строгие наказания по законам шариата за вероотступничество являются частью государственного права. Лица, выходящие из ислама, также подвергаются огромной опасности преследований, угроз, насилия и пыток.

3.2Автор утверждает, что в консервативных мусульманских общинах бывшим мусульманам очень трудно скрывать отсутствие у них веры, поскольку исповедание этой веры включает в себя такие видимые ритуалы, как молитва и пост, а также воздержание от практики, запрещенной в исламе. Это означает, что автора либо заставят исповедовать религию, чтобы выдавать себя за мусульманина, – чего он, по его словам, не сделает, – либо он пострадает от последствий отношения к нему как к вероотступнику, поскольку в этой связи последуют меры реагирования со стороны консервативных мусульманских общин и властей, что с большой долей вероятности поставит под угрозу его жизнь.

3.3Кроме того, автор утверждает, что по возвращении в Афганистан молодые люди, которые жили за пределами Афганистана, сталкиваются с риском жестокого, бесчеловечного или унижающего достоинство обращения, как оно определено в международных стандартах. Автор, выросший в Исламской Республике Иран после того, как в детстве покинул Афганистан, не имеет ни социальных связей в Афганистане, ни знаний об этой стране. Он говорит в основном на персидском языке, а это означает, что в афганском обществе его будут считать изгоем. Кроме того, он является этническим хазарейцем и, находясь в Швеции, приобщился к западному образу жизни. Поэтому в случае возвращения в Афганистан он окажется в уязвимом положении и столкнется с высоким риском преследований, угроз, применения насилия и пыток, а также с дискриминацией, например в связи с невозможностью получить работу и доступ к приемлемому жилью, социальным услугам или медицинскому обслуживанию.

3.4Автор утверждает, что шведские миграционные органы не подошли со всей серьезностью к его делу и отклонили его ходатайство о предоставлении убежища, а также его апелляцию без проведения слушаний по вопросу о его атеизме. Автор утверждает, что решение по его делу должно было быть вынесено только на устных слушаниях с учетом того, что во многих случаях ходатайства о предоставлении убежища, поданные лицами, принявшими христианство, заново рассматривались на слушаниях, а между атеистами и обращенными в христианство лицами нет никакой разницы с точки зрения той опасности, с которой они могут столкнуться в Афганистане. В отличие от новообращенного христианина атеисту не может быть выдан эквивалентный подтверждающий документ, поэтому свидетельства представителей двух организаций, которые он представил, являются наилучшим альтернативным решением, которым он мог бы воспользоваться для подтверждения того, что он не следует никакой религии.

Замечания государства-участника в отношении приемлемости и существа сообщения

4.1В вербальной ноте от 10 сентября 2018 года государство-участник представило свои замечания в отношении приемлемости и существа сообщения.

4.2По вопросу о приемлемости сообщения государство-участник утверждает, что сообщение недостаточно подкреплено доказательствами и является явно необоснованным и поэтому должно быть признано неприемлемым в соответствии со статьей 3 Факультативного протокола и правилом 96 b) правил процедуры Комитета (в настоящее время правило 99 b)).

4.3По поводу утверждения автора о нарушении статьи 18 Пакта государство-участник заявляет, что в отличие от статей 6 и 7 статья 18 не имеет экстерриториального применения. В этой связи государство-участник утверждает, что эта часть сообщения должна быть объявлена неприемлемой ratione materiae в соответствии со статьей 3 Факультативного протокола и правилом 96 d) правил процедуры Комитета (в настоящее время правило 99 d)).

4.4По поводу предполагаемого нарушения статей 6 и 7 Пакта государство-участник отмечает, что при определении того, является ли высылка автора в Афганистан нарушением статей 6 или 7 Пакта, имеют значение следующие соображения: а) общее положение в области прав человека в Афганистане; и b) в частности, существование личной, предсказуемой и реальной опасности нарушения статей 6 или 7 Пакта, которая будет угрожать автору по его возвращении в Афганистан. Государство-участник также отмечает, что следует придавать весомое значение проведенной государством-участником оценке с учетом того, что, как правило, именно национальные власти непосредственно рассматривают или оценивают факты и доказательства, с тем чтобы определить, существует ли реальная опасность невозместимого вреда, если не будет установлено, что оценка была явно произвольной или равносильна явной ошибке или отказу в правосудии.

4.5По поводу общего положения в области прав человека в Афганистане государство-участник отмечает, что Афганистан является участником Пакта, а также Конвенции против пыток и других жестоких и бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания. Государство-участник также отмечает, что, хотя оно не допускает недооценки озабоченности в отношении нынешней ситуации в области прав человека и безопасности в Афганистане, общая ситуация сама по себе не является достаточной для вывода о том, что высылка автора будет противоречить статьям 6 или 7 Пакта. Следовательно, при проведении оценки Комитет должен сосредоточить внимание на прогнозируемых последствиях высылки автора в Афганистан с учетом его личных обстоятельств.

4.6Государство-участник утверждает, что автор не обосновал свое заявление о том, что в случае возвращения в Афганистан ему будет угрожать личная и реальная опасность подвергнуться обращению, нарушающему статьи 6 или 7 Пакта. Государство-участник отмечает тот факт, что ряд положений Закона об иностранцах отражают принципы, сходные с принципами, изложенными в статьях 6, пункт 1, и 7 Пакта. Следовательно, при рассмотрении жалобы по Пакту шведские миграционные органы применяют такие же критерии оценки, что и Комитет.

4.7Государство-участник утверждает, что при рассмотрении ходатайства автора о предоставлении убежища были предоставлены достаточные гарантии применения надлежащей правовой процедуры. Государство-участник отмечает, что, поскольку автор первоначально утверждал, что он является несовершеннолетним в возрасте 17 лет, Совет по делам миграции назначил автору специального представителя и в октябре 2015 года уведомил об этом социальную службу по защите детей. В ноябре 2015 года государство предоставило ему адвоката. Совет по делам миграции провел несколько собеседований с автором в присутствии назначенного адвоката и устных переводчиков, которые, как подтвердил автор, хорошо понимают его язык. Следовательно, автор имел ряд возможностей разъяснить соответствующие факты и обстоятельства в обоснование своего ходатайства и аргументировать свое дело в устной, а также в письменной форме в Совете по делам миграции и в письменном виде в суде по миграционным делам.

4.8С учетом изложенных обстоятельств государство-участник считает необходимым признать, что Совет по делам миграции и суд по миграционным делам располагали достаточной информацией, а также фактами и доказательствами, относящимися к рассматриваемому делу, что позволило обеспечить прочную основу для проведения хорошо информированной, прозрачной и разумной оценки опасности в контексте потребности автора в получении защиты в Швеции. С учетом того, что Совет по делам миграции и суды по миграционным делам являются специализированными органами, обладающими конкретными экспертными знаниями в области права и практики в сфере предоставления убежища, государство-участник утверждает, что нет никаких оснований для вывода о том, что решения национальных органов были ненадлежащими или что результаты внутренних судебных процедур были произвольными или равнозначными отказу в правосудии. Соответственно, государство-участник считает, что мнениям шведских миграционных властей должен быть придан значительный вес.

4.9В отношении утверждений автора об опасности подвергнуться преследованиям в связи с тем, что он принадлежит к этнической группе хазарейцев, государство-участник заявляет, что национальные власти приняли к сведению соответствующую информацию о стране происхождения, согласно которой хазарейцы в Афганистане особенно подвержены дискриминации и эпизодически подвергаются целенаправленным нападениям. Однако национальные власти сочли, что общее положение хазарейцев в Афганистане само по себе не является достаточным основанием для установления необходимости в международной защите.

4.10По поводу утверждений о том, что по возвращении в Афганистан автору будет угрожать опасность преследований по причине его выхода из ислама, государство-участник признает поступившую из страны происхождения соответствующую информацию в обоснование его оценки, согласно которой лица, возвращающиеся в Афганистан после того, как они отказались от своих мусульманских верований или обратились в другую веру в ходе процедуры предоставления убежища, подвергаются реальной опасности преследования и наказания по закону. Оно также признает, что сам факт обвинений в вероотступничестве может спровоцировать насилие и что люди без социальных связей и поддержки находятся в особо уязвимом положении. Вместе с тем государство-участник отмечает, что для вероотступников существует возможность покаяться и вернуться к мусульманской вере. Кроме того, именно на просителе убежища лежит бремя доказывания того, что заявленный отказ от ислама основан на искреннем личном убеждении. Из вышеизложенного следует безосновательность вывода о том, что для возникновения реальной опасности преследования того или иного лица и предоставления права на международную защиту в этой связи достаточно одного лишь заявления об отказе от ислама.

4.11По этому поводу государство-участник вновь заявляет, что при оценке того, основан ли отказ автора от ислама на подлинном личном убеждении, суд по миграционным делам пришел к выводу о том, что аргументация заявителя в этом отношении носит общий характер и не отражает более глубоких личных размышлений. Кроме того, суд по миграционным делам выразил сомнения в причине, побудившей автора представить эту информацию только после того, как постановление о высылке стало окончательным и не подлежащим обжалованию. Как подчеркивает государство-участник, автор, судя по всему, знал о последствиях отказа от ислама по возвращении в Афганистан, и сам факт того, что он не сообщил об этом до тех пор, пока им не занялась шведская полиция и он не был помещен под стражу для обращения к исполнению постановления о его высылке в Афганистан, – т. е. почти через два года после того, как, по его словам, он изменил свое отношения к исламу, – вызывает сомнения в правдивости его утверждений. Государство-участник отмечает, что в своей оценке суд по миграционным делам принял во внимание опасность того, что при возвращении в Афганистан автору будет вменен в вину его атеизм.

4.12В отношении новостных статей, которые автор представил в национальные миграционные органы, государство-участник отмечает, что, по сути дела, ни из одной из них ясно не следует, что автор отверг ислам. Имя автора фигурирует в статьях, которые в основном касаются сидячей акции протеста против случаев высылки в Афганистан. По этому поводу следует отметить, что в ходе разбирательства в национальных органах автор не привел причины, по которым он был упомянут в этих статьях, и не представил убедительных доказательств того, что афганское общество или афганские власти обратили на них такое внимание, что по его возвращении в Афганистан будет установлена связь между ним и этими статьями.

4.13Кроме того, государство-участник отмечает, что письмо, которое автор направил в посольство Афганистана, датировано 18 октября 2017 года. Государство-участник отмечает, что, хотя указанная в письме дата предшествует дате вынесения апелляционным судом по миграционным делам решения от 21 ноября 2017 года не предоставлять автору разрешения на подачу апелляции, это письмо не было передано на рассмотрение в данный суд, равно как и в какой-либо другой миграционный орган для оценки того, будут ли новые обстоятельства, возникшие в этом деле, представлять собой долгосрочное препятствие для обращения к исполнению постановления о высылке в соответствии со статьей 19 главы 12 Закона об иностранцах.

4.14В отношении состояния здоровья автора государство-участник разделяет заключение национальных миграционных властей, согласно которому нельзя считать обоснованным утверждение автора о том, что его проблемы со здоровьем являются достаточно серьезными для вывода, позволяющего поднять вопрос на основании Пакта в случае его высылки в Афганистан.

4.15Государство-участник считает, что изложенная автором информация и факты, на которые он опирается в своей жалобе, недостаточны для того, чтобы сделать вывод о том, что предполагаемая опасность подвергнуться неправомерному обращению по возвращении в Афганистан отвечает требованиям в отношении наличия предсказуемой, реальной и личной опасности. Следовательно, обращение к исполнению постановления о высылке внынешних обстоятельствах не будет представлять собой нарушение обязательств Швециив соответствии со статьями 6 или7 Пакта.

Комментарии автора по замечаниям государства-участника относительно приемлемости и существа сообщения

5.121 января 2019 года автор представил свои комментарии по замечаниям государства-участника относительно приемлемости и существа сообщения.

5.2По вопросу о приемлемости автор признает, что статья 18 не имеет экстерриториальной применимости, но сохраняет свои претензии в отношении статей 6 и 7 Пакта.

5.3По поводу утверждения государства-участника о том, что сообщение является неприемлемым в силу его недостаточного обоснования, автор утверждает, что именно государство-участник не провело разбирательства по заявлению автора и не провело надлежащей оценки опасности. Автор вновь заявляет, что требуемая степень доказанности препятствий для обращения решения к исполнению, предусмотренная в Законе об иностранцах, является «удовлетворительным основанием для признания». В соответствии с этим критерием автор обосновал свои утверждения на базовом уровне. Учитывая тот факт, что атеизм автора будет рассматриваться как новые обстоятельства, которые могут рассматриваться как постоянное препятствие на пути применения Закона об иностранцах, неясно, каким образом государство-участник может защитить действия или, скорее, бездействие национальных миграционных властей.

5.4Автор подчеркивает, что значительная часть замечаний государства-участника представляет собой подведенные под одну мерку замечания общего порядка, которые являются повторением положений, почерпнутых из национальной правовой базы или из оценки миграционных властей, и что основные вопросы в них не получили достаточного внимания. Автор утверждает, что с точки зрения прав человека недостаточно того, чтобы Закон об иностранцах отражал те же принципы, что и принципы, изложенные в статьях 6 и 7 Пакта, и вновь заявляет о том, что их осуществление имеет важное значение. Автор утверждает, что при рассмотрении ходатайства о предоставлении убежища шведские миграционные власти не применяют те же критерии, что и Комитет при рассмотрении сообщения в соответствии с Факультативным протоколом, поскольку они проигнорировали Руководство УВКБ. Автор делает вывод о том, что государство-участник приводит только общие замечания в отношении положений Закона, но не уточняет, были ли выводы, сделанные властями, разумными и если да, то в чем это проявилось.

5.5Автор вновь заявляет о том, что выводы миграционных органов являются субъективными и произвольными и что степень их доказанности и использованный для их получения метод не соответствуют установленным требованиям. Автор отмечает, что, хотя в 2015 и 2016 годах с автором были проведены собеседования, по итогам которых, как отметило государство-участник, миграционные власти создали прочную основу для проведения хорошо информированной, прозрачной и разумной оценки опасности, на которую сослался автор как на аргумент в свою защиту, заявление, касающееся вероотступничества автора, было сделано в 2017 году, и для оценки этого нового утверждения устного собеседования проведено не было. По вопросу о бремени доказывания с целью продемонстрировать возможность возникновения для автора опасности преследований по мотивам религиозных убеждений автор заявляет о том, что, хотя он и признает, что бремя доказывания лежит на нем, этот вопрос должен быть увязан с обязанностями властей по проведению разбирательства и их позитивными международными обязательствами в области прав человека. Автор подчеркивает, что бремя доказывания является общей ответственностью и что заявителю должна быть предоставлена возможность устно обосновать свои утверждения о том, что отказ от ислама основан на подлинном личном убеждении.

5.6Заявитель оспаривает решение Совета по делам миграции от 21 августа 2017 года, на которое сослалось государство-участник и в котором Совет указал, что вопрос о религиозной принадлежности заявителя уже рассматривался ранее и поэтому речь не идет о новом утверждении. Поскольку в ходе оценки, проведенной Советом, автор не заявлял о том, что он является атеистом, автор указывает на несправедливость того, что его утверждение об этом не было учтено в оценке в качестве нового утверждения, а это явилось бы долгосрочным препятствием на пути обращения к исполнению постановления о высылке в соответствии с Законом об иностранцах.

5.7Автор настаивает, что утверждения государства-участника, согласно которым его заявление о приверженности атеизму было сделано на слишком позднем этапе процесса и он не доказал наличие у него уважительной причины не указывать на это обстоятельство до того момента, являются признанием того, что это заявление не было должным образом рассмотрено. Автор утверждает, что эта оценка является весьма субъективной и что в ней придается чрезмерное значение процедурным вопросам, вследствие чего сами причины предоставления убежища становятся менее релевантными, а это противоречит правовой практике Комитета и обязательствам государства-участника в соответствии с международным правом и международными стандартами.

5.8Автор заявляет, что государство-участник вводит в заблуждение и принципиально игнорирует риски для автора, когда оно утверждает, что касающиеся автора новостные статьи были в основном посвящены протестам против его высылки и что автор неубедительно продемонстрировал возможность попадания этих статей в сферу внимания афганского общества и афганских властей. Автор отмечает, что даже посредством простого поиска в Интернете можно обнаружить посвященные его атеизму общедоступные статьи с его фотографиями, с помощью которых отдельные лица и власти Афганистана могут его идентифицировать. Автор вновь заявляет, что информация о том, что он является атеистом, получила распространение среди афганцев через социальные сети.

5.9По поводу заявления государства-участника о том, что письмо в посольство Афганистана так и не было передано властям для оценки автор утверждает, что по шведскому законодательству невозможно обратиться в какой-либо другой орган по вопросам миграции с просьбой представить новую информацию, пока не завершено рассмотрение апелляции в апелляционном суде по миграционным делам. Кроме того, заявитель утверждает, что, даже если бы письмо было представлено в апелляционный суд по миграционным делам, этот суд не стал бы рассматривать дополнительную информацию по личному вопросу, кроме как если по своему характеру она была бы такой, что могла бы создать прецедент в миграционном праве, как это было в предыдущих случаях отказа со стороны суда. Следовательно, такой индивидуальный вопрос, как письмо, не имел бы никакого значения для принятия судом решения об отклонении апелляции. Автор утверждает, что с учетом позиции, занятой государством-участником, письмо не рассматривалось бы как новое обстоятельство.

5.10По вопросу о своем возрасте автор он утверждает, что даже взрослым атеистам в Афганистане грозит опасность причинения вреда, особенно тем, кто не защищен наличием социальных связей или семьей. По этой причине возраст автора не имеет значения при оценке опасности, которой он может подвергнуться в случае возвращения в Афганистан.

Дополнительные замечания государства-участника

6.15 апреля 2019 года в своих дополнительных замечаниях государство-участник вновь изложило свои аргументы и фактические основания, изложенные в его предыдущих замечаниях. Оно подчеркивает, что термин «новые обстоятельства» при повторном рассмотрении ходатайства о предоставлении убежища в соответствии с Законом об иностранцах означает, что речь не идет лишь об изменении или дополнении изначально указанных обстоятельств, а о том, что эти обстоятельства должны представлять собой препятствия для обращения постановления к исполнению ввиду опасности смертной казни, пыток или преследования.

6.2В отношении метода оценки в тех случаях, когда в качестве основания для предоставления убежища указана религия, государство-участник утверждает, что в документе с изложением правовой позиции Совета по делам миграции, на который ссылается автор в своем заявлении о том, что в нем содержится требование о проведении устного разбирательства, приводятся общие рекомендации по применению законов и нормативных актов в рамках мандата Совета. Государство-участник отмечает, что процессуальные действия, касающиеся препятствий для обращения к исполнению, как правило, осуществляются в письменной форме и что устные слушания проводятся только в том случае, если автор обосновывает наличие новых обстоятельств, которые, как можно предположить, создают долгосрочное препятствие для обращения решения к исполнению и в связи с которыми следует провести новое рассмотрение вопроса о выдаче вида на жительство.

6.3Кроме того, государство-участник отмечает, что с учетом заявления автора о том, что он начал подвергать сомнению свою веру уже на пути в Швецию, у него должны были быть побудительные мотивы выступить с таким утверждением в ходе обычной процедуры, проведенной до того, как постановление о его высылке стало окончательным и не подлежащим обжалованию.

6.4В этой связи государство-участник утверждает, что заявление автора, согласно которому он действительно придерживается атеистического мировоззрения, не является достаточно надежным и не соответствует той степени доказанности, которая «может стать основанием для признания наличия» опасности серьезных злоупотреблений, как было установлено судом по миграционным делам, который руководствовался международными стандартами оценки. Таким образом, утверждение автора о том, что он является атеистом, не представляет собой новое обстоятельство, которое могло бы рассматриваться в качестве долговременного препятствия для обращения постановления к исполнению по смыслу статей 1, 2 или 3 главы 12 Закона об иностранцах или в качестве основания для повторного рассмотрения вопроса о выдаче ему вида на жительство. Кроме того, государство-участник вновь заявляет, что суд по миграционным делам пришел к выводу, согласно которому заявитель не доказал, что у него были веские основания не ссылаться на эти обстоятельства ранее. Государство-участник утверждает, что вопреки утверждениям заявителя, его ходатайства о предоставлении убежища прошли действительно полную оценку, которая была тщательно рассмотрена как Советом по делам миграции, так и шведским судом по миграционным делам.

6.5Государство-участник ссылается на документ с изложением правовой позиции в отношении информации об Афганистане как стране происхождения, который был опубликован Советом по делам миграции Швеции 24 января 2019 года. В этом документе Совет признал, что в соответствии со статьей 19 главы 12 Закона об иностранцах ухудшение ситуации в области безопасности может представлять собой новые обстоятельства, которые могут рассматриваться в качестве долговременного препятствия для обращения к исполнению постановления о высылке по смыслу статей 1, 2 или 3 главы 12 Закона об иностранцах и которые, таким образом, оправдывают повторное рассмотрение вопроса о выдаче вида на жительство. Вместе с тем государство-участник утверждает, что положение в области безопасности сильно меняется как внутри провинций Афганистана, так и в отношениях между ними и что должна быть проведена индивидуальная оценка уязвимости автора и его личных обстоятельств. В этом контексте государство-участник утверждает, что вышеупомянутая информация представляет собой общую рекомендацию, касающуюся применения законов и подзаконных актов в рамках мандата Совета, которая была разработана в целях обеспечения единообразного применения Советом применимых законов.

6.6В свете вышеизложенных аргументов государство-участник сохраняет свою позицию, согласно которой нет никаких оснований делать вывод о том, что постановления национальных властей были несоответствующими или что результаты национального разбирательства были в каком-либо отношении произвольными или равносильными отказу в правосудии в связи с выводом о том, что сообщение автора о его атеизме, изложенное в ходе национального разбирательства по вопросу о предоставлении убежища, является недостаточным и не позволяет национальным властям сделать вывод о том, что предполагаемая опасность подвергнуться неправомерному обращению по возвращении в Афганистан отвечает критериям, позволяющим оценить такую опасность как предсказуемую, реальную и личную.

Комментарии автора к дополнительным замечаниям государства-участника

7.25 сентября 2019 года автор представил ответ на дополнительные замечания государства-участника, вновь подтвердив свои предыдущие комментарии.

Вопросы и процедура их рассмотрения в Комитете

Рассмотрение вопроса о приемлемости

8.1Прежде чем рассматривать любые утверждения, содержащиеся в каком-либо сообщении, Комитет должен во исполнение правила 97 своих правил процедуры принять решение о том, является ли оно приемлемым в соответствии с Факультативным протоколом к Пакту.

8.2Согласно пункту 2 а) статьи 5 Факультативного протокола, Комитет удостоверился в том, что этот же вопрос не рассматривается в соответствии с другой процедурой международного разбирательства или урегулирования.

8.3Комитет принимает к сведению утверждение автора о том, что он исчерпал все имевшиеся в его распоряжении эффективные внутренние средства правовой защиты. В отсутствие возражений государства-участника в этой связи Комитет считает, что пункт 2 b) статьи 5 Факультативного протокола не препятствует ему в рассмотрении этого сообщения.

8.4Комитет отмечает, что автор ссылается на статью 18 Пакта, не выдвигая при этом каких-либо доводов в обоснование своего утверждения. В связи с этим Комитет считает данную часть сообщения недостаточно обоснованной для целей приемлемости. Соответственно, он признает эту часть сообщения неприемлемой по статье 2 Факультативного протокола.

8.5Комитет принимает к сведению оспаривание государством-участником приемлемости сообщения на основании того, что утверждения автора по статьям 6 и 7 Пакта являются необоснованными. Однако Комитет полагает, что для целей признания приемлемости автор представил достаточную информацию в обоснование своего утверждения о том, что в случае его принудительного возвращения в Афганистан ему будет угрожать опасность подвергнуться обращению, противоречащему статьям 6 и 7 Пакта. Исходя из этого Комитет объявляет сообщение приемлемым, поскольку оно поднимает вопросы, относящиеся к статьям 6 и 7, и приступает к его рассмотрению по существу.

Рассмотрение сообщения по существу

9.1В соответствии с пунктом 1 статьи 5 Факультативного протокола Комитет рассмотрел настоящее сообщение с учетом всей информации, представленной ему сторонами.

9.2Комитет принимает к сведению утверждение автора о том, что в случае его возвращения в Афганистан возникнет опасность причинения ему невозместимого вреда в нарушение статей 6 и 7 Пакта. Он утверждает, что в случае возвращения в Афганистан он столкнется с потенциально опасными для жизни преследованиями из‑за его особой уязвимости, связанной с его вероотступничеством, которое было предано гласности в социальных сетях, его ухудшающимся психическим и физическим состоянием, сопровождающимся мыслями о совершении самоубийства, принадлежностью к хазарейскому этническому меньшинству и его незнанием Афганистана и языка этой страны, т. е. с обстоятельствами, которые усугубляются тем фактом, что у него нет семьи или социальных связей в Афганистане, где произошло серьезное ухудшение ситуации в области безопасности.

9.3Комитет ссылается на свое замечание общего порядка № 31 (2004) о характере общего юридического обязательства, налагаемого на государства – участники Пакта, в котором он обращает внимание на обязательство государств-участников не экстрадировать, не депортировать, не высылать и не выдворять каким-либо иным образом лицо со своей территории, когда имеются серьезные основания полагать, что существует реальная опасность причинения невозместимого вреда, такого как предусмотренный в статьях 6 и 7 Пакта. Комитет также указал, что такая опасность должна быть личной и что существует высокий порог при представлении серьезных оснований для определения наличия реальной опасности причинения невозместимого вреда. Необходимо учитывать все соответствующие факты и обстоятельства, включая общее положение с правами человека в стране происхождения автора. Комитет напоминает, что, как правило, именно органы государств-участников должны оценивать факты и доказательства по рассматриваемому делу, чтобы определить наличие такой угрозы, если только не может быть установлено, что такая оценка носила явно произвольный характер или была равнозначна явной ошибке или отказу в правосудии.

9.4В данном случае Комитет принимает к сведению, что в своем решении, вынесенном в августе 2017 года, Совет по делам миграции пришел к выводу, согласно которому автор не обосновал свое утверждение об опасности подвергнуться преследованиям со стороны афганских властей, и отклонил его утверждение об атеизме как о факторе, создающем новые обстоятельства, препятствующие обращению к исполнению постановления о высылке. Комитет также принимает к сведению то, что суд по миграционным делам рассмотрел утверждение автора о том, что он опасается преследований как атеист, но пришел к выводу, согласно которому автор не обосновал свои атеистические убеждения, несмотря на наличие писем в его поддержку, и подчеркнул, что заявитель не смог в достаточной степени объяснить, почему он не сделал такое утверждение на более раннем этапе процедуры рассмотрения ходатайства о предоставлении убежища. В этой связи Комитет принимает к сведению мнение автора о том, что оценка его утверждения в отношении его атеизма была несправедливой и произвольной с учетом непроведения властями серьезной оценки убеждений автора, поскольку они не заслушали его по данному вопросу и отвергли тот факт, что отказ автора от ислама в пользу атеизма проходил постепенно после его прибытия в Швецию.

9.5Комитет считает, что, когда какой-либо проситель убежища заявляет, что он или она стал/стала атеистом, после отклонения его/ее первоначального ходатайства о предоставлении убежища, властям целесообразно провести углубленное изучение обстоятельств отказа от религии. Однако независимо от искренности изменения отношения к религии неизменным критерием является наличие оснований, позволяющих полагать, что такое изменение может иметь серьезные негативные последствия в стране происхождения, например возникновение реальной опасности невозместимого вреда по смыслу статей 6 и 7 Пакта. Соответственно, даже в случае признания, что предполагаемое обращение в новую религию было неискренним, власти должны определять, может ли в существующих обстоятельствах конкретного дела поведение и действия просителя убежища, связанные сего или ее обращением или изменением отношения к религии, иметь серьезные негативные последствия в стране происхождения, способные создать для него или для нее угрозу причинения невозместимого вреда.

9.6В данном случае Комитет отмечает, что государство-участник не оспаривало тот факт, что лица, возвращающиеся в Афганистан после того, как они отказались от своих мусульманских верований или обратились в другую веру в ходе процедуры предоставления убежища, в рамках афганской правовой системы сталкиваются с реальной угрозой преследования и наказания, включая смертную казнь, и что положение в области безопасности в Афганистане серьезно ухудшилось. Кроме того, государство-участник не оспаривает ни тот факт, что члены этнической группы хазарейцев в Афганистане подвергаются дискриминации и эпизодически подвергаются целенаправленным нападениям, ни тот факт, что лица, не имеющие социальных связей в стране и знаний о ней, окажутся в уязвимом положении. Комитет отмечает, что в данном случае автор подпадает под все эти категории. Кроме того, Комитет отмечает, что у автора имеются проблемы с психическим здоровьем, связанные с мыслями о самоубийстве, которые привели его к попытке совершить самоубийство в ходе процедуры рассмотрения его ходатайства о предоставлении убежища, и весьма вероятно, что в случае его возвращения в Афганистан они станут для него причиной еще более уязвимой ситуации. С учетом вышеупомянутых фактов, а также того, что имя автора широко известно его друзьям, знакомым и широкой общественности через средства массовой информации и социальные сети и что в посольство Афганистана в Швеции было отправлено письмо, раскрывающее информацию об атеизме и личности автора, вполне возможно, что его установочные данные и информация о его вероотступничестве будут доведены до сведения частных лиц и властей Афганистана. Комитет приходит к выводу о том, что в силу пересекающихся форм уязвимости автора в сочетании с многочисленными факторами, усиливающими опасность, в стране происхождения он столкнется с серьезными негативными последствиями, что поставит его под угрозу причинения невозместимого вреда. Комитет отмечает, что миграционные органы, тем не менее, провели оценку каждого из указанных автором оснований для защиты по отдельности и не оценили того, что в совокупности эти основания усугубляют опасность для автора, даже несмотря на пересекающиеся формы его уязвимости; по итогам этой оценки они пришли к выводу, согласно которому автор не представил достаточных оснований для подтверждения того, что в случае возвращения в Афганистан ему будет причинен невозместимый вред.

9.7В связи с этим Комитет напоминает, что государства-участники должны в должной мере учитывать реальную и личную опасность, с которой человек может столкнуться в случае высылки, и выражает мнение о том, что государству-участнику следовало провести индивидуальную оценку опасности, с которой столкнется автор, с учетом пересекающихся форм его уязвимости в Афганистане. Комитет вновь заявляет о том, что опасность, которой подвергнется автор в случае возвращения в Афганистан, усугубляется тем фактом, что у него нет ни семьи, ни родственников в этой стране, которую он не посещал с момента своего отъезда в очень раннем возрасте, и что он не владеет свободно ни официальным, ни широко распространенным в стране языком. Комитет, в частности, отмечает, что Совет по делам миграции не провел оценку поведения и деятельности автора в связи с его атеистическими убеждениями. Комитет также отмечает, что, будучи проинформирован о новых основаниях для предоставления убежища, обусловленных отказом автора от религии, суд по миграционным делам мог бы передать дело в Совет по делам миграции для повторного рассмотрения, что позволило бы оценить эти новые основания на двух уровнях отправления правосудия, которые являются стандартными в вопросах предоставления убежища, и что данный вопрос можно было бы подробно проанализировать в целом с учетом других факторов риска и принять решение по итогам устных собеседований, в ходе которых бы были рассмотрены все эти факторы.

9.8В свете вышеизложенного Комитет считает, что государство-участник не провело надлежащую оценку той реальной, личной и прогнозируемой опасности, с которой столкнется автор по его возвращении в Афганистан в качестве предполагаемого вероотступника, а также большого количества факторов, усиливающих эту опасность. Исходя из вышесказанного, Комитет считает, что государство-участник не приняло должным образом во внимание последствия личной ситуации автора в его стране происхождения, и приходит к заключению, что его высылка государством-участником в Афганистан явилась бы нарушением статей 6 и 7 Пакта.

10.Комитет, действуя в соответствии с пунктом 4 статьи 5 Факультативного протокола, считает, что высылка автора в Афганистан, если она будет осуществлена, явится нарушением со стороны государства-участника его прав, закрепленных в статьях 6 и 7 Пакта.

11.В соответствии с пунктом 1 статьи 2 Пакта, в котором говорится, что государства-участники обязуются уважать и обеспечивать всем находящимся в пределах их территории и под их юрисдикцией лицам права, признаваемые в Пакте, государство-участник должно рассмотреть дело автора с учетом своих обязательств по Пакту и настоящих Соображений Комитета. К государству-участнику также обращается просьба воздержаться от высылки автора на время повторного рассмотрения его ходатайства о предоставлении убежища.

12.Принимая во внимание тот факт, что, присоединившись к Факультативному протоколу, государство-участник признало компетенцию Комитета определять наличие или отсутствие нарушений Пакта и что, согласно статье 2 Пакта, государство-участник обязалось обеспечивать всем лицам, находящимся в пределах его территории или под его юрисдикцией, права, признаваемые в Пакте, и предоставлять им эффективные и имеющие исковую силу средства правовой защиты в случае установления факта нарушения, Комитет хотел бы получить от государства-участника в течение 180 дней информацию о мерах, принятых во исполнение настоящих Соображений Комитета. Кроме того, он просит государство-участник опубликовать настоящие Соображения.

Приложение

Совместное (несогласное) мнение членов Комитета Кристофа Хейнса, Фотини Пазардзис и Жозе Мануэла Сантуша Паиша

1.При всем уважении мы не согласны с выводом большинства в контексте настоящего сообщения о нарушениях статей 6 и 7 Пакта.

2.Правовые нормы, применимые к высылке из страны, четко и доступно изложены большинством в пункте 9.3. Вопрос заключается в том, соответствуют ли факты сообщения этим нормам. Мы так не думаем.

3.На первый план в выводах Комитета о нарушениях выдвинут тот факт, что суд по миграционным делам не вернул дело в Совет по делам миграции для получения устных показаний автора в связи с его утверждениями, согласно которым он стал атеистом (пункты 9.4–9.7), несмотря на то, что он не заявил об этом в ходе первоначальной устной оценки. Именно так мы понимаем суть дела.

4.По словам автора, на пути в Европу он начал испытывать сомнения по поводу ислама, а после его прибытия в Швецию в 2015 году они лишь усилились. Его дело рассматривалось Советом по делам миграции в период 2015–2016 годов. В период, предшествующий этому процессу, он имел юридического представителя (адвоката, назначенного государством) (пункт 4.7). Имеющиеся устные показания и другие доказательства, касающиеся причин, по которым он подвергнется опасности в случае высылки, были изучены и признаны необоснованными (пункт 4.7 и сноска 5). Его ходатайство о предоставлении статуса беженца было отклонено. В тот момент он не высказывал своих религиозных сомнений, которые он испытывал в течение многих лет, и поэтому устные показания о них не были заслушаны.

5.Впоследствии произошло несколько других процессов. 20 августа 2017 года автор подал ходатайство о выдаче ему временного вида на жительство, утверждая, что состояние его психического и физического здоровья ухудшилось. Затем он впервые сделал заявление о том, что он стал атеистом. Совет по делам миграции снова рассмотрел его дело. Его новые утверждения об ухудшении состояния здоровья были рассмотрены и отклонены Советом по делам миграции, однако устные показания в отношении его утверждений, касающихся религии, не были приняты. После подачи жалобы суд по миграционным делам рассмотрел представленные письменные доказательства относительно его религиозных взглядов, однако счел эти утверждения слишком общими и отметил, что даже представленные заявителем письма в его поддержку основывались главным образом на его собственных рассказах о своих взглядах. Суд задал вопрос о том, почему он заявил о своих растущих сомнениях не в ходе первоначального разбирательства, а только после того, как постановление о высылке стало окончательным и не подлежащим обжалованию. По этой причине суд счел, что утверждение автора об изменении отношения к религии не является достаточно надежным для того, чтобы служить основанием для повторного рассмотрения его ходатайства (пункт 2.9).

6.На наш взгляд, нет веских оснований для того, чтобы отменять эти выводы, сделанные по итогам национального процесса, который, как представляется, был проведен со всей тщательностью.

7.Следует отметить крайне странный поворот событий, когда автор, ожидая результатов рассмотрения своей последней апелляции, обратился в посольство Афганистана в Швеции с письмом, в котором объявил, что стал атеистом, т. е. он обратился в посольство того самого государства, которое, по его утверждению, будет преследовать его за его мировоззрение, если о нем станет известно по его возвращении (пункт 2.11). Большинство не задается этим вопросом и лишь заявляет о том, что такое письмо «было отправлено» в посольство (пункт 9.6).

8.Большинство справедливо заявляет, что независимо от того, проявляет ли автор искренность по поводу смены своих взглядов на религию, его не следует высылать, если он столкнется с реальной и личной опасностью причинения ему невозместимого вреда, как это предусмотрено в статьях 6 и 7, в случае его отправки в страну происхождения (пункт 9.5). Однако далеко не очевидно, что такая опасность существует. Единственным источником, на который ссылается большинство в поддержку утверждения о том, что отказ автора от мусульманской веры может привести к вынесению ему смертного приговора в Афганистане, является доклад Государственного департамента Соединенных Штатов Америки, в котором упоминается о том, что, согласно правовой практике ханафитской богословско-правовой школы, распространенной в некоторых районах Афганистана, обращение в другую религию (атеизм не упоминается) воспринимается как вероотступничество и в некоторых случаях может повлечь за собой смертную казнь или тюремное заключение (сноска 45). Другие легкодоступные источники, согласно которым возможность вынесения смертного приговора за вероотступничество используется главным образом для запугивания высокопоставленных преступников и которые указывают на то, что даже при режиме движения «Талибана» не было зарегистрировано ни одного случая казни за вероотступничество в Афганистане, не рассматриваются.

9.Даже если смертная казнь за вероотступничество в Афганистане все же может быть назначена в крайних случаях, мы задаемся вопросом о том, насколько реальна опасность того, что именно автор подвергнется ей. Хотя автор имел юридического представителя в Комитете, не было предпринято никаких попыток объяснить Комитету, в какой степени автор, покинувший Афганистан в возрасте пяти лет и являющийся членом этнической группы хазарейцев, может подвергаться особой опасности по этим причинам, а также предоставить государству возможность ответить на эти утверждения.

10.Вышеизложенное, как представляется, даже близко не соответствует правовой норме, на которую ссылается большинство, по крайней мере в том, что касается возможного наказания за вероотступничество.

11.Следует обратить внимание на то, что суд по миграционным делам не проигнорировал утверждение автора по поводу его взглядов на религию. Суд довольно подробно рассмотрел письменные представления у по этому вопросу, хотя в конечном итоге пришел к выводу о том, соответствующее утверждение, будучи общим и не выражающим более глубокие личные размышления, не оправдывает возобновления устного разбирательства (пункт 4.11). Безусловно, решение о том, должны ли в том или ином конкретном случае проводиться такие дополнительные устные слушания, следует рассматривать как часть внутренних процедур, которые следует оставить без изменений, если только нет веских оснований для их отклонения.

12.В пункте 9.6 Соображений большинство поясняет свое мнение о причинах, по которым следует отклонить решение в рамках национальных процедур, и делает сильный акцент на том факте, что «миграционные органы, тем не менее, провели оценку каждого из указанных автором оснований для защиты по отдельности и не оценили того, что в совокупности эти основания усугубляют опасность для автора, даже несмотря на пересекающиеся формы его уязвимости». Утверждения автора о проблемах с психическим здоровьем приводятся в качестве примера оснований, которые не рассматривались совместно с другими. Однако неясно, по какой причине миграционным властям следовало рассмотреть вопрос о совокупном воздействии оснований, фактическую основу которых они отвергли в ходе тщательного рассмотрения, или оснований, которые были подняты лишь на позднем этапе и оказались неубедительными. Автор не жаловался на отсутствие такой совокупной оценки, и поэтому государство не имело возможности ответить на жалобу.

13.По нашему мнению, жалобы на нарушения по статьям 6 и 7 должны были быть признаны неприемлемыми в связи с их необоснованностью.